Эксоцман
на главную поиск contacts
Не только любопыства ради следует изучать теории прошлого. История экономической мысли позволяет понять прежде всего логику развития экономической науки и, следовательно, более точно понять эффективные пути ее совершенствования в будущем... (подробнее...)

TERRA ECONOMICUS

Выпуски:
Опубликовано на портале: 03-01-2020
Григорий Германович Попов TERRA ECONOMICUS. 2019.  Т. 17. № 4. С. 113-128. 
Статья посвящена осмыслению советского экономического прошлого в ракурсе противопоставления двух моделей народного хозяйства, сформированных при разных политических режимах. Автор отвечает на вопросы, насколько экономические системы в условиях сталинской диктатуры и постсталинского умеренного коммунистического режима различались между собой, почему сталинский курс экономической политики изжил себя в начале 1950-х гг. Рассматриваются кратковременные, но довольно результативные либеральные (насколько это было возможно в советских условиях) реформы Г.М. Маленкова (1953–1955 гг.), антитезой которым стал предложенный Н.С. Хрущевым технократический курс преобразования советской экономики, подразумевавший сохранение экстенсивного экономического роста на фоне внедрения (путем крупных инвестиций) новейших на то время технологий и реформы государственного управления. Технократический курс Н.С. Хрущева, как доказывает автор, при всех его провалах недооценен в отечественной историографии (в частности, много позитивного было сделано в жилищном строительстве и энергетике). В то же время хрущевский курс реформ игнорировал вопрос рентабельности капиталовложений, что в итоге привело советскую экономику к кризису избыточных инвестиций и к «закату оттепели». Автор обращает особое внимание на роль советских ученых-экономистов в «поворотах» 1950-х гг., опираясь на малоизученные ранее источники по экономической истории СССР.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 15-10-2019
Джон Тейлор TERRA ECONOMICUS. 2019.  Т. 17. № 3. С. 78-88 . 
Отдавая должное искренности и влиятельности Смита, Йозеф Шумпетер считает «Богатство народов» не особенно оригинальной и выдающейся работой. Очевидно, Шумпетер не слишком внимательно прочел «Теорию нравственных чувств». Он называет Смита последователем Аристотеля и схоластом. Такая оценка Смита стала общепринятой, но является ли она истинной? В данной статье мы попробуем показать, что мысль Смита была поистине оригинальной и выдающейся, поскольку его моральная философия стала кульминацией политэкономии XVII в. Идея связывать Смита с XVII в. не нова. Еще Маркс указывал на то, что «Богатство народов» во многом опирается на труды авторов XVII в., например, Уильяма Петти. Но Маркс был не совсем прав, поскольку он, как и Шумпетер, недооценивал моральную философию Смита. Действительно, работы экономистов XVII в. сильно повлияли на Смита, но он не был лишь пассивным объектом этого влияния. Смит пытался освободить политическую экономию XVII в. от атеизма и имморализма. Петти, его друг Томас Гоббс и многие другие авторы работ по политэкономии считались эмпириками, враждебными по отношению к моральной философии в целом и к христианской морали, в частности. Смит же освободил эмпирическую политэкономию от атеистической репутации.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 03-01-2020
Данила Евгеньевич Расков TERRA ECONOMICUS. 2019.  Т. 17. № 4. С. 62-79. 
Камерализм как учение и практика соответствует эпохе меркантилизма – XVI–XVIII вв. – условному периоду, когда экономическая мысль перестала быть средневековой, но еще не стала политической экономией. Последнее время данное направление, корпусы текстов об искусстве и науке управления стали все активнее подвергаться ревизии и актуализироваться. Предмет статьи – переводы на русский язык второй половины XVIII в. книг самого знаменитого камералиста этого периода – Иоганна Генриха Готлиба фон Юсти (1717–1771). Выявленные переводы Юсти по камеральным и полицейским наукам, по развитию промышленности образуют огромный массив текста более чем в три тысячи страниц. Юсти – самый переводимый на русский экономист XVIII в.; при этом удалось также показать, что не французские, а именно русские переводы оказались самыми масштабными для самого Юсти. Кроме сличения текстов с оригиналами, выявления терминологической стратегии переводчиков и пристального внимания к любым сокращениям, добавлениям и предисловиям, особое внимание было уделено поиску информации о самих переводчиках, об обстоятельствах, связанных с организацией и оплатой перевода. Книги были подготовлены в двух главных академических центрах – Московском университете и Петербургской академии наук. Их перевод отличался, за редкими исключениями, полнотой и буквализмом. В основном в них отсутствовала научная проработка, т.е. они были только переводами без полемики, содержательных предисловий и дополнений. Большие тиражи и роскошный тип издания говорили о том, что они ориентировались на широкую публику и осуществляли символическую функцию «просвещенности». На примере термина Policei показана стратегия переводчиков, которые справедливо пытались придать «полиции» более широкое значение и переводили как благочиние, благоустроение, добронравие, из-за чего текст перевода становился еще более нормативным.
ресурс содержит прикрепленный файл