Эксоцман
на главную поиск contacts
В разделе собрана информация о статьях по экономике, социологии и менеджменту. Во многих случаях приводятся полные тексты статей. (подробнее...)

Мир России

Опубликовано на портале: 31-12-2010
Жан Терентьевич Тощенко Мир России. 2004.  Т. 13. № 4. С. 40-61. 
Социология труда как специальная социологическая теория нуждается в том, чтобы в ее осмыслении, во-первых, был повышен уровень теоретического обобщения, чтобы она не выглядела как набор актуальных, важных, но не упорядоченных логикой социальных проблем; во-вторых, произведен критический отбор того лучшего, что накоплено в отечественной (и в связи с ней мировой) практике решения социальных задач производства, касающихся всего спектра трудовой деятельности людей. В данной статье автор исходит из того, что социально-трудовые отношения в современной России претерпевают кардинальные изменения. Социальная практика показывает жизненность и востребованность идей, к которым шла социология в течение всего ХХ в. Причем отечественный опыт оказался неотделим от мировой практики, от тех попыток и находок, которые были апробированы во многих индустриально развитых странах. В статье делается попытка осмыслить российские реалии, сопоставить их с опытом других стран с принципиально новых позиций: как наука и производство взаимно обогащали друг друга, и как именно это взаимодействие способствовало успеху в решении социально-экономических проблем. Данная статья является синтезом основных положений подготавливаемой автором книги.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Наталия Геннадьевна Чевтаева Мир России. 2009.  Т. 18. № 3. С. 85-113. 
В статье проводится сравнительный анализ результатов исследований дореволюционной и современной социологии чиновничества, в результате которых мы получили возможность провести некие исторические параллели дореволюционного и современного чиновничества с целью выделения тенденций развития данной профессиональной группы и потенциала совершенствования работы административного аппарата. Цель статьи – показать, насколько внутриорганизационные правила функционирования административного аппарата коррелируют с провозглашаемыми целями и задачами государственной и муниципальной службы, с ожиданиями населения в предоставлении качественных услуг.   Ключевые слова: чиновник, бюрократия, профессиональная группа, администрация, государственная служба, муниципальная служба, государственное управление
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Марина Андриановна Шабанова Мир России. 2006.  Т. 15. № 4. С. 94-115. 
In this paper socioeconomics is regarded both as an interdisciplinary paradigm developed by SASE (International Society for the Advancement of Socio-Economics) and economic science which should solve a number of practical tasks dealing with the economic assessment of bilateral bonds between economy and society (under social context). Further socioeconomics is also discussed as a new discipline for Russian universities which includes both versions of socioeconomics (advanced interdisciplinary and economic). The experience of its integration in learning process is analyzed and the concept and program of the learning course in State University – Higher School of Economics are put forward. Supporting the importance of developing socioeconomics as an interdisciplinary paradigm the author aims to show, that the SASE-version of socioeconomics does not use up its full interpreting potential. It can be substantially extended with the use of “particular” sciences within interdisciplinary paradigm and developing another version of socioeconomics as an economic science. This version aims at solving practical tasks inherent in advanced stable socio-economic systems as well as in many of the transforming economies and societies. The basics of socioeconomics as an interdisciplinary paradigm are well described by the well-known “minimum-platform” SASE (1991) and have been recently made more precise by its author A. Etzioni (2003). While this paradigm is still under development and being discussed by scientific association (Piore, Wrong, Streeck, Hollingsworth, Abell, Swedberg), the author also identifies those features of the socioeconomic paradigm of SASE, which reduce its expository and predicting power but have not yet become subject to discussions: 1. Reverse influence of economic values on the non-economic ones is not taken into account (the dependent value is always an economic one), which reduces the possibility of learning real interactions and patterns of economic and social development within different levels of social reality – macro-, meso- and micro. 2. The range of independent variables gradually shortens due to the exclusion (more often a forced one) of economic variables. Presently it is accepted, that a dependent variable is an economic one, while all of the independent variables are non-economic. No doubt, that to emphasize, that there should be at least one non-economic variable among the independent ones, is somewhat unconvincing. Basically it is correct to retreat from such claims, because interdisciplinary approach underlies its methodological principles. But it is as well unconvincing to reduce the independent variables to purely non-economic ones. 3. The socioeconomic paradigm of SASE fairly signifies moral obligations, social expectations and power relations which influence the behavior of economic actors. A lot is said about the role of morality and collectivity (“we”), density of social bonds between individuals, group norms on individual behavior. It is not often, but mentioned that the state and big corporations have a greater (with respect to other market participants) influence on economic behavior of the ordinary actors. Meanwhile it is necessary to accentuate, that different economic actors differ not only by their value orientations, but also by the scale and structure of the resources they possess. As far as individual actions are multisided the individual’s behavior is influenced not only by economic or cultural and professional resources, but other different resources: political, managerial, power, social (including status), etc. The level of the individuals’ social status defines the scales of both their constructive and destructive influence on the functioning of the economic system. We can compare, for example, the pilfering of the people which lie at the lowest level of social hierarchy (as a means for their physical survival) and the financial fraud of the higher state officers (as a means for their personal enrichment at the cost of the rest of society). The resource potential differs significantly between rural residents and capital citizens, residents of labor-abundant and labor-lacking regions, men and women, young and old, well-educated and low-educated, etc. Thus today socioeconomics of SASE doesn’t use up the potential of “particular” sciences. Their integration under SASE usually applies within economic sociology and economic psychology. The weaker role of other sciences doesn’t allow us to use the full potential of the interdisciplinary approach. And even, perhaps, economics belongs to that list, though theorists of SASE call upon its further integration with social sciences. The author stresses her attention on the negative outcomes of the economists unwillingness to integrate with SASE. One of the most important extensions of socioeconomic paradigm of SASE (and by no means the only one) is to develop its new version – socioeconomics as an economic science. Its development can become that very “bridge” which would facilitate the integration of economic science into interdisciplinary version of the SASE-socioeconomics. But what is it exactly, this version of socioeconomics? Under the constant meshing of social and economic life, acceleration of changes, increasing losses from unconsidered interactions between social and economic aspects of the functioning of macro-, meso- and microsystem (both, social and economic) there emerges a greater necessity in a special science which could assess the interaction between the economy and the society (social context) in terms of measuring and comparing costs and outcomes. Socioeconomics (in its economic version) studies bilateral bonds between economic and social aspects of social reproduction at different levels of social reality (macro-, meso- and micro) and attempts to assess these bonds economically through comparing widely understood costs and outcomes under definite social constraints. The fact, that a wide range of social phenomena, institutions and processes greatly influences the economy, is a major thesis of SASE-socioeconomics. But with such application its influence has no economic assessment (in perfection, a monetary one), i. e. it is not considered in terms of gains and losses of economic actors and systems at different levels. Economic version of socioeconomics extends the approach of SASE in studying the influence of the social context on the economy (it is primarily a contribution of economic sociology and economic psychology) with economic assessment of this influence. What are, for example, economic losses from growing alcoholism and drug addiction among the youth in rural towns and villages? Where, say, economic sociology ends with uncovering of dominating strategies of saving behavior, its factors and restrictions, socioeconomics would use it only as a foundation for further research attempting to measure its economic gains/losses (of banks, individuals, economic system as a whole). Another major distinction of the proposed version of socioeconomics from its SASE-version is the idea that it has to study reverse effects from the economy’s influence on the society and provide it, again, with economic assessment. In other words, economic version of socioeconomics proceeds from the assumption, that social domain (as an entity of social relations and institutions) as well as other social processes do not only influence the economy, but are also “submerged” in it, depend on it. No doubt, every human life is priceless. But with financing public health under 3% of GDP it becomes necessary to anticipate the economic loss, to which such “saving” would bring in future. The author also shows that in developing the economic version of socioeconomics in modern Russia there is a clear practical necessity. It can facilitate the search for more effective solutions to a wide range of practical problems, which are faced by the actors at different levels. In particular, the important analytical and expert part of socioeconomics in modern Russia lies in complex valuation of consequences of introduction of chargeable services in a number of public branches, as well as in measuring the effectiveness of government expenditure on free public services. At firms’ level there also emerges a number of tasks: measuring the effectiveness of human capital investment, intangible assets, different elements of the intellectual capital (human, structural, market (goodwill, consumer relations, insiders, etc.)). Without thorough assessment of such close interconnection between economic and social aspects it is barely possible to avoid unfavorable consequences at most of levels of social reality.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Сойли Нистен-Хаарала Мир России. 2004.  Т. 13. № 3. С. 131-160. 
В 1989–1991 годах основные идеологические цели, провозглашенные демократическими движениями в трех балтийских странах и в России, были практически одинаковыми – правовое демократическое государство и рыночная экономика. Практически одинаковой была и формальная советская институциональная и идеологическая структура, служившая отправным пунктом последующего развития. Результаты развития, однако, во всех сферах очень разные, причем наибольшие различия – не между тремя балтийскими странами, а между ними и Россией. В данной статье я попытаюсь показать некоторые особенности конституционного развития и сложившегося конституционного устройства этих четырех государств и в какой-то мере объяснить их, указывая на факторы, под влиянием которых они возникли.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 09-01-2012
Мир России. 2011.  Т. 20. № 4. С. 3-23. 
Масштабные политические и экономические изменения в конце прошлого века привели к системной трансформации российского и других посткоммунистических обществ. Успех или неудачи рыночных реформ и либеральной демократии требуют критического анализа основных теоретико-методологических подходов к их изучению. Причем, межстрановые различия касаются не только и не столько темпов или качества экономического роста, сколько сложившихся в разных странах условий социального воспроизводства, развития личности, творческого потенциала основных социальных групп населения. К сожалению, необходимо признать, что при весьма скромных экономических достижениях Россия и в этом аспекте сегодня заметно уступает многим посткоммунистическим странам. В связи с этим назрел ряд вопросов, требующих обсуждения и неизбежно затрагивающих такие проблемы, как социальная справедливость, равенство шансов и социальная солидарность. В этом номере журнала мы публикуем материалы посвященного этим проблемам круглого стола, который прошел в рамках XII-й Международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества 7 апреля 2011 года. Выступления публикуются на основании производившейся во время обсуждения аудиозаписи.
Опубликовано на портале: 03-04-2012
Мир России. 2011.  Т. 20. № 4. С. 3-23. 
Масштабные политические и экономические изменения в конце прошлого века привели к системной трансформации российского и других посткоммунистических обществ. Успех или неудачи рыночных реформ и либеральной демократии требуют критического анализа основных теоретико-методологических подходов к их изучению. Причем, межстрановые различия касаются не только и не столько темпов или качества экономического роста, сколько сложившихся в разных странах условий социального воспроизводства, развития личности, творческого потенциала основных социальных групп населения. К сожалению, необходимо признать, что при весьма скромных экономических достижениях Россия и в этом аспекте сегодня заметно уступает многим посткоммунистическим странам. В связи с этим назрел ряд вопросов, требующих обсуждения и неизбежно затрагивающих такие проблемы, как социальная справедливость, равенство шансов и социальная солидарность. В этом номере журнала мы публикуем материалы посвященного этим проблемам круглого стола, который прошел в рамках XII-й Международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества 7 апреля 2011 года. Выступления публикуются на основании производившейся во время обсуждения аудиозаписи.
ресурс содержит полный текст, либо отрывок из него
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Ренальд Хикарович Симонян Мир России. 2007.  Т. 16. № 3. С. 50-73. 
В январе 1992 г. в России начались экономические реформы. Тогда же их стали осуществлять и в республиках Прибалтики, которые уже четыре месяца были самостоятельными государствами. С тех пор прошло 15 лет – для стремительно развивающихся общественных процессов в современном мире срок вполне достаточный, чтобы в полной мере оценить результаты этих реформ. Если исходить из того, что Россия европейская страна, то сравнивать ее достижения логично не с достижениями за этот период, скажем, Грузии или Узбекистана, а с достижениями стран Балтии. Кроме того, уважение к собственному государству заставляет его успехи сравнивать с лучшими образцами. Что же касается большего срока советской власти в России – 70 лет, чем в республиках Прибалтики – 50 лет, то следует напомнить: как для математиков, так и для историков 50 и 70 – однопорядковые величины, в них нет качественных различий. Да и население двух из этих республик – Эстонии и Латвии к 1991 г. соответственно на 40% и 50% состояло из тех же россиян. Поэтому компаративный анализ итогов преобразований у них и у нас представляется и правомерным, и продуктивным, чему и посвящена предлагаемая статья.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Светлана Юрьевна Барсукова Мир России. 2006.  Т. 15. № 3. С. 158-179. 
В современной России теневая экономика и теневая политика неразрывно связаны. Они воспроизводят друг друга. Экономические агенты делают политику теневой, покупая места во властной иерархии, продвигая своих людей на выборах и финансируя политические партии. В свою очередь, политика делает теневой экономику, используя ее в качестве финансового источника реализации политических проектов. При этом речь идет не о сращивании теневой экономики и теневой политики как двух негативных, но автономных явлений, а об их взаимообусловленности. Теневая экономика и теневая политика не существуют в России порознь; они представляют собой две стороны единого процесса восстановления властной иерархии как основного принципа распределения экономических возможностей. В центре внимания данной статьи проблема вовлечения теневых капиталов в избирательные кампании. База данных – экспертные интервью с политтехнологами, представителями власти и бизнеса, с теми, кто в силу занимаемой должности или профессионального опыта посвящен в теневые конфигурации интересов участников политического процесса, знаком со схемами сращивания теневой экономики и теневой политики. Статья состоит из трех частей. Сначала мы рассмотрим баланс интересов бизнеса власти в условиях их теневизации, а именно проанализируем, в чем состоит зависимость бизнеса от теневой политики и почему власть заинтересована в теневом бизнесе. Далее обсудим вопрос, какие стратегии использует бизнес для «захвата власти»? Наконец, расскажем про то, как теневые капиталы вовлекаются в избирательные кампании.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Markku Kivinen
Перев.: И Иванов (ориг.: Русский) Мир России. 2004.  Т. 13. № 4. С. 143-170. 
Статья известного финского социолога Маркку Кивинена посвящена актуальным для современного российского общества вопросам трансформации социальной структуры, тенденциям в классовых отношениях, формированию в России среднего класса, его потенциальным возможностям и перспективам. Взгляд со стороны позволяет автору, обращаясь к вопросам, активно обсуждаемым в российской науке, предложить новое видение хорошо знакомого и во многом изученного. В основу статьи положен текст доклада, представленного на пятой Международной конференции «Конкурентоспособность и модернизация экономики» (Москва, 6 – 7 апреля, 2004 г.)
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 14-06-2011
Людмила Александровна Беляева Мир России. 1996.  Т. 5. № 2. С. 117-131. 
В рамках проблемы трансформации социальной структуры общества в переходный период особого внимания заслуживает проблема формирования среднего слоя, или среднего класса в российском обществе. Во многих теоретических исследованиях и практических проектах реформирования исследователи и политики особую роль отводят среднему классу, не вдаваясь при этом в содержательный анализ этого понятия и вообще в суть проблемы. Мало сказать, что в неразвитости, зачаточности среднего класса состоит главное препятствие на пути осуществления реформ. Мало связывать с появлением среднего класса надежды на лучшее будущее России. Более продуктивно было бы проанализировать потенциал среднего класса в России, источники его формирования, чтобы стремиться создать в стране не просто третье сословие, а полноценный третий класс. Но, как правило, образ среднего класса представляется в этих исследованиях весьма обедненным. Нельзя согласиться с тем, что средний класс — это класс предпринимателей, собственников (мелких и средних). Во всяком случае, в современных развитых обществах это социальное образование более сложное, имеет свою внутреннюю структуру, исторические корни, ряд особых социально-экономических и психологических признаков.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Сергей Чешко Мир России. 1995.  Т. 4. № 1. С. 91-123. 
Главная проблема постсоветской действительности - как выйти из состояния "полураспада", в котором оказалась страна после декабря 1991 г. Предпосылкой для поисков ее решения должно стать серьезное, свободное от расхожих пропагандистских стереотипов исследование причин и обстоятельств развала СССР. Автор статьи, а также книги "Идеологии распада", вышедшей в свет в конце 1993 г. в серии "Российский этнограф " (издание Института этнологии и антропологии РАН) считает несостоятельным утверждение о том, что СССР был обречен на исчезновение самой историей, равно как и пресловутую "теорию заговора". В книге предпринята попытка анализа основных политических механизмов разрушения СССР и тех объективных факторов, которые запустили в действие эти механизмы. Ниже публикуется заключительная часть книги, снабженная специальным авторским предисловием.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Эмиль Абрамович Паин Мир России. 1995.  Т. 4. № 1. С. 58-90. 
В современном политическом лексиконе понятие - "переходный период" - едва ли не самое модное. Что это означает применительно к процессу становления российской государственности? Укрепится ли Россия как независимое государство или энергия россиян сосредоточена на восстановлении Союза? Преодолеет ли Российская Федерация дезинтеграционные тенденции? Переходит ли Россия к новому этапу формирования и консолидации общероссийской нации или в ней возобладает этноцентризм, национальный шовинизм? Поставленные вопросы показывают, что из всего множества проблем, относящихся к процессам становления российской государственности, в данной статье выделяются три основных: завершение процесса обретения Россией реальной независимости (провозглашение суверенитета государства является лили, началом этого процесса); поддержание территориальной целостности государства; обеспечение этнополитической стабильности.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Овсей Ирмович Шкаратан, Юрий Юрьевич Фигатнер Мир России. 1992.  Т. 2. № 1. С. 67-90. 
В течение трех поколений россияне жили в обществе деспотическом, не знавшем ни гуманности, ни справедливости, ни цивилизованных социальных отношений. Властвующая элита была выращена по преимуществу из социальных аутсайдеров, презиравших свой народ и бессмысленно разорявших страну своей некомпетентностью и безответственностью. Описание состава и характерных черт номенклатуры - правящего слоя "коммунистического" СССР, объяснение исторических предпосылок существования этого слоя владык и хозяев - таково содержание первой части статьи. Вторая часть посвящена превращению вчерашних партийных и советских работников в номенклатурную буржуазию, формированию новой демократической политической и экономической элиты.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Николай Иванович Лапин Мир России. 2006.  Т. 15. № 2. С. 3-41. 
Основная проблема настоящего проекта заключается в глубоко противоречивом характере социокультурного пространства современной России как большого общества. С одной стороны, это пространство представляет собой исторически сложившееся целое, основу которого составляет единство базовых критериев. С другой стороны, оно сильно дифференцировано не только по вертикали, но и по горизонтали. Это проявляется в конфликтах регионов с центром Российской Федерации, в межрегиональных и внутрирегиональных конфликтах, подчас создающих угрозу целостности страны. Цель проекта: уточнить понимание социокультурного пространства России, в особенности региона (субъекта РФ) как основной ячейки его горизонтальной структуры, охарактеризовать состояние и тенденции его горизонтальной дифференциации, возможности и способы сохранения его как целого. С середины 1990-х годов в научных учреждениях РАН и вузах страны ведутся исследования политических, экономических, социологических, этнологических аспектов данной проблемы. Но полученные подходы и выводы сложились каждый сам по себе, без соотнесения друг с другом, без уяснения их философских оснований – единых или разнородных. Наблюдаются существенные пробелы в содержании изучаемых объектов. Поскольку проблема и объект исследования имеют социокультурный характер, естественно принять в качестве исходного социокультурный подход, согласно которому объект и его подсистемы представляют собой взаимопроникающую связь культуры и социальности. Единство этих компонентов есть общество как целое (социетальность), которое представляет собой результат человеческой деятельности, взаимодействий между людьми. Акцентируя принцип человеческой деятельности или действующего человека, мы можем уточнить подход к проблеме как антропосоциетальный (подробнее см.: [Лапин 2006]). Очевидна многомерность социокультурного пространства как объекта изучения. Можно выделить три среза социума как социокультурного пространства. Это, во-первых, символическое пространство духовной культуры, объективированное в ценностях и нормах поведения, в совокупности творений человеческой души и разума – сакральных и светских, мифологических и рациональных, традиционных и современных, закрытых и открытых. Такое символическое пространство не имеет физических границ; оно многослойно и включает несколько типов культур. Их способом бытия служит диалог – внутри каждой культуры, между культурами и субкультурами. Различные слои этого пространства противоречиво взаимодействуют, проникают один в другой. Во-вторых, институциональное пространство социальных отношений, включая экономические, политические, идеологические. В России для этого пространства характерны: территориальная многовариантность и региональная закрытость (автаркия), которая лишь отчасти может компенсироваться проникновением административной вертикали. В-третьих, предметное пространство материальной культуры – разнообразных предметов, создаваемых человеком: предметы быта, одежды, культа, орудия труда, машины, обработанная природа и т. д. Оно заключено в физическое пространство и время. Совокупность этих срезов социокультурного пространства дифференцирована по вертикали и по горизонтали. Вертикальная дифференциация означает иерархическое неравенство (по принципу «выше–ниже») статусов различных компонентов пространства, их престижей в сознании населения. Горизонтальная дифференциация означает структурные различия между компонентами, находящимися на одном уровне иерархии статусов/престижей. Так возникает структурный плюрализм социокультурного пространства. Большинство россиян, как граждане и как личности, включены в несколько разных, часто противоречивых компонентов этой структуры. Наиболее активные индивиды и группы населения, обладающие сильным социальным ресурсом, воспринимают такой плюрализм как пространство своей свободы, которое позволяет им активно адаптироваться к спонтанно возникающим структурам, подниматься вверх по лестнице статусно/престижной иерархии, создавать «под себя» недостающие ступени этой лестницы, навязывать другим людям и группам собственную волю, даже вседозволенность. Но для многих индивидов и слоев населения со слабым ресурсом плюрализм социокультурного пространства оказывается фактором неустойчивости их положения, мобильности по горизонтали или вниз по лестнице статусно/престижной иерархии, нередко на ее дно. В настоящем проекте авторы сосредоточили внимание на горизонтальной дифференциации социокультурного пространства России, хотя не упускается из вида и вертикальная его дифференциация. Мезоуровнем горизонтальной дифференциации, его комплексным звеном служит регион, который в данном случае понимается в территориальных границах субъекта Российской Федерации. Это основной элемент федеративного (политического, административно-управленческого) устройства России и вместе с тем – исторически сложившаяся территориально-культурная общность, ячейка социокультурного пространства страны. Регион выполняет определенные функции по отношению к людям, которые проживают на данной территории и связаны взаимоотношениями по ее освоению и воспроизводству своей жизни. В свою очередь, внутри региона существует множество дифференциаций – вертикальных и горизонтальных. Сопоставляя регионы, мы рассматриваем внутренние его дифференциации как находящиеся на одном уровне, как элементы горизонтальной дифференциации социокультурного пространства всей страны. В рамках проекта, располагавшего небольшими ресурсами, авторы ограничили предмет исследования четырьмя направлениями горизонтальной (региональной) дифференциации и интеграции, которые позволяют выяснить четыре значимые проблемы: 1) что такое регион как территориальное сообщество, каков его статус в российском обществе; 2) насколько сбалансированы/разбалансированы социальные функции регионов, какие имеются различия между ними по этому критерию; 3) как различаются регионы по уровню жизни населения; 4) какие новые религиозные движения появились в условиях легальной плюрализации духовной жизни россиян и в каких регионах они получили наибольшее распространение. Результаты исследований этих проблем представлены в публикуемых статьях участников проекта. Первые две проблемы получили отражение в статье Н.И. Лапина, третья – в статье Л.А. Беляевой, четвертая – в статье Е.Г. Балагушкина и В.К. Шохина.
ресурс содержит прикрепленный файл
Опубликовано на портале: 31-12-2010
Светлана Юрьевна Барсукова Мир России. 2001.  Т. 10. № 1. С. 153-170 . 
Анализируются законопроекты (правительственный и профсоюзный) нового Трудового кодекса. Несмотря на внешнюю схожесть этих подходов, есть существенное различие, связанное с методами борьбы с неправовыми трудовыми практиками. В профсоюзном варианте кодекса предлагается поставить заслон неправовым трудовым отношениям детализацией прав и санкций. Правительственный вариант делает ставку на косвенное воздействие, создавая условия для добровольного выхода из тени путем смещения черты легальности на уровень, устраивающий работодателя.
ресурс содержит прикрепленный файл