"Закон тенденции внутренних денег к эндогенизации": сущность, причины и ограничители

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

1. Общий взгляд на проблему

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Деньги, как известно бывают внешними и внутренними, а также экзогенными и эндогенными. Внешние деньги - это деньги, являющиеся чистым активом частного сектора или чистым обязательством государства перед частным сектором. Внутренние деньги представляют собой одновременно и актив, и пассив частного сектора, т.е. обязательство частного сектора самому себе или долг производственного сектора сектору домохозяйств, опосредованные финансовой системой (Розмаинский, 1996, С.59). Деньги являются экзогенными, если их величина определяется вне частного сектора, и эндогенными, когда именно действия этого сектора формируют их запас. Все эти тезисы - общеизвестны. Здесь однако следует добавить, что внешние деньги всегда суть экзогенные деньги, тогда как внутренние деньги могут быть эндогенными, а могут и не быть. При этом в ортодоксальных макроэкономических теориях - в моделях монетаристов, новых классиков, ортодоксальных кейнсианцев - постулируется экзогенность внутренних денег. Это означает, что действия "денежных властей" (центрального банка) являются единственным фактором, определяющим в конечном счете денежную массу. С другой стороны, большинство представителей такого неортодоксального направления, как посткейнсианства, считают, что внутренние деньги эндогенны и, следовательно, центральный банк не в состоянии контролировать их величину.

Проблема эндогенности денег очень важна. Дело в том, что в ситуации, при которой денежные средства формируются лишь за счет желания и действий субъектов частного сектора без каких-либо ограничений со стороны "внешних сил" (золотого запаса или правительства в лице центрального банка), существуют большие возможности финансирования инвестиций в основной капитал, которые, как известно, являются движущей силой экономического роста и технического прогресса. Эти возможности отсутствуют при слаборазвитой финансовой системе, отличающейся экзогенностью денежной массы. В такой экономике финансовая система не в состоянии удовлетворить финансовые потребности промышленных компаний, желающих осуществить дорогостоящие и долгосрочные производственные инвестиции посрвдством внешнего финансирования. Без подобного финансирования невозможно реализовать проекты, связанные с осуществляемыми в течение длительного времени периодическими затратами, не приносящими доходов (которые начнут поступать лишь после завершения выплат потока этих затрат).

Данная работа - первая попытка наглядно показать, как внутренние деньги становятся эндогенными. Будет доказано, что в экономике, использующей внутренние деньги - т.е. во "внутренне-денежной экономике" - существует объективная тенденция к эндогенному определению количества таких денег в обращении. Мы проанализируем как факторы, порождающие такую тенденцию, так и ее ограничители, а затем продемонстрируем, какое отношение все это имеет к российскому хозяйству переходного периода. Предлагаемая работа представляет собой развитие идей некоторых посткейнсианцев (Minsky, 1957; Chick, 1992; Chick & Dow, 1988; Niggle, 1990, 1991), считающих, что степень эндогенности денежной массы зависит от развитости финансовой системы.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

2. Причины исходной неэндогенности внутренних денег

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Экономика становится "внутренне-денежной", когда пассивы банковской системы - банковские депозиты (являющиеся и активом, и пассивом частного сектора) - становятся средством платежа (Chick & Dow, 1988, P.231). Данный институциональный сдвиг произошел в реальности где-то на рубеже XIX-XX веков в промышленно развитых странах. В такой ситуации кредитная деятельность банков - т.е. их действия по созданию внутренних денег - ограничивается их резервами. Этот ограничитель является жестким, когда нормативы банковских резервов устанавливаются центральным банком. Данная институциональная практика была и является общепринятой во всех развитых странах с системами коммерческих банков, за исключением США за период с XIX по начало XX веков и Шотландии за период с XVIII по первую половину XIX веков (Niggle, 1990, P.446; Hodgson, 1993, P.113); причем во второй из этих стран банковские депозиты в тот период, видимо, не были деньгами. Манипулируя нормой обязательных резервов, центральный банк регулирует количество внутренних денег в хозяйстве. Например, проводя жесткую кредитно-денежную политику, он может существенно сжать объем банковских денег и, следовательно, снизить темп экономического роста.

В данной ситуации внутренние деньги еще не являются эндогенными. Они не могут быть созданы исключительно по воле финансовых институтов ввиду наличия "объективных" ограничителей - обязательных резервов. Эти ограничители не позволяют банковской системе финансировать инвестиции фирм в фазы подъема и бума "на полную катушку" и, тем самым, сдерживают финансовый потенциал роста. Именно на таких институциональных предпосылках основаны модели современных ортодоксальных макроэкономистов.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

3. Реализация "закона тенденции внутренних денег к эндогенизации"

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Здесь как раз и начинает действовать "тенденция внутренних денег к эндогенизации", тенденция, выявление и объяснение которой как раз и представляет собой главное новшество предлагаемой работы.

Суть данной тенденции заключается в следующем. Внутренние деньги - это деньги, которые по своей природе создаются внутри (частного сектора) экономики, т.е. действиями частных хозяйствующих субъектов, а не на основе внешних, "посторонних" сил (золотого запаса или печатного станка правительства). Резервные ограничения центрального банка, т.е. обязательные резервные требования, на наш взгляд, противоречат природе внутренних денег и побуждают финансовые институты уйти из под такого контроля (подобные побуждения особенно проявляются в периоды роста спроса фирм на банковские кредиты). Этот уход заключается в эволюции финансовой системы (финансовой эволюции), состоящей в изобретении как новых денежных активов, так и новых способов создания старых денежных активов, а также, естественно, в возникновении и расширении финансовых рынков и институтов, осуществляющих эти инновации. Исходной побудительной причиной финансовой эволюции является "инвестиционный спрос фирм на финансы", т.е. желание промышленных компаний финансировать возрастающие объемы инвестиций в основной капитал. Иными словами, в качестве такой побудительной причины выступает рост "побуждение к инвестированию" производственного сектора. Финансовые институты реагируют на это и пытаются удовлетворить это побуждение, что и эндогенизирует внутренние деньги. В реальности такая эндогенизация осуществлялась в течение следующих этапов эволюции финансовой системы (имевших место в 1950-1990-е гг. в промышленно развитых странах; приводимый ниже порядок не точно соответствует их хронологической последовательности; эти этапы зачастую происходили почти одновременно).

а) Появление стратегии управляемых пассивов. Управляемые пассивы - это пассивы, создаваемые банками по их собственному желанию. В этом их отличие от "основных пассивов" - вкладов до востребования, "обычных" сберегательных и срочных депозитов и т.д. - формирующихся независимо от потребностей банковских институтов, по воле населения. Первым видом управляемых пассивов были межбанковские кредиты, позволявшие банкам с нехваткой резервов получать их у банков с избыточными запасами денег. Часто в посткейнсианской литературе этот вид денежных активов рассматривают отдельно от иных управляемых пассивов (см. Chick & Dow, 1988, P.232-234; Niggle, 1990, P. 447), однако мы полагаем, что это не совсем оправдано, поскольку межбанковские кредиты могут быть привлечены банками независимо от желаний их вкладчиков. Другими важными видами управляемых пассивов, возникшими за последние 25-35 лет, являются депозитные сертификаты, соглашения об обратном выкупе ("репо") и евродолларовые займы.

Стратегия управляемых пассивов позволяет банкам профинансировать инвестиции промышленных фирм даже при нехватке резервов за счет деятельности на оптовом рынке банковских инструментов. Посредством этой стратегии банки получают возможность изменять структуру своих пассивов, так, чтобы больший удельный вес в их портфеле составляли новые финансовые инструменты, пока еще не попавшие под контроль центрального банка (практика показывает, что центральные банки обычно вообще не налагают резервные ограничения на большую часть управляемых пассивов, не рассматривая их в качестве вероятного объекта изъятий при банковских паниках и возможной причины краха банковской системы). Таким образом, подобная финансовая эволюция позволяет банкам уходить из под регулирующего контроля центрального банка (Chick, 1992, P.196-203; Chick & Dow, 1988, 232-234; Niggle, 1990, P.447-448; Ноздрань и Березин, 1993, С.31-33; Розмаинский, 1994, С.47-48). Управляемые пассивы являются основными компонентами денежных агрегатов М2 и М3. Это означает, что одним из главных индикаторов тенденции внутренних денег к эндогенизации является увеличение доли М3 (М2), не входящей в М2 (М1), а также абсолютное значение прироста активов, формирующих указанные доли. Как будет ясно дальше, распространение управляемых пассивов - тип финансовой эволюции, который наименее тяжело измерить.

б) Секьюритизация. В широком смысле это слово означает превращение (неликвидных) банковских ссуд в (ликвидные) ценные бумаги. В узком смысле оно означает трансформацию в ценные бумаги пакета ссуд и тем самым отличается от "апстриминга" (upstreaming) - превращения в ценные бумаги отдельно взятой ссуды. Секьюритизация является еще одним способом финансирования инвестиций предприятий при нехватке банковских резервов. За счет этой операции банки могут конвертировать неликвидные ссуды фирм в ликвидные облигации (или другие фондовые инструменты), затем продать их и полученные денежные средства употребить на выдачу новых кредитов (Niggle, 1990, P.448).

в) Развитие рынков производных ценных бумаг. Производные ценные бумаги - это активы, представляющие собой обязательства или права на покупку или продажу уже существующих ("базовых") финансовых активов. Обладание такими инструментами позволяет в случае необходимости превратить "базовый" актив в ликвидные средства и финансировать новые проекты. Поэтому последствия появления производных ценных бумаг аналогичны последствиям секьюритизации (Carvalho, 1997, P.479-481).

г) Использование "кредитных линий" (Carter, 1989, P.792; Niggle, 1990, P.448). Кредитные линии - это обязательства банков выдать ссуду их клиентам по первому требованию. Вообще говоря, эта институциональная практика была известна еще в первой половине XX века в Британии под названием "овердрафта" и была проанализирована никем иным, как Дж.М.Кейнсом (Keynes, 1937, P.669). При этом следует учитывать, что кредитные линии между банками и фирмами, представляют собой не причину, а результат эндогенизации денежной массы (уже в конце 1980-х гг. в США 70% всех ссуд банков предприятиям выдавались в соответствии с кредитными линиями - см. Niggle, 1990, P.448). Фактором же такой эндогенизации являются кредитные линии между различными финансовыми институтами.

Все эти явления формируют спонтанную эволюцию финансовой системы, в отличие от следующего фактора эндогенизации внутренних денег.

д) Принятие на себя центральным банком обязательства быть "кредитором на крайний случай" (lender-of-last-resort) и выполнение им этого обязательства. Согласно этому обязательству, центральный банк должен выдавать кредиты банкам, находящемся под угрозой банкротства из-за недостатка ликвидности. Существование такой институциональной практики придает уверенность банкам в их кредитной деятельности и еще больше эндогенизирует денежную массу (Chick, 1992, P.196-197; Chick & Dow, 1988, P.233; Niggle, 1990, P.448; Розмаинский, 1994, С.47). Эндогенность денежной массы, порождаемая подобными действиями центрального банка, называется аккомодационной, в отличие от структуралистской, вызываемой изменениями в структуре денежной массы вследствие употребления стратегии управляемых пассивов (Pollin, 1994, P.105). Здесь надо учитывать, что центральный банк принимает на себя такое обязательство лишь в том случае, если основной целью для него является поддержание общей стабильности финансовой системы, т.е. платежеспособности финансовых институтов. Ясно, что эта цель вступает в противоречие с другой целью - поддержание стабильных темпов прироста узко определенных денежных агрегатов. В США в 1981-1982-е годы и в Германии в начале 1990-х годов центральные банки пытались преследовать именно вторую цель (Epstein, 1994, P.233; Розмаинский, 1997, С.74), результатом чего явился рост банкротств финансовых институтов в этих странах в указанные периоды времени. Однако за этими исключениями центральные банки всех промышленно развитых стран в течение последней трети нашего века серьезно относятся к своей функции "кредитора на крайний случай".

Вследствие только что описанных элементов финансоовй эволюции (как спонтанной, так и неспонтанной), банковские резервы перестают быть "сколько-нибудь эффективным инструментом регулирования предложения денег" (Ноздрань и Березин, 1993, С.32). Данный тезис не означает, что центральный банк не может контролировать денежную массу; он в состоянии это делать, но только косвенно, регулируя учетную ставку и влияя на рыночные процентные ставки. В такой ситуации "Доступность финансов... зависит от стоимости фондов (т.е. ставки процента - И.Р.) и ожиданий банкиров" (Chick & Dow, 1988, P.234), почти не подвергаясь влиянию изменений резервов и сбережений (последний из этих факторов ограничивает финансирование инвестиций, когда банковские депозиты не являются деньгами, в результате чего домохозяйства не хранят в банках средства, предназначенные ими на потребление). Объем средств, выделяемых для финансирования инвестиций и экономического роста, определяется ожиданиями и совместными действиями представителей предпринимательского и финансового секторов: тех, кто вкладывает средства для накопления основного капитала и тех, кто дает для этого деньги. Сберегательные и портфельные решения домашних хозяйств и политика центрального банка в отношении банковских резервов играют в этом процессе исключительно второстепенную роль или же вообще не имеют значение. Таким образом, реализация "закона тенденции внутренних денег к эндогенизации" приводит к устранению резервов как объективного ограничителя инвестиций и экономического роста.

На основе проведенного анализа можно выделить три причины воплощения в жизнь "закона тенденции внутренних денег к эндогенизации":

а) длительное увеличение планируемых инвестиций в основной капитал и, как следствие этого, рост спроса производственного сектора на деньги как финансовые источники капиталовложений;

б) спонтанная эволюция финансовой системы, в ходе которой за счет создания новых финансовых инструментов и новых механизмов формирования старых инструментов финансовые институты уходят из под резервного контроля центрального банка;

в) осознание центральным банком своей ответственности за поддержание платежеспособности финансовых институтов и принятие им на себя функции "кредитора на крайний случай".

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

<![if !supportLists]>4. <![endif]>Ограничители "закона тенденции внутренних денег к эндогенизации"

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

"Закон тенденции внутренних денег к эндогенизации" проявляется с наибольшей силой в повышательные фазы деловых циклов. По словам Хаймена Филипа Мински, "... финансовые инновации являются характерным свойством нашего хозяйства во времена процветания" (Minsky, 1986, P.178). Ведь именно в эти периоды потребность фирм в финансировании инвестиций достигает наибольшей остроты. Вот почему "в капиталистической экономике деньги связаны с процессом создания капитальных активов и контроля над ними" (Minsky, 1986, P.223). Но тогда напрашивается тезис о том, что в понижательных фазах циклов описываемый закон реализуется гораздо слабее. Спрос фирм на деньги для финансирования инвестиций уменьшается, что отбивает у банков и иных подобных им учреждений стимулы к финансовой эволюции. Если же циклический спад сопровождается массовой неплатежеспособностью финансовых институтов, то это может привести - после их банкротств - к ликвидации накопленных во время подъема и бума плодов финансовых инноваций, т.е. к огромному уменьшению объема новых финансовых инструментов (начиная от управляемых пассивов и кончая производными ценными бумагами), а то и полному исчезновению их из обращения. В результате этого подрываются основы для эндогенности внутренних денег. Таким образом, жесткость циклических кризисов является главным ограничителем тенденции внутренних денег к эндогенизации. В качестве второго по значимости ограничителя нужно указать на уже рассмотренный выше отказ центрального банка от выполнения им функции кредитора на крайний случай. В этот же пункт можно отнести и отсутствие антициклической налогово-бюджетной политики правительства. Вследствие такого отсутствия не происходит компенсирования падения финансовых поступлений экономических субъектов, что вызывает массовые банкротства. Ясно, что наличие антициклической налогово-бюджетной политики и выполнение центробанком указанной выше функции значительно смягчает жесткость циклических кризисов (Розмаинский, 1995, С.35).

Следует также отметить, что финансовая эволюция все-таки может продолжаться в кризисные времена - в том случае, если у фирм растут потребности в финансах для погашения прежних долгов. Однако такая ситуация означает, что проблема неплатежеспособности экономических субъектов как бы "загоняется вглубь". В результате угроза краха финансовой системы (и, следовательно, подрыва базиса для эндогенности внутренних денег) не устраняется, а лишь переносится в будущее.

Благодаря активной антициклической политике правительств и заботе центробанков о стабильности финансовых систем, внутренние деньги быстро эндогенизировались в промышленно развитых странах после второй мировой войны. Вышеприведенные рассуждения позволяют также понять, почему, скажем, в первой половине XX столетия, когда эти страны уже имели "внутренне-денежную экономику", деньги не были эндогенными: плоды финансовой эволюции безжалостно уничтожались в периоды спада и депрессий; наиболее полное уничтожение произошло в период Великой депрессии 1929-1933-х годов (Розмаинский, 1995, С.33).

Таким образом, можно сделать выводы о том, что "закон тенденции внутренних денег к эндогенизации" имеет циклическую природу и реализуется в полной мере лишь тогда, когда в стране является общепринятой практика антициклического вмешательства правительства в экономику. Отсутствие циклических колебаний (т.е. застой или медленные изменения деловой активности, не приводящие к повышению спроса на внешнее финансирование) и/или антициклическое невмешательство правительства в экономику (в результате чего спад почти полностью уничтожает плоды экономического и финансового подъема) означают отсутствие долговременных тенденций повышения уровня желаемых инвестиций в основной капитал и экономического роста. Ввиду этого не возникает мощных стимулов к эндогенизации внутренних денег (см. также Розмаинский, 1995).

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

5. Эндогенизация внутренних денег и экономический рост: статистическое подтверждение

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

5.1. Методология измерения финансовой эволюции, эндогенизирующей денежную массу

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Главная проблема, которая возникает при измерении эндогенизации внутренних денег, состоит в выборе наиболее точного и одновременно наиболее измеряемого индикатора финансовой эволюции, обеспечивающей эту эндогенизацию. Мы решили избрать два таких индикатора. Первый из них (и, на наш взгляд, основной) - "темп прироста реальных (т.е. дефлятированных) квазиденег". Показатель квазиденег был нами взят из журнала "International Financial Statistics"; он представляет собой совокупность срочных, сберегательных и валютных вкладов (нечто вроде М2 или М3 за вычетом М1). "Темп прироста реальных квазиденег" отражает, по нашему мнению, интенсивность появления в хозяйстве "усложненных" денежных средств, и, тем самым, темп развития финансовой системы. Темп прироста номинальных квазиденег, на наш взгляд, не представляет собой индикатора финансового развития, поскольку не учитывает инфляцию, обесценивающую существующие и новые денежные активы. Недостатком предлагаемого нами индикатора является тот факт, что с его помощью нельзя провести различие между основными и управляемыми пассивами. Невозможно определить, какая часть "прироста реальных квазиденег" была осуществлена по инициативе банков и небанковских финансовых посредников, а какая - за счет изменения аллокации сбережений, принадлежащих домашним хозяйствам. Кроме того, нельзя выявить, был ли достигнут этот прирост за счет увеличения количества уже существующих типов квазиденег, или же ввиду появления качественно новых типов. Следует также сделать скидку и на то, что в разных странах существуют различные системы учета этого показателя. Тем не менее мы думаем, что в первом приближении "темп прироста реальных квазиденег" может быть хорошим индикатором финансовой эволюции.

Второй индикатор, избранный нами - "темп прироста доли квазиденег в общей денежной массе" (т.е. в сумме денег (М1) и квазиденег). Мы считаем, что развитие финансовой системы характеризуется увеличением доли "усложненных" денежных средств - срочных, сберегательных вкладов и т.д. - в их общей сумме.

Ниже мы приводим четыре таблицы, в которых сделано сопоставление темпов экономического роста с "темпом прироста реальных квазиденег" и с "темпом прироста доли квазиденег в общей денежной массе". В таблице 1 даны среднегодовые значения этих показателей по 21 странам Северной Америки, Западной Европы, Австралии, Новой Зеландии и Юго-Восточной Азии за периоды 1960-1976, 1976-1992 и 1960-1992-х гг. К сожалению нам не удалось обнаружить достаточное количество финансовых данных по таким "важным" странам Запада и Юго-Восточной Азии, как Германия, Швеция, Таиланд, Тайвань и др. На основе данных таблицы 1 в таблице 2 мы показываем обобщенные расчеты двух индикаторов финансовой эволюции для четырех групп стран, сформированных в зависимости от величины среднегодовых темпов роста; а в таблице 3 демонстрируем "степень однонаправленности изменений" в темпах роста и финансовой эволюции. Что означает эта степень? Если в данной стране за данный период времени имеет место и экономический рост (спад), и увеличение (уменьшение) запаса реальных квазиденег, то их изменения однонаправленны. В противном случае, если рост (спад) сопровождается сокращением (расширением) этого запаса, то их изменения разнонаправленны. То же самое верно в отношении второго индикатора финансового развития (изменения доли квазиденег в общей денежной массе). Чем больше однонаправленность изменений этих показателей, тем в большей степени подтверждается наша теория о связи между экономическим и финансовым развитием, и наоборот.

Наконец, в таблице 4 мы приводим те же самые три показателя (почти по тем же странам, за исключением Южной Кореи и Сингапура), но только в виде не среднегодовых, а годовых темпов прироста (т.е. в виде отношения показателя в году t к этому же показателю в году t-1 в процентах за вычетом ста процентов). Точнее говоря, мы, как и в таблице 3, даем не сами значения показателей (что заняло бы очень много места), а опять-таки "степень однонаправленности их изменений". Мы здесь отказались от использования коэффициента корреляции, поскольку, на наш взгляд, связь между экономическим ростом и эндогенизацией денежной массы носит прежде всего качественный, а не упрощенно количественный характер. В любом случае, таблица 4 служит как бы побочным дополнением к первым трем, "основным"; так как, по нашему мнению, взаимозависимость между экономическим и финансовым развитием проявляется главным образом в течение длительных временных интервалов (десятилетий), а не на ежегодной основе.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

5.2. Расчеты

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Таблица 1. Среднегодовые темпы экономического роста, прироста реальных квазиденег и доли квазиденег в общей денежной массе /все данные - в процентах/

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

С т р а н ы

1960-1976

1976-1992

1960-1992

Южная Корея

8,81 29,00 11,75

8,18 5,48 1,02

8,49 19,80 6,25

Сингапур

6,96 9,90 1,68

7,46 12,21 1,84

7,21 11,05 1,76

Япония

8,17 10,07 0,03

4,07 6,96 1,19

6,13 8,53 0,61

Испания

6,49 10,54 1,69

2,41 1,85 0,06

4,50 6,09 0,87

Греция

6.73 13,18 1,90

2,17 1,90 0,72

4,43 7,41 1,31

Португалия

5,74 17,53 8,92

3,09 3,78 2,18

4,40 10,45 5,49

Ирландия

4,18 3,56 1,23

4,17 5,35 1,38

4,18 4,45 1,31

Исландия

4,78 2,59 0,42

3,32 7,19 0,77

4,00 4,60 0,59

Канада

5,23 8,33 1,46

2,59 4,37 0,22

3,96 6,34 0,84

Норвегия

4,57 5,35 0,58

3,06 -0,51 -4,17

3,80 2,36 -1,82

Австралия

4,64 5,95 1,95

2,76 5,11 0,33

3,73 5,55 1,13

Италия

4,82 7,73 -0,03

2,61 0,30 -0,06

3,72 3,96 -0,04

Франция

5,08 17,81 9,77

2,31 5,43 -0,14

3,69 11,45 4,70

Австрия

4,50 9,62 1,85

2,41 4,90 0,76

3,47 7,25 1,31

Нидерланды

4,81 6,50 1,27

2,09 2,09 0,33

3,44 4,25 0,80

Финляндия

4,29 4,21 0,16

2,15 2,43 -2,38

3,19 3,32 -1,12

США

3,27 5,76 1,75

2,45 2,30 0,03

2,86 4,04 0,89

Дания

3,78 3,66 0,45

1,75 2,42 -0,76

2,76 3,05 -0,16

Швейцария

3,20 3,04 0,34

1,89 4,45 1,61

2,54 3,75 0,97

Новая Зеландия

3,64 10,50 8,41

1,27 10,27 1,37

2,46 10,41 4,83

Великобритания

2,71 4,61 2,78

1,90 8,45 0,13

2,26 6,53 1,45

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Примечание: курсивом обозначены среднегодовые значения темпов экономического роста; жирным шрифтом - среднегодовые значения темпов прироста реальных квазиденег; жирным курсивом - среднегодовые значения темпов прироста доли квазиденег в общей денежной массе.

Рассчитано по: International Financial Statistics, 1990, 1995, 1996.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Таблица 2. Показатели финансовой эволюции различных группах стран, классифицированных в зависимости от значения темпа экономического роста за 1960-1992 годы /все данные - в процентах/

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Значения темпов роста,

характеризующие данную

группу стран

Средние значения темпов прироста реальных квазиденег

Средние значения темпов прироста доли квазиденег в денежной массе

I группа: 6,00 - 8,99

13,126

2,873

II группа: 4,00 - 5,99

6,600

1,914

III группа: 3,00 - 3,99

5,650

0,725

IV группа: 2,00 - 2,99

5,556

1,596

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Примечание: в первую группу стран попали Южная Корея, Сингапур, Япония, во вторую группу - Испания, Греция, Португалия, Ирландия, Исландия, в третью группу - Канада, Норвегия, Австралия, Италия, Франция, Австрия, Нидерланды, Финляндия, в четвертую группу - США, Дания, Швейцария, Новая Зеландия, Великобритания.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Таблица 3. Степень однонаправленности изменений в среднегодовых темпах экономического роста и финансовой эволюции за периоды 1960-1976 и 1976-1992 годы

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Количества однонаправленных и разнонаправленных изменений в

темпах экономического роста и темпах прироста

реальных квазиденег

доли квазиденег в денежной массе

17 : 4

15 : 6

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Таблица 4. Степень однонаправленности изменений в годовых темпах экономического роста и финансовой эволюции за 1960 - 1994 годы

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

С т р а н ы

Количества однонаправленных и разнонаправленных изменений

в темпах экономического роста и темпах прироста

реальных квазиденег

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Количества однонаправленных и разнонаправленных изменений

в темпах экономического роста и темпах прироста

доли квазиденег в денежной массе

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Япония

32:2

20:14

Испания

28:6

23:11

Греция*

26:7

23:10

Португалия**

26:6

25:7

Ирландия*

25:8

22:11

Исландия

23:11

14:20

Канада

26:8

20:14

Норвегия

26:8

15:19

Австралия

29:5

18:16

Италия**

23:9

11:22

Франция*

26:7

23:10

Австрия

32:2

26:8

Нидерланды

30:4

20:14

Финляндия

29:5

18:16

США

25:9

19:15

Дания

26:8

15:19

Швейцария

25:9

23:11

Новая Зеландия*

18:15

20:13

Великобритания*

26:7

19:14

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Примечание: * 1960-1993; ** 1960-1992.

Рассчитано по: International Financial Statistics, 1990, 1995, 1996.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

5.3. Выводы

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

На наш взгляд, из представляемых ниже данных можно сделать следующие выводы.

а) Эндогенизация денежной массы и экономический рост действительно взаимосвязаны. Страны с большим темпом экономического роста характеризуются, как правило, большим темпом прироста реальных квазиденег и более интенсивным возрастанием доли квазиденег в общей денежной массе.

б) Взаимозависимость между экономическим ростом и эндогенизирующей денежную массы финансовой эволюцией носит главным образом качественный, а не (строго) количественный характер, и проявляется в течение десятилетий.

в) Степень связи между экономическим ростом и темпом прироста реальных квазиденег больше, чем между экономическим ростом и темпом прироста доли квазиденег в общей денежной массе. Возможно, это означает, что второй из этих показателей является менее адекватным индикатором финансовой эволюции, чем первый.

г) Нужно проанализировать те же самые значения тех же показателей, но по другим странам и за другие временные интервалы. Особенно важно исследовать изменения в финансовой системе тех стран, которые в течение длительного времени испытывали экономический спад. К таким странам можно, в частности, отнести Сьерра-Леоне, Заир, Никарагуа, и др. К сожалению, нам пока не удалось найти соответствующих данных по этим и другим подобным странам. Анализ же экономической информации, касающейся такой страны, как Кувейт, показывает, что наша теория не применима к ситуации в этой стране: за 1976-1992-е годы при среднегодовом темпе экономического роста, равном -1,99%, среднегодовой темп прироста реальных квазиденег составил +5,78%, а среднегодовой темп роста доли квазиденег в денежной массе - +1,06, что свидетельствует о довольно интенсивной финансовой эволюции, несмотря на глубокий и продолжительный хозяйственный кризис.

д) Необходимо совершить поиск более точных индикаторов финансовой эволюции, эндогенизирующей денежную массы, потому что, как уже отмечалось выше, используемые в настоящей работе показатели не отражают доли наиболее "инновативных" денежных активов в общей численности квазиденег, а также автономной по отношению к домашним хозяйствам деятельности финансовых институтов. Кроме того не учитываются другие финансовые инновации: секъюритизация, кредитные линии и т.д. Эта задача является очень сложной, и мы пока, на сегодняшний день, не видим путей ее разрешения. Возможно, мы найдем их в будущем.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

6. "Закон тенденции внутренних денег к эндогенизации" и российская экономика переходного периода

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

За период радикальных рыночных реформ в России (1991-1998-е годы) уровень инвестиций в основной капитал снизился более, чем в 4 раза. По мнению Н.Ноздрань и И.Березина, это сокращение инвестиций "...фактически и не позволило сформировать низколиквидные денежные агрегаты М2 и М3" (1993, С.39). Таким образом, в российской экономике экстремальным образом реализуется наш тезис о зависимости эндогенизации внутренних денег от инвестиционной активности: в ней нет не только эндогенизации; в ней, по сути, отсутствуют внутренние деньги (по крайней мере, отсутствует их доминирование). В обслуживании межфирменных расчетов наличность пользуется едва ли не большей популярностью, чем "безнал".

А как же неплатежи и бартер? Ведь они-то формируются эндогенно... Нам представляется, что эндогенность неплатежей и бартера (дейс

твительно имеющая место в России 1990-х гг.) вовсе не тождественна эндогенности денежной массы. Неплатежи и бартер вытесняют полноценные деньги в качестве средства платежа, будучи при этом не в состоянии быть хорошим средством сохранения ценности (последний тезис особенно касается неплатежей). В результате такого вытеснения происходит дезинтеграция хозяйства, "... экономика теряет эластичность, производственные ресурсы утрачивают мобильность. Горизонтальное распространение инноваций, широкая диффузия достижений НТП становятся нереальными" (Макаров, Клейнер, 1997, С.34; см. также Розмаинский, 1998). При этом распространение неплатежей и бартера представляет собой реакцию хозяйства на неразвитость банковской системы, т.е. на отсутствие необходимого количества внутренних денег. "Долговая экономика предприятий - "родная сестра" слаборазвитой экономики банковского кредита" (Клепач, 1997, С. 45; по поводу причин бартера см. Аукуционек, 1998, С. 53).

Поэтому "закон тенденции внутренних денег к эндогенизации" начнет действовать в России лишь после того, как она станет страной с "внутренне-денежной экономикой". Но это произойдет лишь в случае подъема инвестиционной активности, который, в свою очередь, может быть профинансирован только при доминировании внутренних денег в денежной системе. Мы думаем, что выход из этого замкнутого круга возможен за счет активной государственной инвестиционной политики и стимулирования дальнейшей эволюции финансовых рынков и институтов в нашей стране.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Литература

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

1. Аукуционек С. 1998. Бартер в российской промышленности // Вопросы экономики. N 2. С. 51-60.

2. Клепач А. 1997. Долговая экономика: монетарный, воспроизводственный и властный аспекты // Вопросы экономики. N 4. С. 42-56.

3. Макаров В.Л., Клейнер Г.Б. 1997. Бартер в экономике переходного периода: особенности и тенденции // Экономика и математические методы. Том 33. N 2. С.25-41.

4. Ноздрань Н., Березин И. 1993. Денежные агрегаты: теория и практика // Вопросы экономики. N 6. С. 31-39.

5. Розмаинский И.В. 1994. Эволюция финансовой системы и макроэкономика: необходимость интеграции // Вестник СПбГУ. Сер. 5 (Экономика). Вып. 4. С. 45-50.

6. Розмаинский И.В. 1995. Деловые циклы, крупные фирмы и эволюция финансовой системы // Вестник СПбГУ. Сер.5 (Экон.). Вып. 3. С. 30-35.

7. Розмаинский И.В. 1996. "Внутренне-денежная экономика": проблемы макромоделирования // Вестник СПбГУ. Сер. 5 (Экон.). Вып.1. С. 59-64.

8. Розмаинский И.В. 1997. Дж. Эпстайн об эндогенности кредитно-денежной политики // Семинар молодых экономистов. СПб. Вып.2. Ноябрь. С.73-77. (www.econ.pu.ru/publush/sye)

9. Розмаинский И.В. 1998. Эндогенность денег и эндогенность неплатежей: сходства и различия // Семинар молодых экономистов. СПб. Вып. 5. Февраль. С. 36-46. (www.econ.pu.ru/publish/sye)

10. Carter M. 1989. Financial innovation and financial fragility // Journal of Economic Issues. Vol.XXIII. N 3. P.779-793.

11. Carvalho F.J.C. de 1997. Financial innovation and the Post Keynesian approach to the "process of capital formation" // Journal of Post Keynesian Economics. Vol. 19. N 3. Spring. P.461-487.

12. Chick V. 1992 (1986). The evolution of the banking system and the theory of saving, investment and interest // Chick V. On money, method and Keynes. Selected essays. London. Macmillan. P.193-205.

13. Chick V., Dow S. 1988. A Post-Keynesian perspective on the relation between banking and regional development // Arestis P. (ed.) Post-Keynesian monetary economics: new approaches to financial modelling. Aldershot. Edward Elgar. P.219-250.

14. Epstein G. 1994. A political economy of comparative central banking // Dymski G., Pollin R. (Ed.) New perspectives in monetary macroeconomics. Explorations in the tradition of Hyman Minsky. Ann Arbor. The University of Michigan Press. P.231-278.

15. Hodgson G. 1993. Economics and evolution. Bringing life back into economics. Ann Arbor. The University of Michigan Press.

16. Keynes J.M. 1937. The "ex-ante" theory of the rate of interest // Economic Journal. December. P. 663-669.

17. Minsky H.P. 1957. Central Banking and the Money Market Changes // Quarterly Journal of Economics. May. P. 171-187.

18. Minsky H.P. 1986. Stabilizing an unstable economy. New Haven. Yale University Press.

19. Niggle C.J. 1990. The evolution of money, financial institutions and monetary economics // Journal of Economic Issues. June. Vol. XXIV. P. 443-450.

20. Niggle C.J. 1991. The endogenous money supply theory: an institutional appraisal // Journal of Economic Issues. March. Vol. XXV. P. 137-151.

<![if !supportLists]>21. <![endif]>Pollin R. 1994. Marxian and Post-Keynesian developments in the sphere of money, credit and finance: building alternative perspectives in monetary macroeconomics // Glick M.A. (ed.) Competition, technology and money. Classical and Post-Keynesian perspectives. Aldershot. Edward Elgar.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Работа выполнена по гранту Московского Общественного Научного Фонда. Грант N31-экономика/грант-96.