Демонетизация хозяйства и парадокс ограничительной макроэкономической политики в переходной экономике

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Как известно, российская экономика в "переходные" 1990-е годы отличается демонетизацией: сокращением количества денег относительно выпускаемого национального продукта, которое сопровождается вытеснением из обращения "полноценных" денег (М2) их суррогатами - неплатежами и бартером. Можно привести следующие статистические данные. С 1990 по 1996 годы коэффициент монетизации - отношение денежной массы (М2) к ВВП - уменьшился с 62,4 до 9,81. Объем просроченной межфирменной задолженности (показатель неплатежей) в 1997 г. почти в два раза превысил денежную массу2 и достиг почти 1/4 российского ВВП3. Доля бартера в продажах промышленных предприятий с 1992 г. по первое полугодие 1997 г. возросла примерно в семь раз и составляет сейчас 41%4.

В некоторых работах по экономике переходного периода было доказано, что деградация денежного обращения5 негативно влияет на выпуск, занятость, инвестиции, технический прогресс и способствует развертыванию инфляционных процессов6. Однако в целом пока не ставился вопрос о взаимосвязях между такой деградацией и эффективностью макроэкономической (налогово-бюджетной и кредитно-денежной) политики. На наш взгляд, такие взаимосвязи существуют и, в свою очередь, приводят к очень интересным последствиям, что мы ниже и попытаемся продемонстрировать.

Демонетизация хозяйства порождает неэффективность макроэкономической политики правительства. Этот тезис - являющийся одним из ключевых в данной статье - доказывается следующим образом.

Во-первых, вытеснение бартером и неплатежами "полноценных" денег означает выведение выпускаемой в хозяйстве продукции из сферы денежного регулирования. Иными словами, уменьшается роль совокупного спроса как основного элемента бюджетных ограничений хозяйственных единиц (прежде всего, предприятий)7. Данная закономерность была алгебраически выражена специалистом по динамике бартерных отношений в переходной экономике С. Аукуционеком посредством ниже приводимых уравнений:8

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

С = сY (1)

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

B = bY (2)

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Y = A + cY - bY = A/(1 - c + b) (3)

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Здесь Y - ВВП, С - потребление, с - потребляемая доля ВВП, A - автономные расходы, B - объем продукции, сбываемой через бартер, b - доля ВВП, сбываемая через бартер. Из уравнения (3) ясно видно, что доля обмениваемой по бартеру продукции в ВВП, т.е. степень бартеризации хозяйства, негативно влияет на отечественное производство. Поэтому изменения государственных закупок (порождаемые правительством) и денежной массы (порождаемые Центральным банком) воздействуют лишь на ту часть хозяйства, которая не затронута бартерными отношениями (а также "обменом" товаров и услуг через неплатежи). Чем больше распространены бартер и неплатежи, тем меньше диапазон воздействия макроэкономической политики и, следовательно, тем в большей степени она неэффективна.

Во-вторых, демонетизация хозяйства в виде обслуживания сделок через "неполноценные" заменители денег приводит к налоговым недоимкам9. За первые десять месяцев 1997 г. они увеличились на 18,8 трлн. руб., составив к 1 ноября этого же года 80,9 трлн. руб.10 Такие недоимки, естественно, сужают базу для проведения налогово-бюджетной (фискальной) политики - зачастую определяя ее ограничительный характер - и означают несоответствие между фактическими и запланированными результатами проводившихся мероприятий. Тем самым, здесь можно говорить о еще одной форме неэффективности макроэкономической политики, а точнее, ее разновидности - налогово-бюджетной (фискальной) политики.

Но воздействие демонетизации хозяйства на неэффективность макроэкономической политики не является односторонним. Имеет место и обратная зависимость. Распространение бартера и неплатежей в значительной мере является реакцией на ограничительную макрополитику (жесткую политику Центробанка в отношении денежной массы, низкие государственные закупки и высокие налоговые ставки).

Проводившийся в 1994 году опрос 200 промышленных предприятий сотрудниками бюллетеня "Российский экономический барометр" показал, что причинами использования бартера на предприятиях являются: "... недостаток оборотных средств - 47%; стремление ускорить реализацию продукции - 39%; большие налоговые платежи - 17%; другие причины - 9%".11 Все эти причины (кроме "других причин") - следствие ограничительной макрополитики - в виде ужесточения предложения денег и утяжеления налогового бремени - и могли бы быть устранены за счет стимулирующих налогово-бюджетных и кредитно-денежных мероприятий. Прямое сокращение совокупного спроса через уменьшение денежной массы и государственных закупок вкупе с ростом налоговых ставок затрудняет предприятиям сбыт, сужает объем оборотных средств и побуждает их уходить из под налогового "прессинга". Едва ли не единственной попыткой решить все эти проблемы с платежеспособностью оказывается использование низколиквидных заменителей полноценных средств обращения, т.е. различных видов бартера и неплатежей.

Иными словами, с помощью бартера и неплатежей хозяйствующие субъекты нейтрализуют ограничительные мероприятия правительства и Центрального банка. Тем самым предприятия получают возможность "удержаться на плаву", не повышая эффективности своего производства, не увеличивая качество выпускаемой продукции и, в то же время, не сокращая объем сбыта и, следовательно, не увольняя своих работников. Вытеснение "полноценных" денег бартером и неплатежами оказывается для производственных единиц оптимальным способом сохранения статус-кво12.

Что же все это означает применительно ко всему народному хозяйству в целом? Получается, что ограничительная макрополитика, порождая деградацию денежного обращения, приводит, в конечном счете, к повышению степени собственной неэффективности. Таким образом, можно говорить о парадоксе ограничительной макроэкономической политике в переходной экономике!

Возможен ли, так сказать, "обратный" парадокс - парадокс стимулирующей макроэкономической политики, который состоял бы в том, что увеличение государственных закупок и денежной массы вместе со снижением налоговых ставок приводило бы к повышению степени охвата хозяйства денежным обращением? На этот вопрос нельзя ответить, не определив, сокращается ли объем используемых заменителей "полноценных" денег при их увеличении. Но определить это - на примере российской экономики переходного периода - невозможно, поскольку вплоть до настоящего времени сумма сделок, совершаемых через неплатежи и бартер, продолжает возрастать. Вполне вероятно, что приток денежных средств в хозяйство может быть "съеден" рынком ГКО и не попасть в реальный сектор; при этом распространение неплатежей и бартера на "фундаментальном уровне" подпитывается спадом производства, крахом инвестиций в основной капитал и криминализацией экономической жизни. Поэтому стимулирующая макрополитика может оказаться не в состоянии вытеснить бартер и неплатежи из оборота и, тем самым, повышение степени ее эффективности не будет достигнуто. Но повторим еще раз: дать ответы на вопросы, поставленные в этом абзаце, смогут лишь реалии экономики России.

Основной же вывод данной статьи заключается в том, что осуществление ограничительной макроэкономической политики в переходной экономике - отличающейся, в частности, нестабильностью денежного обращения и, прежде всего, тенденцией к вытеснению "полноценных" денег их низколиквидными заменителями - может, в конечном счете, привести к ее неэффективности. Иными словами, рестриктивные мероприятия правительства и Центробанка - которые, как правило, рекомендуются либеральными сторонниками шоковой терапии, - связаны с риском потери рычагов макроэкономического управления хозяйством. А такая потеря представляет собой поистине страшное явление для экономической жизни общества, которое, в этой ситуации, оказывается над бездной хозяйственного хаоса, чреватого глобальными социально-политическими потрясениями.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

Примечания

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>

1 Дзарасов С. В тупике нерыночного капитализма (ограниченность монетаристских методов экономической стабилизации) // Вопросы экономики. 1997. N 8. С. 83.

2 Глазьев С. Центральный банк против промышленности России // Вопросы экономики. 1998. N 1. С. 19.

3 Розмаинский И.В. Эндогенность денег и эндогенность неплатежей: сходства и различия // Семинар молодых экономистов. 1998. Вып. 5. Февраль. С. 37.

4 Аукуционек С. Бартер в российской промышленности // Вопросы экономики. 1998. N 2. С. 51. Правда эти данные касаются только 200 промышленных предприятий, попавших в обзор, осуществлявшийся сотрудниками бюллетеня "Российский экономический барометр".

5 Деградация денежного обращения (или просто денежная деградация) - "... это процесс увеличения в структуре совокупного запаса средств платежа таких активов, использование которых повышает трансакционные издержки и затрудняет финансирование дорогостоящих и долгосрочных производственных инвестиций". Розмаинский И.В. Криминализация экономики и денежная деградация как факторы инфляции издержек в России // Семинар молодых экономистов. 1997. Вып. 3. Декабрь. С. 61. В российской переходной экономике денежная деградация происходит не только за счет распространения бартера и неплатежей, но также и за счет вытеснения безналичных денег наличными.

6 См. Макаров В.Л., Клейнер Г.Б. Бартер в экономике переходного периода: особенности и тенденции // Экономика и математические методы. 1997. Том 33. N 2. С. 25-41; Розмаинский И.В. Криминализация экономики... // Семинар молодых экономистов. 1997. Вып. 3. Декабрь. С. 58-65; Эндогенность денег... // Семинар молодых экономистов. 1998. Вып. 5. Февраль. С. 36-46.

7 См. Аукуционек С. Указ. соч. С. 59.

8 Там же. С. 59-60.

9 Там же. С. 59. Некоторые экономисты считают, что бартеризация, напротив, увеличивает налоговые платежи, поскольку возрастает налогооблагаемая база за счет роста цен товаров, продаваемых через бартер - см. Алексеев А., Герцог И. Национальные особенности формирования оборотного капитала // ЭКО. 1997. N 10. С. 53-63. Однако, видимо, это не так, поскольку бартерные сделки позволяют скрыть реальный объем обмениваемых благ и уменьшить фактический объем денежных поступлений (последнее обстоятельство подчеркивается и в указанной статье А. Алексеева и И. Герцога на С. 60); поэтому налоговые поступления государства не растут, а сокращаются. О выгодности бартера и неплатежей для тех, кто скрывает свои доходы, см. Розмаинский И.В. Криминализация экономики... С. 60-61.

10 Глазьев С. Указ. соч. С. 28.

11 Аукуционек С. С. 53.

12 Описанный порочный круг может стать еще более фатальным за счет того, что бартеризация в определенной степени является самовозрастающимся процессом. По данным С.Аукуционека, существует вторичный или повторный бартер (ребартер), который, к тому же, увеличивается в полтора раза быстрее первичного. Таким образом, можно говорить о существовании "бартерного мультипликатора" - см. Аукуционек С. Указ. соч. С. 59.

<![if !supportEmptyParas]> <![endif]>