Эксоцман
на главную поиск contacts
Всего публикаций в данном разделе: 74

Опубликовано на портале: 10-03-2010
Альмира Рифовна Усманова Гендерные исследования. 2003.  № 7/8. С. 45–75. 
Проблема производства знания в контексте глобализации и форм коммуникации в глобальном мировом сообществе для  постсоветских теоретиков имеет такое же значение, как проблема адаптации западных экономических и политических моделей и решений, принимаемых транснациональными институтами, - для наших политиков.  Не впадая в соблазн как восторженного принятия, так и детски-обиженного  отказа, нам все-таки необходимо создать рефлексивную дистанцию по отношению ко всем тем концепциям и идеям, которые используются нами в нашей работе, – с учетом того, что всё это концепции, произведенные на Западе и  предназначенные прежде  всего для «внутреннего»  использования.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 26-02-2010
Алла Ивановна Черных
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2007, cерия "Университетская библиотека Александра Пого-", 312 с.
Что такое современные медиа, ориентированные на производство и распространение специфического продукта — информации, в условиях ее коммодификации, т. е. превращения в товар? В чем специфика новостей и особенности их подачи, каковы механизмы формирования повестки дня? Каковы основы столь мощного воздействия медиа на современного человека и как понимать «медиатизацию» культуры и ее влияние на процессы художественного творчества? Что представляет собой «виртуальная реальность» и каковы социально-психологические последствия «погружения» в нее? Как изменяются роли и функции журналиста, вытесняемого блоггером, в новом информационном пространстве электронных СМИ? Что реально стоит за метафорой «четвертой власти» и каковы основы реальной власти СМИ в условиях медиатизации политики? Какова достойная позиция интеллектуала в отношении медиа, узурпировавших сферу не только публичного права, но и «право знать»? На все эти и многие другие вопросы отвечает эта книга.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 26-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010, cерия "Университетская библиотека Александра Погорельского", 424 с.
В книге собраны статьи по актуальным вопросам политической теории, которые находятся в центре дискуссий отечественных и зарубежных философов и обществоведов. Автор книги предпринимает попытку переосмысления таких категорий политической философии, как гражданское общество, цивилизация, политическое насилие, революция, национализм. В историко-философских статьях сборника исследуются генезис и пути развития основных идейных течений современности, прежде всего — либерализма. Особое место занимает цикл эссе, посвященных теоретическим проблемам морали и моральному измерению политической жизни.
ресурс содержит прикрепленный файл

Избранное [книги]
Опубликовано на портале: 26-02-2010
Александр Львович Доброхотов
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2008, 472 с.
Доброхотов Александр Львович (род. в 1950 г.) — доктор филос. наук, профессор, зав. кафедрой истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ. Область научных исследований — история метафизики; философия культуры. Основные публикации: «Учение досократиков о бытии» (М., 1980), «Категория бытия в классической западноевропейской философии» (М., 1986), «Данте» (М., 1990).
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 24-02-2010
Роман Ганжа Отечественные записки. 2004.  № 2.
Существует ли государство? Ответ, казалось бы, очевиден, если речь идет об элементах объема общего понятия «государство». Представьте, сколь безрассудно и самонадеянно было бы отрицать существование такого, например, объекта, как «Россия», несмотря на то что это идеальный объект. С другой стороны, вопрос может касаться существования Государства с большой буквы и звучать так: «Пребывают ли так называемые “государства” именно в форме Государства? Существуют ли они государственным образом? И если нет, то как можно говорить о Государстве вообще?» Именно этот вопрос будет нас занимать.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 09-02-2010
Сергей Петрович Поцелуев
Ростов-на-Дону: Издательство Ростовского государственного университета, 2001, 80 с.
При всей разности общественных ситуаций начала века XX и наступив¬шего нового столетия, в них есть нечто общее, относящееся к парадоксальному драматизму любого переломного времени. В такие эпохи особенно остро встаёт старый, проклятый воп¬рос политических теорий: как возможна — в принципе — мо¬раль в политике? Интерес Лукача к России, в особенности к русской литера¬туре и русскому терроризму, также был вызван в первую оче¬редь его озабоченностью моральными аспектами политики. В русском культурном опыте венгерский интеллектуал пытался найти ответ на один из труднейших вопросов европейской поли¬тической философии: как возможно неабсурдное соотношение христианской морали и реальной политики? Имеется ли шанс у христианской этики сколько-нибудь заметно очеловечить поли¬тический «зверинец»? Или это следует признать несбывшейся мечтой старого философского идеализма? Ответы на эти вопро¬сы юный Лукач искал, обращаясь к опыту русской культуры.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 09-02-2010
Сергей Петрович Поцелуев Политические исследования. 1999.  № 5. С. 62-75. 
Символическая политика принадлежит к числу тем, которые активнее всего обсуждаются сегодня в западной политической науке. Отечественная же политология только приступает к освоению данной проблематики, так что существует потребность в определении ее круга понятий. В предлагаемой ста¬тье делается попытка выстроить констелляцию такого рода понятий, откры¬тую для дальнейших изменений, но не тождественную простому собранию публицистических метафор.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 09-02-2010
Сергей Петрович Поцелуев Вопросы философии. 1993.  № 4. С. 54-72. 
Вряд ли будет преувеличением сказать, что в мировую историю философии имя Лукача вошло прежде всего благодаря его книге "История и классовое сознание" (1923). По словам известного французского философа М. Мерло-Понти, эта книга «долгое время била библией того, что можно назвать "западным марксизмом"». Между тем в нашей историко-философской литературе этому произведению Лукача, как и всему его раннему творчеству, уделялось недостаточное внимание. В предлагаемой статье речь пойдет непосредственно о теории "овеществления", составляющей философский стержень всей "Истории и классового сознания". Именно эта теория стала впоследствии одним из важнейших источников для многих современных вариантов "культурной критики" капитализма (или "антикапитализма"); обращение же ныне к такого рода проблематике, помимо законного исторического интереса, оправдано также необходимостью в непредвзятом понимании тех антикапиталистичекских идей, которые неизбежно будут возникать в условиях возможной "вестернизации" традиционных реалий "русского коммунизма".
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 1997.  № 2.
Под типами политической философии мы понимаем разные варианты осуществления нравственно-теоретического отношения к "массовому сознанию" в его политическом измерении, или, по Грамши, к "фольклору", критики его и соответствующих ему практик общественной жизни. Речь, таким образом, пойдет не о "теоретических школах", методологических традициях (типа кантианства, марксизма, утилитаризма, прагматизма...) и т.п., а о разных формах и способах артикуляции сознания "мы", для которых те или иные "школы" и традиции создают разные возможности и предпосылки, но которые, тем не менее, остаются особым срезом политико-философского процесса. Различные версии, к примеру, марксизма могут в качестве вариантов артикуляции "мы" больше расходиться между собою, чем с соответствующими — по принципу "избирательного сродства" — версиями экзистенциалистской феноменологии или позитивистского сциентизма. Типы политической философии различаются прежде всего тем, как и что они понимают под артикулируемым каждым из них "мы".
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 1997.  № 1.
Метод есть способ формирования знания. В случае политической философии он есть способ постижения того, как образуется и развивается политическое. В первой части данной лекции отмечалось, что "рассмотрение предмета в качестве политического делает его политическим предметом". Следовательно, чтобы знание о политическом было адекватным, способ его формирования не может быть отличным от того способа рассмотрения предметов, который делает их политическими. Или иными словами: способ формирования политико-философского знания есть артикуляция смыслов и ориентаций сознания, которое в своем деятельном осуществлении создает политическое.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 1996.  № 6.
Но если саму возможность научиться политической философии мы связываем с определенным отношением к действительности, то нужно прояснить, о каком отношении идет речь. Отвлеченно это отношение можно определить как познавательное. Политическая философия познает, как действует человек в качестве политического человека, какие возможности для такого действия имеются в тех или иных обстоятельствах и какие факторы препятствуют ему, сужая или разрушая политическое измерение человеческого существования. Однако более точно политическую философию следовало бы определить как такое познание, которое является духовно-практическим отношением к действительности, предполагающим при своем осуществлении изменение и познающего субъекта, и (так или иначе) тех, кому адресован продукт познания.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 2001.  № 5.
Предложение постмодернизма в качестве альтернативной парадигмы постсоветских исследований должно, разумеется, быть объяснено и обосновано. Во-первых, надлежит показать, какие явления, обстоятельства, процессы постсоветской жизни, не укладывающиеся в “транзитологические” схемы (или преподносимые в качестве “случайных” издержек транзита), адекватны постмодернистскому мировидению и высвечиваются им как “знаковые” для российского посткоммунизма. Во-вторых, необходимо разобраться с тем, что дал уже имеющийся опыт постмодернистских интерпретаций посткоммунизма (накопленный на Западе, но не только там). В-третьих, нужно сконструировать “модель постмодернизма”, способную служить инструментом изучения и объяснения посткоммунистических реалий, что в известном смысле потребует преодоления его самопонимания. Ведь сам постмодернизм ориентирован вовсе не на “объяснение”, тем более – не на объяснение фактов как таковых, и нам предстоит выявить те его эвристические возможности как политической теории, которые он за собой отрицает, исходя из целевой установки на деконструкцию современного знания (в первую очередь – систематической теории).

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 1994.  № 3.
Интерес к истории либеральной мысли — за рамками сугубо академических философских штудий — возможен при условии, что в ее постижении ухватывается, рефлектируется некая существенная проблема, не решенная Современностью, но воспроизводимая ею. В этом смысле либерализм не интересен для политической философии (хотя может быть привлекателен для пропаганды или политологического описания механизмов функционирования "либеральных" систем) и если он уже состоялся, воплотившись в действительности, пусть с оговоркой "в принципе и в основном", и если он безнадежно устарел. В первом случае он предстает проблемой не на уровне всеобщего, знание о котором и есть философия, а лишь на уровне особенного — с точки зрения возможностей применения уже реализованной модели к странам или сферам общественной жизни, еще не "либерализованным" в силу специфических обстоятельств. Во втором случае он вообще заслуживает внимания в той мере, в какой он "снят" позднейшими формами мысли, несущими в себе нерешенные проблемы Современности. Таким образом, актуальность либерализма для политической теории доказуема лишь при условии, что либерализм, во-первых, является становящейся мыслью, во-вторых, его становление соразмерно и соответственно движению некоторой сущностной проблемы Современности.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 08-02-2010
Борис Гурьевич Капустин ПОЛИС: Политические исследования. 1992.  № 6.
СОВРЕМЕННОЕ РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО переживает глубокий кризис ценностей. Он порожден не самим по себе крахом господствовавшей ранее идеологии, не конкуренцией множества имеющих ныне хождение идеологем, а разрушением того поля смыслообразования, в котором все эти идеологемы могли бы стать чем-то большим, чем умственными упражнениями изолированных групп. Суть кризиса — "невписанность" любой возможной деятельности в какой-либо реально существующий или проектируемый строй исторического бытия, обессмысливание всяких человеческих усилий, если они не сводятся к элементарному выживанию.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 04-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010
Эта тема представляет собою уравнение с несколькими переменными. Во-первых, нам нужно различать, по крайней мере, два вида морали, называемые обычно кантианской и утилитаристской, которые по-разному относятся к политике. Во-вторых, нам следует иметь в виду различие между двумя видами политики — назовем их условно «политикой воспроизводства статус-кво» и «трансформационной политикой» (или «малой» и «большой политикой»). В каждом из этих видов политики мораль присутствует по-разному и играет разные роли. В-третьих, связь морали и политики окажется совершенно разной в зависимости от того, с какой жизненной позиции она строится — позиции отстраненного наблюдателя за политикой или ее участника. Изменение каждой из этих переменных — типа морали, типа политики, типа жизненной позиции — будет трансформировать картину связи морали и политики. Мы пойдем следующим путем. Во-первых, мы рассмотрим то, как оба вида морали соотносятся с двумя отмеченными нами типами политики. Во-вторых, мы проясним то, как влияет на связь морали и политики занятие той или иной жизненной позиции — наблюдателя или участника. В-третьих, мы сосредоточимся на ключевой проблеме связи морали и политики, в качестве каковой предстает проблема политического насилия и ненасильственной альтернативы ему.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 04-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010
Цель данной работы двояка. С одной стороны, мы попытаемся выявить парадоксальность понятия «ненасильственной политики» на уровне теории. Для этого мы обратимся к той ее версии, которая за последнее без малого столетие получила наиболее интенсивную политико-философскую и этическую проработку. Это — учение о ненасильственном сопротивлении Махатмы Ганди. Таковы сюжеты и задачи первой части статьи. С другой стороны, сквозь призму теории ненасилия мы попытаемся всмотреться в то явление событий 1989 – 1991 годов, которое их доминирующая интерпретация полагает ключевым и определяющим их ненасильственный характер. Пусть на теоретическом уровне рассмотрения «ненасильственной политики» «круглостольная» модель «смены режимов» выступит чем-то вроде веберовского «идеального типа». Она предстанет не описанием сущности явлений, не общим знаменателем их многообразия и даже не «изображением действительности», а сконструированной познавательным интересом «утопией», которая получена посредством мысленного усиления определенных элементов действительности. Но и при этом уточнении остается вопрос, были ли в событиях 1989 – 1991 годов те «ненасильственные элементы действительности», которые отвечали бы понятию ненасилия и «усиление» которых создавало бы обладающий эвристическим потенциалом идеальный тип «ненасильственной договорной политики»? Об этом пойдет речь во второй части статьи.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 04-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010
Одним из важных проявлений переориентации общественного сознания, вызванной завершением холодной войны, концом «биполярной модели» и утверждением капитализма в качестве «безальтернативной» политико-экономической реальности, стало продвижение «цивилизационной» проблематики к центру широких общественных дебатов. Предметно-тематическая и институциональная экспансия понятия «цивилизация», его внедрение в обсуждение тех тем, которые до того находились за рамками «теории цивилизаций» и его укоренение в словарях тех практик и институтов (прежде всего СМИ, органов политической власти и международных организаций), которые раньше его не акцентировали или не использовали совсем, привела к появлению двух дискурсов о «цивилизациях».
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 04-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010
Основные идеи данного эссе отнюдь не являются открытиями его автора. Можно даже сказать, что часть их «устоялась» в определенных течениях современной общественной мысли. Другие же являются предметом дискуссии. Это обстоятельство, кстати, обусловило избранный метод изложения материала. Он состоит в последовательном и критическом рассмотрении пяти важнейших (по мнению автора) подходов к пониманию насилия в современной этической и политической литературе, позволяющем, как хочется надеяться, найти в них те «рациональные зерна», из которых может «взрасти» содержательно богатая концепция политического насилия, адекватная нашему «постисторическому миру», захваченному чудовищным глобальным смерчем террора-антитеррора.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 04-02-2010
Борис Гурьевич Капустин
Москва: Издательский дом «Территория будущего», 2010
Как мы можем теоретически обобщенно представить эти наши эмпирические наблюдения реальных исторических явлений гражданского общества? Какая реальность стоит за данным понятием? Ставя этот вопрос, не забудем о правиле «бритвы Оккама», запрещающем «умножать сущности». Если гражданское общество как понятие дает всего лишь описание некоторого набора коллективов людей, функционирующих без (во всяком случае — прямого) руководства со стороны государства, то нужно ли нам такое особое понятие? Разве не покрывается его содержание такими хорошо известными социологическими категориями, как «социальная структура общества»? Или если уж непременно хочется подчеркнуть «самодеятельный» характер таких коллективов, то не воспользоваться ли удобным термином-зонтиком вроде «третичного сектора», который и так в современной литературе стал вытеснять старое понятие гражданского общества.
ресурс содержит прикрепленный файл

Опубликовано на портале: 03-02-2010
Борис Гурьевич Капустин Логос. 2005.  № 3. С. 74-123. 
Отношение между либерализмом и Просвещением представляется не только исторически изменчивым — его динамика в большой мере обусловливает трансформацию самих понятий «либерализм» и «Просвещение». Под «трансформацией» я имею в виду не изменение субъективных точек зрения исследователей на окончательно устоявшиеся факты истории, а продолжающуюся в нашей сегодняшней практике жизнь неких событий, начавшихся в прошлом. Именно продолжение их жизни нами, в наших конфликтах, победах и поражениях, трансформирует их реальное значение, и объяснение такой трансформации приходится искать в логике исторической практики, а не на уровне случайностей «точек зрения», произвольно переписывающих историю.
ресурс содержит прикрепленный файл