Эксоцман
на главную поиск contacts


Уважаемый Юрий Валерьевич!

А.С.Акопян

Опасения по поводу формирования представлений о реальности на основе слухов и фантазий не беспочвенны. Это один из эффектов, приемов депрессивного общественного сознания - «вымышленными ужасами вытеснять черную реальность». Как следует из Вашего комментария, этого сомнительного соблазна не избежали даже ученые-криминалисты, которые в реальной жизни ничего не принимают на веру и уровень научно-правовой ответственности которых признается эталонным.

Фантазией сходного происхождения, еще и радикально замешанной ссылками на религию, является «нелегальное использование абортивных материалов для лекарственных препаратов». Во-первых, использование фетальных (эмбриональных) тканей законом не запрещено, какой либо связи с вопросом прерывания беременности не имеет, эмбриональные ткани используются десятилетиями для определения токсичности доз всех препаратов, в качестве сред для получения противовирусных вакцин, получения линий стволовых клеток. Уровень этического, на уровне профессиональных ассоциаций, регулирования в вопросе «достоинства эмбриона» и порядка получения материала всегда был достаточно высок. Шумиха с фантасмагорическими законодательными запретами на «клонирование человека» (это понятие само по себе - юридический нонсенс, т.к. людьми являются родившиеся человеческие существа) уровень контроля не усилило, скорее создав хорошую информационную основу для мошенничества на этой почве.

Аналогия между легализацией «легких» наркотиков и куплей-продажей органов не корректна. Запрет на «легкие» наркотики (конопля и ее производные) исходно относится к числу странных, во всяком случае как со стороны медико-токсикологических, так и психо-наркологических эффектов, нарушает принцип пропорциональности и соответствия по другим легальным психоактивным веществам наркотического действия (никотин, алкоголь), размывает ресурсы правоохранительных органов, дополнительно финансирует теневую экономику и международный терроризм, создает поле для «окормления» большого числа сотрудников милиции и органов наркоконтроля, снижает эффективность медико-социальных мероприятий. Что касается купли-продажи органов, то здесь ситуация много более сложная и спорная. Негативно относясь к типовым общепринятым отсылкам на несвоевременность, незрелость общественного сознания, тем не менее считаю, что 1) мы не должны быть пионерами в этом вопросе; 2) органы, приобретенные у живых доноров не могут быть основным источником покрытия потребностей; 3) возможное обсуждение должно идти не о купле-продаже, а с позиций «права на донорство», в том числе на анонимной коммерческой основе под строгим контролем; 4) вопрос обсуждаем только после достижения приемлемого количества трансплантаций на единицу населения из традиционных источников трупнодонорского происхождения.

Спрос на добровольное коммерческое донорство есть, что само по себе является индикатором социального неблагополучия. Достаточно много людей сегодня обращаются с предложением продать почку (25-40 тыс.$ США), с целью «вырваться из нищеты», рассчитаться с долгами, купить жилье, оплатить лечение родственника или близкого человека, удовлетворить другие витальные потребности. Следует признать, что актуализация этого вопроса является определенным индикатором кризиса уровня человеческой солидарности и общественного альтруизма. В целом вопрос может обсуждаться, в том числе для лиц, отбывающих длительное и пожизненное заключение. Следует признать, что и донорство от живого генетически родственного донора не решает всех этических проблем, проблем взаимоотношений внутри семьи, особенно в случае неудачной трансплантации.

Уважаемый Юрий Валерьевич, так получилось, что во время работы конференции, одновременно, я познакомился с книгой о Карле Поланьи («Великая трансформация») с Вашим участием и Вашей статьей о власти-собственности в средневековой Руси. Такой диапазон Ваших интересов лишь подтверждает актуальность работы о криминальной трансплантации. Радует, что эта тема становится предметом интересов социологов и экономистов.

А.С.Акопян.

P.S.: Во время ответа на вопрос о снятии запрета на куплю-продажу органов поступило предложение обсудить вопрос об эвтаназии. Ничего не имея против такого обсуждения, хочу лишь отметить, что «скучные» вопросы структуры управления как системы отношений, организационно-правовых форм учреждений здравоохранения отступают перед «человечинкой» на второй план даже в рамках экономической конференции. И так все пореформенные годы…

Что касается собственно эвтаназии, то право на достойную смерть является производным от права на достойную жизнь. Последнее достижимо трудно, написанием закона его не обеспечить, а желание «миновать» присутствует (это наша социокультурная особенность). Метода лечения боли путем умышленного причинения смерти (по аналогии метода тушения пожара путем полного выгорания) в медицинской науке и практике официально не существует. Сегодня, в отличие от начала 20 века, боль любой степени, локализации и характера выраженности, с которой нельзя справиться, просто не существует. Можно искать любые определения и способы для безнаказанного убийства тяжело больного или старого человека. Вопрос эвтаназии – допустимости добровольного или не очень ухода из жизни по медицинским основаниям – не медицинский, а культурный. Врачи и медицинские работники, в силу характера и специфики своей деятельности - безусловной борьбы за жизнь и здоровье любого человека без исключений, – на мой взгляд, должны быть выведены из участия в процедуре эвтаназии, если таковая когда-нибудь будет предусмотрена в качестве «новой услуги». Да и практика показывает, что, если неизлечимо больной человек находится в благожелательной и любящей семейной среде, ему не так много и надо.

 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 6.05.07 Не обсудить ли нам и проблему эвтаназии? (Ю.В.Латов)
  • 26.04.07 Уважаемый Юрий Валерьевич! Мне кажется очень удачным в названии Вашей статьи "дым почти без огня" (И.Б.Назарова)
  •  
      Дискуссия