Эксоцман
на главную поиск contacts


Об источниках информации по криминальной трансплантологии

Ю.В.Латов

Инна Борисовна Назарова справедливо опасается, что наше обсуждение проблем
криминальной трансплантации выльется в умножение сообщений «агентства ОГГ (одна
гражданка говорила)». Проблема заключается в том, что глубоких специализированных
исследований этой проблемы (по крайней мере, в литературе на русском языке), судя
по всему, просто нет. Объясню, как я собирал материалы для моей статьи.


Изучением этой темы я, сотрудник НИО Академии управления МВД России, занялся несколько
лет назад, когда нашему отделу дали задание составить аналитическую записку о «расследовании
преступлений, связанных с торговлей людьми, органами и тканями человека для трансплантации».
Мои коллеги, имеющие более обширный опыт (в том числе практический, связанный с расследованием
конкретных дел), порекомендовали мне обратиться к недавно защищенной у нас, в АУ
МВД, диссертации: Кустова О.А. Методика расследования преступлений, связанных с изъятием
органов и (или) тканей человека для трансплантации. Дис. на соискание ученой степени
к.ю.н. М., 2004.


Полистав эту очень интересную диссертацию, я с некоторым изумлением обнаружил,
что фактов расследования реальных расследований преступлений, связанных с криминальной
трансплантацией, там нет, зато немало описаний уголовных дел, в ходе расследования
которых были, как считал диссертант, упущены возможности изучения версий о преступном
изъятии органов. Приведу маленькую цитату из этой диссертации: «Так, например,
в период с 1998 г. по 2000 г. на территории г. Новосибирска и Новосибирской области
был совершен ряд убийств женщин. Данные судебно-медицинских экспертиз показали, что
у жертв отсутствовали внутренние органы. При изучении данных уголовных дел, выявлено,
что осмотр места происшествия был произведен поверхностно, без специалиста в области
медицины. По делам не выдвигались версии о возможном проведении операций по незаконной
трансплантации органов и (или) тканей. В связи с этим, расследование по делам было
затянуто, вещественные доказательства утеряны. В итоге действия преступникам были
квалифицированы по ч.1 ст. 105 УК РФ (Архив Новосибирского областного суда. Уголовные
дела №№ 96059, 40089, 84506, 84635, 58814)». Автор диссертации доказывал,
что при расследовании дел, связанных с расследованием убийств с изъятием органов,
необходима специальная медицинская экспертиза для выяснения, могло ли иметь место
изъятие органов для трансплантации.


В диссертации была даже охарактеризована гипотетическая структура преступных групп,
специализирующихся на криминальном изъятии органов для трансплантации. Выглядело
это примерно так: «В вариантах №№ 1.2, 1.3, 2.1 преступная организация
будет состоять из следующих членов:
- лидер;
- организатор - может быть из
числа медицинских работников или нет, но обладающий начальными медицинскими знаниями,
выполняющий руководящую функцию;
- группа исполнителей из числа медицинских работников
(хирург-трансплантолог, реаниматолог-анастезиолог, операционная медицинская сестра)
и технических исполнителей (выполняющих отдельные поручения, не связанные с выполнением
медицинских функций);
- группа пособников (статисты лицензированных медицинских
учреждений, работники кладбищ и крематориев, водители транспортных средств, технические
служащие и др.);
- заказчик - реципиент, его родственники или знакомые;
-
группа «прикрытия» (лица, служащие в силовых ведомствах, наделенные исполнитель¬ной
и законодательной властью).»


 Прочитав такое описание ужасной и многозвенной «трансплантологической
мафии», я решил от гипотез перейти к точным фактам и начал допытываться у одного
из моих коллег с хорошим опытом практической работы в органах, есть ли статистика
не гипотетических, а реально раскрытых преступлений, связанных с трансплантацией.
Оказалось, что таковых всего два – описанные в моей статье рязанское дело и
дело московских врачей. К тому же мой коллега сразу сказал, что, по его мнению, оба
этих дела – «дутые», т.е. ни в одном, ни в другом случае не было
реальной угрозы криминального убийства человека ради изъятия его органов из корыстных
мотивов. В Рязани, видимо, совпали желание «бабульки» из числа городских
маргиналов отделаться от ненужного внука и желание местных органов сенсационно прославиться.
Что касается истории в Москве, то в ее основе, очевидно, лежат профессиональные склоки
внутри врачебного сообщества.


Когда я понял, что криминологической литературы по данной проблеме практически
нет, то пришлось искать информацию в СМИ, ориентируясь на Интернет. Вот оттуда-то
и взяты приводимые в моей статье конкретные цифры и факты. Впрочем, о конкретике
и здесь можно говорить с очень высокой дозой условности: стремясь изложить сенсационную
информацию, и наши, и зарубежные журналисты не часто опускаются до точной проверки
фактов; к тому же то и дело одни журналисты ссылаются на сообщения других журналистов.
Самое главное, если окончание истории не таит сенсаций, то в СМИ трудно найти прямые
сообщения, что мол никаких «злодеев в белых халатах» милиция не обнаружила.


В конце концов, составляя аналитическую записку о «расследовании преступлений,
связанных с торговлей людьми, органами и тканями человека для трансплантации»,
мы выразили мнение, что расследовать-то в общем нечего. Можно, конечно, как предлагает
О.А. Кустова, при находке каждого изрезанного маньяками трупа изучать, все ли органы
у него на месте. Но, на мой взгляд, вероятность подтверждения гипотез об изъятии
органов примерно равна вероятности того, что случайный телефонный звонок окажется
не от обычного ошибшегося номером абонента, а, скажем, от В.В. Путина или королевы
Великобритании. Теоретически это возможно, но практически… Одним словом, «почка
на экспорт» пока является в нашей стране скорее сюжетом для занимательной детективной
книжки, чем фактом реальной жизни. Вот нелегальное использование абортивных материалов
(«крови нерожденных младенцев») для лекарственных препаратов является,
кажется, более реальным сюжетом. Но это уже совсем другая история.       


В библиографии к моей статье указаны некоторые публикации, которые я использовал,
хотя и заведомо не все. Про дело львовских врачей можно прочитать, например, в статье
С. Прокопчука «Дело львовских врачей № 2?», опубликованной в газете
«Труд» в августе 2001 г. (http://www.trud.ru/trud.php?id=200108301591301).
Что касается данных о количестве операций по пересадке органов, то эта информация
встречается в очень многих публикациях СМИ. Скажем, в одной статье можно прочитать,
что в США ежегодно пересаживают примерно 12 тыс. почек (http://www.gazeta.ru/2004/10/21/oa_137250.shtml),
в другой – что «в США каждый год проводится около 6 тыс. операций по пересадке
печени» (http://www.medvesti.ru/d/4658).


Итак, на вопрос И.Б. Назаровой ответ можно дать следующим образом: приводимые
в моей статье факты основаны на сообщениях СМИ, за их аналитическую оценку несет
ответственность лично автор статьи. Судя по очень обрадовавшей меня реплике Андрея
Степановича Акопяна, мои критические оценки степени достоверности шумихи о «торговле
органами» кажутся достаточно обоснованными.


Поскольку в нашу дискуссию включился профессиональный медик, хотелось бы узнать
его мнение об эффективности и реальной возможности легализации торговли органами
в России (по аналогии с легализацией легких наркотиков в Нидерландах).



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 6.05.07 Не обсудить ли нам и проблему эвтаназии? (Ю.В.Латов)
  • 26.04.07 Уважаемый Юрий Валерьевич! Мне кажется очень удачным в названии Вашей статьи "дым почти без огня" (И.Б.Назарова)
  •  
      Дискуссия