Эксоцман
на главную поиск contacts


Уважаемая Инна Борисовна!

А.С.Акопян

Принимая во внимание Ваши замечания к докладу Юрия Валерьевича по криминальной трансплантации в части требований к научности, можно отметить, что недоступность объективной информации для независимого исследователя, а чаще ее отсутствие, не снижают актуальности работы. Значительная часть, начало моей профессиональной биографии были непосредственно связаны с забором и трансплантацией трупной почки. Автор, находящийся вне "системы", демонстрирует редкую способность сохранять критичность и реализм при обсуждении этой специфической темы, непосредственно касающейся вопросов жизни, смерти, здоровья и отношений, возникающих на этой почве. Как правило, публикации по этой теме – интервью специалистов, оправдывающихся не за явно недостаточное количество трансплантаций, а за их эпизодическое выполнение, либо правовой анализ законодательного обеспечения трансплантации, лишь косвенно связанный со сложившейся формальной и неформальной практикой.

Выводы автора в целом достоверны, ставят вопрос о неадекватно малом для технологически развитой страны с современным здравоохранением количестве трансплантаций, когда право больного на жизнь, получение квалифицированной помощи, основанной на достижениях науки, нарушается тем, что в стране он не может получить эту помощь ни бесплатно, ни за деньги – никак, а вынужден жить и умирать на гемодиализе, если ему достанется диализное место. Число таких преждевременных, «устранимых» смертей в целом оценивается в пределах 12-15 тыс. в год и в основном касается людей молодого, трудоспособного возраста. Поднимается проблема ревизии управления и уровней ответственности при организации функционирования служб трансплантации, коррекции законодательного обеспечения в части устранения имеющихся противоречий, его дальнейшего развития в соответствии с общемировыми тенденциями.

Данные о количестве трансплантаций, выживаемости трансплантатов, доноре, гистосовместимости регулярно представляются в ежегодных Европейских (Евросоюзных) и Панамериканских Регистрах по трансплантации. Россия в эти Регистры входит лишь опосредованно, держится дистанцированно, т.к. хвалиться особенно нечем. Уже рутинные операции, хорошо себя зарекомендовавшие, существующие и выполняемые в мире десятилетиями, остаются у нас редкими (печень) или крайне редкими (сердце, легкое). Даже несмотря на то, что Россия является родиной экспериментальной и клинической трансплантологии. По количественным показателям в статье есть огрехи. В США в год выполняется более 8 тыс. трансплантаций, из них около 5 тыс. – операции по аллотрансплантации почки от живых и посмертных доноров. Б́ольшая правовая защищенность и «ценность жизни» американского гражданина по сравнению с российским сомнений не вызывает. Неродственное некоммерческое донорство - дарение/передача органа или его части в США допускается. В целом сегодня средняя удовлетворяющая потребность – 15-17 мультиорганных доноров на 1 млн. населения в год. У нас она сегодня 1-2 донора на млн. в среднем, и 10-12 - по двум-трем регионам (крупным городам). По остальным территориям – фактически ноль. При этом число потенциальных доноров на единицу населения почти на порядок выше, чем в Европе и США. Только смертность от ДТП (это основной источник) - около 25 тыс. в год, из них потенциальных доноров – 5-6 тыс., не считая других, менее значимых источников. Казалось бы, нет ни одной объективной причины для такого положения вещей. Учреждения, финансовые ресурсы, связь, транспорт, коммуникации, специалисты, пациенты, доноры и т.д. представлены достаточно, а операций крайне мало.

В годы СССР потребность в этом виде помощи удовлетворялась примерно на одну десятую. В лучшие годы СССР – до 500 пересадок почки в год, в подавляющем числе случаев в Москве, редко в Ленинграде. В других регионах и республиках этот вид лечения толком организовать не удалось. Количество диализных мест также не соответствовало потребности. Контингент раннего детского возраста находился и находится практически за рамками этого вида лечения. В середине 90-х гг. в России наблюдался глубокий спад в клинической трансплантологии, по многим причинам. В конце 90-х гг. начался некоторый рост, до показателей СССР он не дошел, находясь в лучшие годы в пределах 200-300 трансплантаций в год. В общее заявляемое число трансплантаций сегодня включаются, либо отдельно не выделяются при публичном анализе, случаи трансплантаций от живого генетически родственного донора. Отечественное законодательство этого не запрещает. Детское посмертное донорство в России запрещено.

Пациентке из г. Львова (новости ТВ) действительно, без предварительного дооперационного согласования, по показаниям либо ошибке, во время операции могла быть удалена почка. Но подозревать врачей в использовании этой почки для целей трансплантации – вольность фантасмагорического сознания журналистов и следователей, формирующих свои представления по этой теме из кинематографа, бульварного чтива, сплетен или слухов. Из общедоступных источников информации (ТВ, пресса, Интернет) криминальный аспект трансплантации озвучивался не только в Рязани, но и Воронеже, Волгограде, Екатеринбурге, Владивостоке. При этом, еще до предъявления обвинения, основываясь на жалобе (обычно это родственники посмертного донора или родственники лиц из листа ожидания на трансплантацию, которым почка по каким-то причинам не досталась), федеральные СМИ громко оглашали написанные «правоохранителями» заявления о том, что раскрыта очередная «группа врачей, уличенных в незаконной пересадке органов», до каких либо процессуальных действий, даже до предъявления обвинения, ставя на врачах клеймо чудовищного обвинения в убийствах, использовании врачебной специальности против интересов человечности. Коллективы же наказывались нервотрепкой, хотя ни одного тяжкого состава уголовного преступления за все годы существования трансплантации в СССР, а потом в России не было. Дело врачей 20-й ГКБ длилось 4 года. Три раза они были полностью оправданы, но за налет на операционную, незаконное прослушивание и все остальное никто не ответил. Служебное расследование с детальным выяснением роли и мотивации всех участников процесса - РУБОПа, ОМОНа, прокуратуры с ангажированными журналистами, озабоченными ужасами расчленения, не проводилось.

Тема криминальной трансплантации в СМИ и общественном сознании связана с торговлей несовершеннолетними (ст.152 УК РФ). Как справедливо отмечено автором, прямое или косвенное участие граждан в этого вида преступлениях индуцировано информацией о наличии теневого рынка торговли человеческими органами. Обычно это происходит так. Правоохранители (органы милиции, прокуратуры) в ряду мошеннических предложений такого рода, на «столбах» около больниц или в Интернете изъявляют желание купить орган для пересадки больному родственнику. В Рязани на это «клюнула» женщина, решившая за 100 тыс. долларов США продать внука, родители которого им не интересовались. При проведении оперативных действий (контрольной закупки) «покупатель» акцентирует цель покупки ребенка – изъятие органов, что дает основание завести уголовное дело по части 2, 152 УК РФ (от 3-х до 10 лет), а фон создает необходимую общественную значимость. Дело заводится по намерениям (соответствующий комментарий к действующему УК это предполагает, что в целом противоречит общеправовым подходам). «Покупатель» в процессе задержания, как правило, исчезает, при этом ни донора, ни клиники, ни факта изъятия, ни платежной стороны, ни врачей-трансплантологов в этом процессе нет. Но осадок остается. Более облегченный вариант – продажа детей «в хорошие руки» для усыновления и воспитания в качестве полноправных членов семьи. В этом случае при «контрольной закупке» в разговоре формулируется скрытая цель покупки – продажа на органы, и оценивается реакция продавца… Цель – раскрыть «серьезное» преступление для отчета, званий, звона и т.п. Тема трансплантации в виде намерения «продать на органы» часто фигурирует в делах о похищении человека с целью получения выкупа, в случаях пропажи людей без вести. Хотя о реальной трансплантации здесь не идет даже речи, событие преступления и версии о нем фигурируют в прессе именно под этим литером.

В сложившейся правовой амбивалентности законодательства РФ, регулирующего забор и трансплантацию жизненноважных органов, анализ которой кратко представлен, автор ставит вопрос о ревизии запрета купли-продажи органов и организации этого вида донорства под прозрачным и внятным государственным контролем, приводит мнение профессиональных ассоциаций. Само по себе это могло бы в значительной степени снизить проблему дефицита по ряду органов и состояний, учитывая реальную клиническую управленческую, организационно-структурную, культурно-профессиональную обстановку, мировую практику, тенденции и т.п. В целом надо признать, что деятельность уполномоченных международных организаций, в частности ВОЗ, сегодня забюрократизирована, стагнирована в выполнении своих проспективных универсальных функций. Хотя именно для этого она и создавалась. Последние два-три десятилетия, во всяком случае, никакого движения по направлениям там не наблюдается. Это касается новых тенденций в трансплантации органов, переуступке прав родительства, политике по контролю наркотиков, браку и семье, праве на достойную жизнь и достойную смерть как ее составную часть.

Статус права собственности на вещи, ограниченные в обороте, сам по себе представляет интерес. В частности, встает вопрос о праве наследования и распоряжения органами умершего родственниками, хотя до этого они им не принадлежали, и каких-либо распоряжений по этому поводу не делалось. Сегодня разрабатываются небесспорные правовые концепции сути собственности как «исключительной формы бытия свободы лица, если главным субъектом собственности является человек, а главным объектом - его жизнь». (Аринин А.Н. ОНС, 2002, №1.).

Если брать реальную практику, то подавляющее большинство административных нарушений со стороны медработников, имеющихся при организации этого вида помощи, связаны с унаследованной системой глубокого дефицита органов, привлечением больным, находящимся в листе ожидания, его родственниками и близкими, административных, финансовых, социальных, статусных и т.д. ресурсов, в преимущественной степени регулируется неформальными способами для ускорения официальной очереди, когда возникает вопрос кому из 10-20 потенциальных реципиентов будет произведена операция.

Нужно принять (и эта констатация социолога-экономиста – особая заслуга автора), что ни одна подпольная клиника не в состоянии оказывать квалифицированную помощь больным в терминальной стадии заболевания с высокой смертностью, частыми осложнениями, выполнять повторные трансплантации, купировать отторжение, осуществлять динамическое наблюдение, обеспечивать забор и консервацию, хранение и транспортировку, экстренный и плановый гемодиализ и адекватный сосудистый доступ. Не говоря уже об уровне секретности и сокрытии улик.

Между тем, после спада числа операций, связанных с трупным донорством и компенсаторным увеличением числа трансплантаций от живых генетически родственных гистосовместимых доноров, недавно появилась и реальная криминальная составляющая, связанная как минимум с подлогом и мошенничеством со стороны не только косвенных (многочисленные Интернет-предложения по продаже органов и тканей), но и прямых участников трансплантации. В частности, известны случаи, когда заинтересованная сторона сама находила совместимого донора, вступала с ним в сделку о купле-продаже, мошенническим путем получала документы, подтверждающие генетическое родство. В компетенцию врача, информированного или не очень, устанавливать родство и достоверность общегражданских документов не входит. При благоприятном развитии событий потерпевшей стороны, предъявляющей жалобу для заведения уголовного дела, по существу нет, а общественная опасность преступления под данным углом зрения недостаточно бесспорна, а подчас и сомнительна. Уголовных дел по подобному составу преступления пока не заводилось.

Лично я оцениваю появление специальной публикации на эту тему как признак возможного движения к оздоровлению и нормализации ситуации в этом самом драматическом и социально значимом виде специализированной медицинской помощи, уровень организации которой является надежным индикатором состоянии системы охраны здоровья, здравоохранения, медицинской науки и практики в целом.

С уважением, А.С.Акопян, хирург-уролог.


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 6.05.07 Не обсудить ли нам и проблему эвтаназии? (Ю.В.Латов)
  • 26.04.07 Уважаемый Юрий Валерьевич! Мне кажется очень удачным в названии Вашей статьи "дым почти без огня" (И.Б.Назарова)
  •  
      Дискуссия