Эксоцман
на главную поиск contacts

Экономические и социальные факторы продолжительности жизни в России: межрегиональный анализ

Л.В.Панова, Н.Л.Русинова, В.В.Сафронов
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


В докладе обсуждаются результаты исследования, в рамках которого предпринимается попытка изучения влияния макро экономических факторов и характеристик социальной среды на состояние здоровья населения российских регионов. Используя данные государственной статистики и ЦЭМИ РАН, мы осуществляем экологический анализ связей между этими факторами и показателем продолжительности жизни в субъектах Российской Федерации. Основные выводы сводятся к следующему. Важнейшей социетальной характеристикой, обладающей значительным потенциалом в объяснении межрегиональных различий в ожидаемой продолжительности жизни, является качество социальной среды. В тех субъектах РФ, где отношения между людьми характеризуются повышенной конфликтностью, напряженностью, где высоки уровни преступности и наблюдаются явные признаки неблагополучия в семейной сфере, человеку, родившемуся сегодня, с большей долей вероятности предстоит прожить более короткую жизнь. Повышенные риски ухудшения качества социальной среды, нарастания социального дискомфорта и эрозии социальных норм формируются в экономически развитых субъектах РФ, оказавшихся наиболее вовлеченными в трансформационные процессы постсоветского периода.



Предлагаемый доклад основан на результатах исследования, направленного на изучение влияния макро экономических факторов и характеристик социальной среды на состояние здоровья населения российских регионов.

Несмотря на достаточно большое число исследований, посвященных изучению обострившихся в период реформ неблагоприятных тенденций в изменении смертности и продолжительности жизни российского населения [1-6] глубинные причины сложившейся ситуации до сих пор остаются крайне мало изученными. Работы же, рассматривающие в качестве базовых социально-структурных детерминант здоровья параметры макро среды жизнедеятельности,  носят пока единичный характер.

Между тем, все большее число исследований подтверждает тот факт, что, помимо индивидуальных характеристик человека, отражающих его положение в социальной иерархии и особенности поведения, весьма заметное влияние на статус здоровья – как каждого отдельного индивида, так и населения страны в целом, могут оказывать также и условия жизни больших сообществ людей.

Так, известно, что по мере повышения уровня экономического развития общества, улучшаются и показатели здоровья населения – снижаются уровни смертности, растет продолжительность жизни [7-9]. Целый ряд исследований доказывает наличие связи между позитивными изменениями здоровья в обществе и более равномерным распределением доходов среди населения [10-14]. В качестве потенциально значимых предикторов здоровья рассматриваются и разнообразные индикаторы качества социальной среды, характера социальных отношений [12, 15-18]. В современной России исследования, посвященные изучению влияния социетальных характеристик на здоровье, только начинают развиваться. Можно обнаружить лишь отдельные попытки рассмотрения в качестве детерминант здоровья российского населения параметров экономической и социальной среды макро- и мезо- уровней [6, 10, 17, 19- 25].

База данных и измерения.  Для выполнения  задач исследования была использована информация о макро экономических и социальных характеристиках по 74-ем из 89-ти регионов РФ.  Ограничение выборки было обусловлено неполнотой данных по ряду территориальных образований и исключением  трех регионов (Москва, Тыва и Тюменская область), оказывающих очень сильное влияние на результаты анализа, способное исказить закономерности, обнаруживаемые в большинстве субъектов Российской Федерации. Тем не менее, полученные на этой выборке основные результаты можно воспроизвести и при включении в анализ упомянутых трех регионов - однако, в этом случае интересующие нас взаимосвязи окажутся не столь отчетливо выраженными. Основными источниками информации послужили материалы Госкомстата [26] и базы данных ЦЭМИ РАН [27,28].

Представление о средних значениях и размахе вариаций изучаемых переменных по регионам Российской Федерации дает таблица 1.

 Табл.1. Характеристика переменных: дескриптивная статистика регионов РФ

Показатели:

Статистика

Mean

Std. Dev.

Min

Max

Ожидаемая продолжительность жизни 2003

64.2

2.44

60.2

72.3

Ожидаемая продолжительность жизни мужчин 2003

57.9

2.72

53.8

68.5

Ожидаемая продолжительность жизни женщин 2003

71.4

1.90

67.1

75.9

ВРП на душу населения (руб.) 2002

47678

19274

18876

118463

Среднедушевые денежные доходы (руб. в мес.) 2000

1619

590

851

3559

Коэффициент Джини 2002

.35

.027

.30

.42

Доля городского населения (%) 2002

69.3

12.2

26.4

100

Качество брачных отношений ([0, 1], 1 – высокое)

.81

.054

.61

.90

Уровень социального комфорта ([0, 1], 1 – высокий)

.84

.105

.51

.99

Число убийств и покушений на 100 тыс. чел. 2002

22.7

8.92

7

53

Розничная продажа водки на душу населения (л) 2000

13.8

5.11

1

28.4

N = 74.

 

Уровень экономического развития и урбанизации регионов, а также выраженность в них доходных неравенств измерялись с помощью традиционных индикаторов: валовой региональный продукт (ВРП) на душу населения (2002г.), среднедушевые денежные доходы в месяц (2000г.), доля городского населения в процентах (2002г.), коэффициент Джини (2002г.).

В оценке качества социальной среды использовались следующие показатели:

- число убийств и покушений на убийство в расчете на 100 тыс. чел. 2002г.;

- качество брачного поведения – интегральный индикатор, рассчитанный по трем показателям: зарегистрированные браки на 1 тыс. чел., зарегистрированные разводы на 1тыс. чел., число разводов на 1 тыс. браков. 1999г. (о конструировании этого индикатора см. сайт ЦЭМИ);

- уровень социального комфортаинтегральный индикатор, рассчитанный по двум показателям: число умерших от самоубийств на 100 тыс. чел.; коэффициент миграционного прироста на 10 тыс. чел. 1999г. (см. там же).

- объем розничной продажи водки и ликеро-водочных изделий (л.) на душу населения. 2000г.

Описанные выше экономические и социальные показатели составляют набор независимых переменных, используемых  в дальнейшем при проведении регрессионного анализа.

В качестве зависимой переменной, описывающей состояние здоровья в наиболее обобщенном виде, выступает ожидаемая при рождении продолжительность жизни (ОПЖ). В анализе используются показатели ОПЖ, рассчитанные для всего населения и отдельно для мужчин и женщин (2003г.).

 Описание полученных результатов.

Как показывает таблица 2, вопреки ожиданию получить подтверждение позитивного воздействия уровня экономического развития на продолжительность жизни в российских регионах, парные корреляции ОПЖ с индикаторами экономического состояния регионов оказались не только достаточно низкими, но и обратными по направленности - в более богатых регионах (по размеру душевого ВРП); регионах, характеризующихся более высокими уровнями благосостояния населения (по среднедушевым доходам); а также в более урбанизированных субъектах РФ ожидаемая продолжительность жизни всего населения - и отдельно мужчин и женщин - оказывается ниже, чем в менее развитых регионах. Не менее удивительным является и тот факт, что показатель, фиксирующий неравенство в распределении доходов в регионах (коэффициент Джини) не оказывает никакого влияния на межрегиональную вариабельность ожидаемой продолжительности жизни (связь статистически незначима).

Табл.2. Ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ) в регионах России:

корреляции с экономическими факторами и урбанизацией

Факторы:

ОПЖ

ОПЖ мужчин

ОПЖ женщин

ВРП на душу населения

-.27 (.020)

-.24 (.039)

-.31 (.008)

Среднедушевые денежные доходы

-.26 (.024)

-.22 (.056)

-.32 (.005)

Коэффициент Джини

.06 (.627)

.08 (.482)

-.01 (.955)

Доля городского населения

-.34 (.003)

-.36 (.002)

-.28 (.016)

В клетках таблицы: Pearsons r (sig.). N = 74.

 

Результаты корреляционного и факторного анализа, выясняющие  внутренние взаимосвязи между рассматриваемыми в этом разделе переменными, позволяют говорить об особенностях нынешнего этапа пост советской модернизации, когда высокий уровень экономического развития, отличающий урбанизированные субъекты РФ, сочетается не только с повышением средних доходов населения, но и с усилением неравенств в их распределении.

В отличие от показателей, характеризующих экономическое состояние субъектов РФ, все избранные нами индикаторы качества социальной среды в регионах проявляют яркие связи с продолжительностью жизни населения – и во вполне предсказуемом направлении. В этом можно убедиться, обратившись к таблице 3.

Так, характер связей индикаторов социальной сплоченности/социального капитала с ОПЖ свидетельствует о том, что чем более благоприятна в регионе ситуация в приватной (семейной) сфере; чем меньше совершается самоубийств и менее выражена миграция за его пределы; а также чем ниже уровень тяжких преступлений против личности (убийств), тем выше в нем продолжительность жизни - как всего населения, так и отдельно мужчин и женщин.

Табл.3. Ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ) в регионах России:

корреляции с факторами социальной среды

Факторы:

ОПЖ

ОПЖ мужчин

ОПЖ женщин

Качество брачного поведения

.51

.48

.50

Уровень социального комфорта

.63

.60

.64

Число убийств и покушений на убийство на 100 тыс. населения

-.62

-.58

-.67

Розничная продажа водки и ликеро-водочных изделий на душу населения

-.53

-.51

-.53

В клетках таблицы: Pearsons r. Для всех коэффициентов sig. < 0.000. N = 74.

 Учитывая важную роль в формировании повышенных уровней преждевременной смертности в стране злоупотребления алкоголем, а также его влияния на другие формы девиантного поведения, самостоятельного рассмотрения заслуживает и такой показатель качества социальной среды, как розничная продажа водки и ликеро-водочных изделий на душу населения.  Анализ  связи этого показателя с ожидаемой продолжительностью жизни выявил наличие четкого паттерна (коэффициент корреляции равен -0.53, p<0.000), – чем больше крепких алкогольных напитков продается в регионе, тем ниже там продолжительность жизни – и не только мужчин, но и женщин. В результате проверки этой связи на опросных данных проекта НОБУС[1], охватывающих 47 субъектов РФ и фиксирующих, в частности, частоту потребления крепких алкогольных напитков, была выявлена та же закономерность – чем выше уровень потребления алкоголя в регионе, тем ниже там показатель ОПЖ. 

Изучение внутренней структуры используемых в нашем исследовании социальных показателей выявляет достаточно высокую степень взаимосвязанности некоторых переменных между собой. Индикатор качества брачного поведения оказался наиболее тесно связанным с уровнем потребления алкоголя. А крайние формы девиантного поведения – самоубийства и убийства – составили второй фактор.

В целом, полученные результаты говорят о том, что социальное неблагополучие является существенным фактором снижения продолжительности жизни в российских регионах. При интерпретации полученных связей между показателями качества социальной среды и ОПЖ нужно иметь в виду, что уменьшение продолжительности жизни обусловлено вовсе не тем, что, скажем, потребление алкоголя связано с распространением алкоголизма и воздействием последнего на рост смертности. Или что такие редкие формы поведения, не имеющие отношения к повседневной жизни большинства людей, как совершение убийств или самоубийств, напрямую снижают долголетие в обществе. Как и показатель качества брачных отношений, все эти индикаторы свидетельствуют, в первую очередь, о проблемах больших сообществ людей (в нашем случае регионов) – социальной дезорганизации, дискомфорте и эрозии связей и норм.

Окончательный набор экономических и социальных факторов, проявляющих независимые от влияния других переменных связи с ожидаемой продолжительностью жизни, уточнялся с использованием множественного регрессионного анализа. Его результаты представлены тремя моделями и отражены в таблице 4. В рамках первой модели оценивается та роль, которую играют параметры экономического состояния и уровня урбанизации российских

Табл.4. Ожидаемая продолжительность жизни в российских регионах:

влияние экономических и социальных факторов

(регрессионный анализ)

 

Независимые переменные:

Модель 1

Модель 2

Модель 3

B

Beta

Sig.

B

Beta

Sig.

B

Beta

Sig.

ВРП на душу населения

-2.6

E-005

-.20

.169

 

 

 

 4.0

E-006

.03

.755

Коэффициент Джини

13.47

.15

.235

 

 

 

15.76

.17

.037

Доля городского населения

 -.047

-.23

.085

 

 

 

 -.015

-.08

.432

Качество брачного поведения

 

 

 

11.07

.25

.007

 7.15

.16

.152

Социальный комфорт

 

 

 

  9.99

.43

.000

 9.20

.39

.000

Число убийств и покушений

 

 

 

 -.068

-.25

.005

 -.085

-.31

.001

Розничная продажа водки

 

 

 

 -.111

-.23

.010

 -.138

-.29

.002

Constant

64.04

 

.000

49.89

 

.000

49.92

 

.000

Adjusted R Square

.11

.65

.67

Sig. F

.013

.000

.000

В клетках таблицы – результаты OLS regressions. Зависимая переменная – ожидаемая продолжительность жизни в регионах России. N = 74.

 

регионов в формировании межрегиональных различий в продолжительности жизни. Вторая модель описывает объяснительные возможности индикаторов социальных отношений в вариабельности зависимой переменной (ОПЖ). В третьей модели изучается совместное действие экономических и социальных факторов.

Согласно модели 1, роль факторов модернизационного развития в формировании межрегиональных различий в продолжительности жизни российского населения очень незначительна. Уровень богатства регионов (ВРП на душу населения), выраженность в них доходных неравенств (коэффициент Джини) и степень урбанизированности территорий (доля городского населения), не оказывая значимого самостоятельного влияния на ОПЖ., объясняют лишь 11% вариаций зависимой переменной.

Между тем, как свидетельствует модель 2, все измеряемые нами параметры социальной среды оказывают существенное самостоятельное воздействие на межрегиональную вариабельность показателя долголетия. Причем в совокупности эти переменные позволяют объяснить значительно большую долю дисперсии зависимой переменной, чем экономические факторы, включенные в модель 1. С 11% эта доля возрастает до 65%.

Ключевая роль индикаторов качества социальных отношений в изменении показателей долголетия россиян становится особенно очевидной при рассмотрении совместного действия всех анализируемых социальных и экономических переменных, описываемого моделью 3. Ни одна из экономических переменных не определяет различия ОПЖ в рассматриваемых регионах. Все регрессионные коэффициенты оказались статистически незначимыми. Следует отметить лишь проявившееся слабое самостоятельное влияние на межрегиональную вариабельность показателя ОПЖ коэффициента Джини - чем  более выражено доходное неравенство в регионе, тем ниже продолжительность жизни. Однако этот факт требует дополнительной проверки в последующих исследованиях, поскольку наш анализ различных подвыборок регионов то подтверждал его, то опровергал. Главное же, о чем свидетельствует эта модель, - при прочих равных экономических условиях ОПЖ сильно зависит от состояния социальных отношений. Ухудшение качества этих отношений сопряжено с негативными тенденциями в здоровье населения субъектов РФ.

Таким образом, регрессионный анализ показал, что экономические факторы не оказывают непосредственного воздействия на ОПЖ регионов. Если они на нее воздействуют, то лишь опосредованно – изменяя социальную среду, которая в свою очередь, влияет на продолжительность жизни.

И, наконец, была предпринята попытка выяснить, какими обстоятельствами обусловлены различия между регионами в качестве социальной среды. С целью прояснения этого вопроса был осуществлен регрессионный анализ с использованием индикаторов, отражающих различные аспекты социальных отношений, в качестве зависимых переменных. В число объяснительных переменных был включен уже знакомый нам набор экономических показателей.

Результаты проведенного анализа свидетельствуют о том, что в более передовых в экономическом отношении регионах, более богатых, более урбанизированных (хотя и с большими доходными неравенствами) отмечаются явные признаки социального неблагополучия – ухудшение семейных отношений, рост преступности и алкоголизации населения. Можно предположить, что этот феномен – проявление особенностей модернизационного процесса, развернувшегося в постсоветский период. Экономическое развитие сопровождалось социально дестабилизирующим эффектом - происходило ухудшение социальных отношений, росла напряженность и конфликтность в обществе. Именно этим объясняется парадоксальная прямая зависимость между ухудшением здоровья и ростом экономических показателей в регионах России, неоднократно отмечавшаяся в работах наших предшественников.

Заключение. В обобщенном виде результаты нашего анализа социальных и экономических детерминант межрегиональных различий в ожидаемой продолжительности жизни российского населения по 74-ем субъектам сводятся к следующему.

Наши материалы показывают, что связь между уровнем экономического развития и здоровьем населения в российских регионах противоречит результатам, полученным  исследователями при проведении межстрановых сравнений. Богатство региона, уровень благосостояния населения, выраженность доходных неравенств, а также степень урбанизированности территории (измеряемая долей проживающих в городах) объясняют лишь очень незначительный процент вариаций зависимой переменной - ОПЖ. Еще важнее то, что в более развитых в экономическом отношении субъектах российской федерации продолжительность жизни ниже.

Мы обнаружили, что важнейшей социетальной характеристикой, обладающей  значительным потенциалом  в объяснении межрегиональных различий в ожидаемой продолжительности жизни, является качество социальной среды, характер социальных отношений. В тех субъектах РФ, где отношения между людьми характеризуются повышенной конфликтностью,  напряженностью, где высоки уровни преступности и наблюдаются явные признаки неблагополучия в приватной, семейной сфере, человеку, родившемуся сегодня, с большей долей вероятности предстоит прожить более короткую жизнь.

Повышенные риски  ухудшения качества социальной среды – состояния брачных отношений, роста потребления алкоголя, формируются, скорее, в экономически более продвинутых регионах, с большей долей проживающих в городах, более высоким ВРП и уровнем благосостояния населения, хотя и более выраженными  доходными неравенствами. Эти риски сопряжены также с нарастанием социального дискомфорта и эрозией социальных норм, зафиксированных показателями числа убийств и самоубийств.  Можно предположить, что население экономически развитых субъектов Российской Федерации, оказавшись наиболее вовлеченным в трансформационные процессы постсоветского периода, испытывало повышенные нервно-психические, стрессовые давления, проявившиеся в резком ухудшении качества социальных отношений, что, в свою очередь, негативно сказалось на состоянии здоровья и продолжительности жизни.

Литература:

 

1. Здоровье населения России в социальном контексте 90-х годов: проблемы и перспективы / под ред. В.И.Стародубова, Ю.М.Михайловой, А.Е.Ивановой. М.: Медицина, 2003.

2. Львов Д. Вернуть народу ренту. М.: Изд-во Эксмо, Изд-во Алгоритм, 2004. -256с

3. Иванов В.Н., Суворов А.В. Проблемы охраны здоровья населения России // Проблемы прогнозирования. 2003. №3. С. 99-113.

4. Неравенство и смертность в России. Коллективная монография / Под ред. В. Школьникова, Е. Андреева и Т. Малевой. М.: Московский Центр Карнеги, 2000.

5. Русинова Н., Браун Дж., Панова Л. Социальные неравенства в здоровье петербуржцев в первом постсоветском десятилетии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2003, т.6, Спецвыпуск “Санкт-Петербург в зеркале социологии”. С. 331-368.

6. Leon; David A., Laurent Chenet, Vladimir M. Shkolnikov, Sergei Zakharov, Judith Shapiro, Galina Rakhmanova, Sergei Vassin, Martin McKee.  Huge Variation in Russian Mortality Rates 1984-94: Artifact, Alcohol, or What? // The Lancet. 1997. Vol. 350. Issue 9075. Pp. 383-88.

7. Bloom, David E., Canning, David. The Health and Wealth of Nations // Science. 2000. Vol. 287. Issue 5456. Pp. 1207-1209.

8. Preston, Samuel H. The Changing Relation Between Mortality and Level of Economic Development // Population Studies. 1975. Vol. 29. Issue 2. Pp. 231-248.

9. Subramanian, S. V., Paolo Belli, and Ichiro Kawachi.  The Macroeconomic Determinants of Health // Annual Review of Public Health. 2002. Vol. 23. Pp. 287-302.

10. Римашевская Н., Кислицина О. Неравенство доходов и здоровье // Народонаселение. 2004. №2. С.5-17.

11. Rodgers, G.B. Income and Inequality as Determinants of Mortality: An International Cross-Section Analysis // Population Studies. 1979. Vol. 33. Issue 2. Pp. 343-351.

12.  Wilkinson, Richard G. Income Inequality, Social Cohesion and Health: Clarifying the Theory – A Reply to Muntaner and Lynch // International Journal of Health Services. 1999. Vol. 29. № 3. Pp. 525-543.

13. Wilkinson, Richard G. The Impact of Inequality: How to Make Sick Societies Healthier. New York: New Press, 2005.

14. Wilkinson, Richard G., and Kate E. Pickett. Income Inequality and Population Health: A Review and Exploration of Evidence // Social Science and Medicine. 2006. Vol. 62. Issue 7. Pp. 1768-1784.

15. Kawachi, Ichiro, Bruce P Kennedy. Socioeconomic Determinants of Health: Health and Social Cohesion: Why Care About Income Inequality? // British Medical Journal. 1997. Vol. 314. № 7086. Pp. 1037-1040.

16. Kawachi, Ichiro, Bruce P Kennedy, Kimberly Lochner, Deborah Prothrow-Stith. Social Capital, Income Inequality, and Mortality // American Journal of Public Health. 1997. Vol. 87. Issue 9. Pp. 1491-1498.

17. Kennedy, Bruce P., Ichiro Kawachi, and Elizabeth Brainerd. The Role of Social Capital in the Russian Mortality Crisis // World Development. 1998. Vol. 26. № 11. Pp. 2029-2043.

18. Lynch, John W., George Davey Smith, George A Kaplan, James S House.  Income Inequality and Mortality: Importance to Health of Individual Income, Psychosocial Environment, or Material Conditions // British Medical Journal. 2000. Vol. 320. № 7243. Pp. 1200-1204.

19. Walberg, Peder, Martin McKee, Vladimir Shkolnikov, Laurent Chenet, David A Leon. Economic Change, Crime, and Mortality Crisis in Russia: Regional Analysis // British Medical Journal.1998. Vol. 317. № 7154. Pp. 312-318.

20. Тапилина В.С. Социально-экономическая дифференциация и здоровье населения России // ЭКО. 2002. № 2. С.114-125.

21. Прохоров Б.Б. Динамика социально-экономического реформирования России в   медико-демографических показателях // Проблемы прогнозирования. 2006. №5. С. 124-137.

22. Cockerham, William C. The Social Determinants of the Decline of Life Expectancy in Russia and Eastern Europe: A Lifestyle Explanation // Journal of Health and Social Behavior. 1997. Vol. 38. Issue 2. Pp. 117-130.

23. Cockerham, William C. Health Lifestyles in Russia // Social Science and Medicine. 2000. Vol. 51. Issue 9. Pp.1313-1324.

24. Bobak, Martin, Hynek Pikhart, Richard Rose, Clyde Hertzman and Michael Marmot. Socioeconomic Factors, Material Inequalities, and Perceived Control in Self Rated Health: Cross-Sectional Data from Seven Post-Communist Countries // Social Science and Medicine. 2000. Vol. 51. Issue 9. Pp. 1343-1350.

25. Lindström, Christine, and Martin Lindström. “Social Capital”, GNP per Capita, Relative Income, and Health: An Ecological Study of 23 Countries // International Journal of Health Services. 2006.  Vol. 36. № 4. Pp. 679-696.

26. Регионы России: Стат. Сб. в 2 т. / Госкомстат России. М.: 2001. 827 с.

27. Информационно-аналитическая система Социально-Экономических Показателей (ИАССЭП). Сайт ЦЭМИ РАН // http://server1.data.cemi.rssi.ru

28. Социально-экономическое состояние субъектов Российской Федерации. Сайт ЦЭМИ РАН: Сайт ЦЭМИ РАН // http://sphera.cemi.rssi.ru

 



[1] Национальное обследование благосостояния и участия населения в социальных программах - НОБУС, проведенное Госкомстатом при содействии Всемирного Банка в 2003г. (см. http://web.worldbank.org).

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 1.06.07 Уважаемые коллеги! (И.Б.Назарова)
  •  
      Дискуссия