Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Гендерные стереотипы в современной России

с 1.05.06 по 7.07.06

Гендерные стереотипы и логика социальных отношений

Н.М.Римашевская
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Прошло более 20 лет с тех пор, как в России активно распространяется гендерная идеология. В общественное сознание, независимо от нашего желания, внедряются новые теории,   понятия, терминология. Гендер все активнее воздействует на социальные отношения. В течение этого времени, с 1985 по 2005г.г.

Прошло более 20 лет с тех пор, как в России активно распространяется гендерная идеология. В общественное сознание, независимо от нашего желания, внедряются новые теории,  понятия, терминология. Гендер все активнее воздействует на социальные отношения. В течение этого времени, с 1985 по 2005г.г. взаимоотношения между гендерной идеологией и обществом носило разный оттенок: от «расцвета» до «заката». 90-е годы можно рассматривать активным периодом; эти годы определяются как «гендерное десятилетие», в течение которого решающую роль играли не только исследовательницы, получившие представление о гендере из западных источников, но даже некоторые управленческие структуры вплоть до самого высокого уровня. Активную роль в свое время играла заместитель председателя Правительства, под руководством которой была разработана концепция деяйствий для достижения гендерного равенства в российском обществе. Создание условий для обеспечения равноправия полов в государственной повседневной деятельности - основа и базис демократического общества, вступившего в двадцать первый век.[1]

 

Отчасти подобные процессы были проявлением революционного цикла постсоветской истории. Однако этот «взлет» быстро погас, когда модными стали прагматики, исповедующие ценности крайнего индивидуализма, и стремление к личному успеху, а к власти пришли создатели жесткой «вертикали». Подобный «перепад» в отношении гендерной идеологии заставил обратиться к ней с практической точки зрения, рассмотрев ее значимость с позиции социальных отношений и социально-экономической политики. Возник закономерный вопрос: может быть в России действительно складывается такая ситуация, когда достаточно заниматься теоретическими аспектами гендерных отношений, чему-то учить студентов а социально-экономическое развитие страны на макро- и микроуровне как шло так и будет идти своим путем? Возможно следует ограничиться многолетними дискуссиями о равных правах и равных возможностях женщины и мужчины? А может быть достаточно лишь увеличить число женщин в парламенте?

 

Однако, гендерные проблемы, обострившиеся в условиях формирования рыночных отношений, оказались серьезным вызовом  институциональным и общественным структурам. И неудивительно, что в рамках гендерных отношений все чаще возникают обострения, связанные с гендерными стереотипами, гендерной асимметрией, гендерной дискриминацией и тому подобными явлениями.

Нужны адекватные оценки этому процессу.

 

О чем все-таки идет речь? Лишь о равных правах и равных возможностях женщин и мужчин? Или общество должен волновать набор конкретных следствий, вытекающих из существования гендерных стереотипов. И что такое гендерные стереотипы? На какой основе они возникают? Как они соотносятся с развитием общества?

 

Уже первые шаги по пути рыночных реформ показали, что социально-экономические трансформации не были и не могли быть гендерно нейтральными. Переход к рынку сопровождается, с одной стороны, свертыванием социальных программ, затрагивающих в большей мере женщин, а с другой – продуцирует повышение новых требований к рабочей силе в контексте развития современных информационных технологий. В результате, репродуктивная, воспроизводственная в широком смысле слова, деятельность женщин, реализуемая преимущественно в семье, возрастает, а продуктивная (производительная), включенная в общественное производство – снижается. Женская рабочая сила обременена комплексом социальных факторов: она рожает, получает оплачиваемый отпуск, нуждается в социальных услугах и социальной помощи. Предприниматели не заинтересованы в таком работнике. Он усложняет организацию труда и функционирование предприятия, требует дополнительных расходов, увеличивает издержки производства. Круг «трудовых льгот» для работающих женщин с детьми достаточно широк, а возможности выхода из сферы оплачиваемой занятости становится совсем легким. Так меняется социальный статус женщин и гендерные взаимоотношения.

 

На этом фоне вырабатывается новый гендерный стереотип, в основе которого лежат давно сформировавшиеся патриархатные представления, а кроме того – биологические особенности женщины, дополняемые принципиальной важностью «женственности» и «мужественности».

К чему сводится гендерный стереотип?

 

Он базируется на «первородстве» мужчины и «естественном предназначении» женщины: первый выполняет функции добытчика, а вторая – хранит семейный очаг. Домашняя работа воспринимается как «частная жизнь», менее важная для общества, чем публичное  пространство, в котором существуют профессиональные занятия, экономика и политика.

 

Существует два устоявшихся мнения относительно гендерных предпочтений работодателей. Первый связан с тем, что, женская рабочая сила является менее «выгодной» и более затратной. Во многом подобный стереотип, помимо глубоких социально-культурных корней, базируется на действующих сегодня правовых льготах и гарантиях, предоставляемых работающим женщинам. Это, разумеется, снижает привлекательность женщины как работника и является причиной предпочтительного отношения к использованию мужского труда. Подобный стереотип подкрепляется также и тем, что основную нагрузку по ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей несет женщина. Кроме того, среди профессионалов господствуют представления, о том, что существуют «женские» и «мужские» профессии. А это, в свою очередь, не может не вызывать гендерной сегрегации.

 

Обозначенное разделение ролевых функций женщины и мужчины приводит к серьезной гендерной асимметрии в жизни общества, сопровождаемой целым каскадом негативных последствий и социальных вызовов нового времени.

 

Вот некоторые из них, наиболее существенные и обострившиеся в условиях рынка.

 

Первый уровень негативных последствий состоит в том, что представительница прекрасного пола в силу двойной занятости, обретя семью, быстро теряет темп в процессе социальной мобильности. Она в меньшей степени повышает свою квалификацию и становится источником рабочей силы низкого качества, или, как сегодня принято говорить, «второго сорта»

 

Дискриминационные практики на рынке труда, несмотря на более высокое профессиональное образование женщин, включая занятых,[2] приводят к тому, что их статус ниже и характеризуется «социальной пирамидой», в соответствии с которым чем выше положение работника, тем ниже доля женщин на этом уровне. Так, среди ректоров вузов 7% женщин и 93% мужчин, а среди старших преподавателей 68% женщин и 31% мужчин;[3] То же самое наблюдается в учреждениях здравоохранения и культуры, а также – и в любой другой организации.Существует метафорическое определение возможного роста женской карьеры – «стеклянный потолок»: она видит и чувствует возможности своей вертикальной мобильности, но не может реализоваться, а если продвигается вверх то разбивает его. «Стеклянный потолок», как образное выражение появилось в мировой литературе в 70-е годы ХХ века, для обозначения невидимых искусственных барьеров в форме предубеждений и организационных преград, препятствующих женщинам занимать высшие управленческие должности. Фактически эта формула отражает неравенство полов, особенно на верхних этажах социальной иерархии. Женщины и мужчины имеют разный доступ к ресурсам, возможностям трудоустройства и статусу.Высокий профессионализм и специфические (системность) способности женщин, к сожалению, не используются или недостаточно (мало) используются в управлении на разных уровнях и ступенях. В результате, основываясь исключительно на мужской «силе», все пробивающей там, где надо и не надо, эта сфера становится в России все менее эффективной.

 

Существует также горизонтальная сегрегация («стеклянные стены»), которая характеризует различия мужских и женских рабочих мест. Мужчины в результате находятся на более квалифицированных, ответственных и лучше оплачиваемых рабочих местах. Женщины занимают менее значимые позиции и переходят чаще на гибкие рынки труда. В следствие этого возникает отраслевая сегрегация, которая  сформировала набор «женских» и «мужских» сфер занятости. К феминизированным отраслям относятся здравоохранение, физическая культура и социальное обеспечение, образование, где доля женщин 80%, финансы, кредит, страхование, пенсионное обеспечение с более низким удельным весом женщин - 68%. Динамика отраслевых различий по признаку пола свидетельствует об устойчивом нарастании отраслевой гендерной сегрегации в российской экономике[4]. (Индекс Дункана за 1980 по 1998 увеличился с 28,3 до 34);

 

Мужчины в основном оказались собственниками и владельцами предприятий. Обладая большей «силой» они стали во главе процесса приватизации, а в последствии и – работодателями. Среди предпринимателей лишь 35% женщин, но 65% мужчин[5]. Занимая ранее основные руководящие посты в правительстве и возглавляя производства (директорат), они получили в свое фактическое владение большую часть приватизированной государственной собственности. Мужчины все более активно проявляют агрессивный стиль деятельности, рассматривая произвол как эффективное  средство достижения цели.

 

Меньше женщин вовлечено и в негосударственный сектор. Там им предлагается узкий, менее оплачиваемый круг исполнительских профессий. Предприниматели освобождаются от наименее эффективной рабочей силы, т.е. от женщин. В их представлении трудовые качества работников сильно обусловлены его полом, а не конкретными характеристиками образования и квалификации; все более  распространенным  становится также социально-пассивная позиция женщин.

Абсолютная и относительная численность безработных женщин меньше, чем безработных мужчин: 7,5% среди женщин и 8,3% среди мужчин.[6] Однако продолжительность поиска работы у женщин длительнее (8,6 месяцев), чем у мужчин (7,9 месяцев)[7]; кроме того, доля женщин-безработных со средним и высшим профессиональным образованием значительнее. Особенность женской безработицы состоит в том, что это – «квалифицированная» безработица. Женщины, потерявшие работу, имеют значительно более высокий уровень образования по сравнению с безработными мужчинами.

 

Указанные аспекты проявления последствий гендерных стереотипов свидетельствуют о существенной дискриминации женщин по разным направлениям. Это становится особенно очевидным, если сферу экономики дополнить данными об аналогичных процессах, протекающих в области политики.

 

К чему приводит гендерная дискриминация и сегрегация женщины в экономике, как, впрочем, и в политике? Основной следствие сводится к тому, что человеческий и интеллектуальный  потенциал женщин либо используется недостаточно и неэффективно, либо вообще не используется, и общество в связи с этим несет громадные потери. Человеческий капитал женщин, отличающийся высоким качеством, просто пропадает. Гендерные стереотипы не так безобидны, как это кажется с первого взгляда. Они не только нарушают равные права и равные возможности вследствие позитивной дискриминации путем установления помощи женщине со стороны общества в виде различного рода льгот и привилегий в силу ее биологических функций.

 

Весь комплекс условий жизни женщин, как в семье, так и в сфере занятости на производстве, определяемый гендерными стереотипами, требует осмысления складывающейся ситуации применительно к конкретным российским реалиям, связанным с социально-экономическими трансформациями. Необходим четкий ответ на вопрос о том, насколько существование гендерной дискриминации и сегрегации опасно не только для женщин, но и для общества в целом. Где та граница, которая отделяет неравенство женщин, вызванное их физиологическими особенностями, от гендерной асимметрии, связанной с гендерными стереотипами? Какие в результате возникают последствия? Опасны ли они и для кого?

 

И здесь уместно говорить о втором уровне последствий, вытекающих из представлений о гендерных стереотипах. Главное здесь – это дискриминация в оплате мужского и женского труда, что связано не столько с уровнем их профессиональной занятости, сколько с фактором дифференциации заработков межотраслевого характера, которая на самом деле не имеет объективной основы. С изменением уровня оплаты труда в отдельных отраслях сдвигается и доля занятых в них женщин: чем выше среднеотраслевая заработная плата, тем меньше остается женщин на предприятиях этой отрасли, и - наоборот.

 

В 2003 г. отношение заработной платы женщин к заработной плате мужчин в экономике страны составляло 64%, что близко к оценкам того же показателя в 90-х годах.[8]. Активные экономические реформы усилили отставание темпов роста оплаты труда в «феминизированных» отраслях. Так, самый низкий уровень средней заработной платы по отношению к оплате труда в экономике в целом в 2003 г. составил в сельском хозяйстве – 39%, в лесном хозяйстве – 59%, в образовании – 62%, в культуре и искусстве – 63%, в здравоохранении, физической культуре и социальном обеспечении – 68%.[9] Между тем, нет серьезных оснований предполагать, что уровень образования и квалификации, необходимый, например для работы в здравоохранении, ниже, чем требуемый в промышленности и строительстве.

 

В условиях, когда большая часть занятого населения трудится по найму, уровень заработной платы определяет материальное обеспечение индивидов и домохозяйств, а также экономические инвестиции в человеческий капитал. Кроме того, гендерное равенство оплаты труда во многом формирует внутрисемейные позиции супругов, обеспечивает равный доступ к семейным расходам, создает/не создает основу для экономической независимости женщин.

 

В большинстве случаев средний заработок женщин существенно ниже заработка мужчин в рамках одной и той же профессии. Различия в доходах предпринимателей и самозанятых по признаку пола еще выше. Распределение оплаты труда показывает, что ниже общей средней получают 32% мужчин (менее трети) и 58% женщин (более половины).[10]

 

Гендерная дифференциация заработной платы имеет двойственную природу. Во-первых, ее определяют господствующие в обществе патриархатные установки и, во-вторых, женщины традиционно сосредотачивались в феминизированных отраслях промышленности и обслуживания, где труд оплачивается дешевле. Исторически сложилось так, что в потребительском комплексе, который еще в советское время рассматривался с меньшей народнохозяйственной значимостью, были более низкие заработки и меньше работало мужчин. Основными занятыми в этих отраслях были женщины, и низкие заработки можно было здесь легко удерживать, т.к. они, как правило, оказывались вторыми работниками семьи. Так создавался «порочный круг» в  оплате труда женщин и мужчин, а в здравоохранении и образовании складывались неоправданно  низкая заработная плата.

 В 2004г. 27% работающего населения получало заработки на уровне и ниже прожиточного минимума.[11] А кто эти 27%, которые работают по 8 часов в день и не удостаиваются за свой труд даже прожиточного минимума сформированного на уровне физиологического выживания? Статистика показывает, что к ним относится половина работников в отраслях культуры и искусства. В образовании, легкой промышленности, в торговле и общественном питании их более 40%. В то же время известна гендерная занятость в феминизированных отраслях. Если совместить два ряда указанных цифр, то получим около 14 млн. низкооплачиваемых и совсем низкооплачиваемых женщин.

 

С недостойной оплатой труда молодых женщин связаны все формы их асоциального поведения, начиная с роста алкоголизма, наркомании, криминальности и проституции, в том числе проституции «на вывоз»[12].

 

Заработная плата определяет уровень и соотношение их пенсионного обеспечения. Так и должно быть, когда речь идет о государственном социальном страховании. Реальная ситуация складывается таким образом, что старость в России имеет «женское лицо», т.к. доля женщин в пенсионном возрасте почти в три раза выше доли престарелых мужчин; ведь продолжительность предстоящей жизни у женщин на 12-13 лет больше. В России пенсии сегодня связаны с оплатой труда лишь в том отношении, что у женщин они также низки как и заработки; ведь средняя назначенная пенсия сегодня составляет менее 30% от средней заработной платы. Если речь идет об уровне назначенных в данном году пенсий, то гендерное соотношение их различается менее чем на 10%. Данное обстоятельство определяется двумя факторами. Во-первых, пенсионная система устроена так, что различия пенсий слабо связаны с различиями в оплате труда и стажем трудовой деятельности; т.к. они превратились в банальные пособия по старости. Во-вторых, назначенные пенсии существенно отличаются от реально получаемых, т.к. последние в большей мере определяются ранее установленным низким уровнем заработка, который имел место работник в момент выхода на пенсию. Поэтому гендерные различия пенсий всех лет назначения составляют около 10-20%, и самые низкие пенсии получают женщины в возрасте 70 лет и старше. Общая численность пенсионеров с чрезвычайно низкими выплатами, по нашим оценкам, составляет около 17 млн.человек. По отношению к этим женщинам, возникают проблемы перед следующим поколением, которые не только должны опекать престарелых родственников, но и помогать им материально.

 

Среди женщин из бедных групп решающая доля относится к материнским семьям, где либо мать и дети, либо семьи с детьми-инвалидами. Таких женщин по нашим оценкам около 4 млн.человек.

Таким образом около 35 (14+17+4) млн. женщин находятся в существенно худшем материальном положении, чем их «равноправные мужчины». А это половина всех женщин или около двух третей, если не считать тех, кто находится в дотрудоспособном возрасте. Цифры угнетающие, которые не могут и не должны никого оставить в покое.

 

Разумеется, что приведенные цифры имеют экспертный характер и расчеты осуществлены на основе регламентной статистики. Но важен алгоритм и дополнительная детальная информация, которая позволит уточнить оценки. Однако основной вывод останется неизменным. У бедности «женское лицо», а материальное положение значительно хуже у женщин, чем у мужчин[13]. Реальные причины этого коренятся в гендерных стереотипах, господствующих в нашем обществе, которые определяют все, начиная от дискриминации занятости и кончая назначенными пенсиями.

 

Однако проблема состоит не только в глубокой гендерной асимметрии, отсутствии равенства и возможностей. Важным становится и другой аспект ситуации, который делает особенно активным вопрос, относительно того, какое общество мы создаем – социальное или чисто либеральное (рыночное). Если абсолютно рыночное, то бедные (в данном случае – женщины) сами должны выживать и находить соответствующие пути. Но российский проект (в соответствии с конституцией) – это социальное государство. А следовательно, существует задача преодоления бедности тех, кто оказался в ней по разным причинам. И тогда чрезвычайно важным становится борьба с гендерными стереотипами.

 

 Особенно прозрачным оказывается значение гендерных асимметрий, дискриминаций и сегрегаций. Кроме социально-экономического они имеют ярко выраженный матримониально-демографический  аспект. Наблюдается не только «женское лицо» бедности, но просматривается ее мультипликация, когда женщина трудится в «феминизированной» отрасли, находится в основании «профессиональной пирамиды», является, единственным кормильцем в неполной семье и постепенно перемещается в маргинальные слои общества. А феномен мультипликации ведет к застойной бедности, с которой значительно труднее бороться.

 

Третий уровень негативных последствий, определяемых гендерными стереотипами, формируется в результате проникновения принципа дискриминации женщин во внутрисемейные отношения.

Следствием экономических различий в положении мужчин и женщин является три серьезных социально-демографических проблемы: а) высокая бедность женщин; б) более слабые позиции женщин во внутрисемейных отношениях; в) худшее состояние индивидуального здоровья, которое неизбежно влечет за собой снижающийся уровень здоровья детей при рождении.[14]

 

 Гендерное неравенство оплаты труда во многом формирует внутрисемейные позиции супругов. Вытеснение женщины из сферы производства и более существенное падение ее материальной обеспеченности усиливает гендерную асимметрию внутри семьи за счет увеличения объема бытовых нагрузок. А это вносит в семейные отношения излишние напряжения и дестабилизирует их. Между тем, известно, что выполнение семьей своих репродуктивных и, в целом, воспроизводственных функций зависит, в первую очередь, от стабильности и устойчивости брака, т.е. от его качественных характеристик.

 

Исследования показывают, что главный фактор, определяющий качество брака – это удовлетворенность супругов разделением труда в сфере ведения домашнего хозяйства и в уходе за детьми и престарелыми родственниками. Гендерное разделение труда в России пока что чрезвычайно патриархатно: в политической сфере и профессиональной деятельности доминируют мужчины, а основная функция женщин – это «эмоциональная работа» в семье. Следует также учитывать, что семья в новых условиях принимает на себя не только потребительские, но и производственные функции, что влечет за собой дополнительные нагрузки. Расширяется надомный труд женщин, включая функции недоступной для большинства домохозяйств сферы обслуживания; возникает семейный бизнес и фермерские хозяйства, базирующиеся на семейном труде. На женщину фактически ложатся все функции по полному воспитанию детей, о чем свидетельствует феномен «отсутствующего отца», практическое исчезновение роли «русской бабушки». Семейным бюджетом призвана управлять чаще женщина, от которой прежде всего и зависит климат в семье, в свою очередь, определяемый ее социальным статусом и трудовой активностью[15].

 

Достигнутое в тоталитарную эпоху «равенство» женщины и мужчины в общественной сфере (имеется в виду преимущественно уровень образования и занятости), а также экономическая независимость женщины, возникшая вследствие поголовного вовлечения «слабой половины» в производство – это то колесо российской истории, которое не только трудно, но практически невозможно безболезненно развернуть назад. Следствием социально-экономических трансформаций, ориентированных на формирование рыночных отношений, фактически возник феномен «ренессанса» патриархатности, усиливший  гендерную асимметрию.

 

Ухудшение положения женщины в обществе и семье вызывает нестабильность брака и семейных отношений, падение его качества, когда конечным этапом этих деструктивных процессов становится развод. Об этом свидетельствует динамика их роста в последнее десятилетие. В 2003-2004 годам на три брака загсы регистируют два развода[16]. Женщины сегодня не всегда согласны с тем положением, которое отводят им мужчины. Так, известно, что 70% разводов в России происходит по инициативе женщин. Кроме того, складывающиеся в этих условиях внутрисемейные отношения вызывают усиление гендерного насилия, особенно домашнего, которое сегодня все более активно выходит на «белый свет».[17]

 

Дестабилизация семейных структур, являющихся фундаментом любого общества, ведет к разрушению его социальных основ и нормального воспроизводства населения, что, в свою очередь, сужает базу демографических процессов, приводя к депопуляции и деградации генофонда.

 

Наиболее острым следствием «торжества» гендерных стереотипов патриархатности, проявившегося на фоне охватившего все стороны российской жизни кризиса явилось падение физического, психического и социального здоровья, как на уровне популяции, так и на уровне индивида. Это – четвертый уровень воздействия гендерных стереотипов.

 

Несмотря на то, что продолжительность предстоящей жизни у мужчин (популяционное здоровье) сегодня на 13 лет меньше, чем у женщин, из которых 5 лет жизни они потеряли за последнее десятилетие, индекаторы индивидуального здоровья во всех возрастных группах у женщин ниже: примерно, на одну десятую не только по самооценкам, но и по показателям распространенности хронических болезней, тяжести и множественности патологий.[18]

 

Объяснение этому парадоксу следует искать в том, что организм женщин генетически более устойчив против негативных факторов нездоровья и определяется популяционной ролью женщины как продолжательницы человеческого рода. В то же время низкие характеристики ее индивидуального здоровья объясняются высокими социальными и биологическими нагрузками: рождение и воспитание детей, трудности современного быта, вызванные падением жизненного уровня, высокие показатели абортов. Отчасти ситуацию компенсирует сравнительно более витальное поведение женщин: они внимательнее относятся к своему состоянию, чаще обращаются к врачам, больше денег тратят на медицину. Мужчины, напротив, лечатся крайне неохотно, чаще ведут патологический образ жизни (алкоголь, курение), а в результате умирают в более молодом возрасте.

 

Индивидуальное нездоровье женщин самым непосредственным образом сказываются на состоянии детей. Основные патологии беременных включают: анемию, болезни почек, поздний токсикоз, болезни системы кровообращения. Динамика их здоровья (в % % к числу закончивших беременность) свидетельствует о том, что главной патологией является анемия, которой охвачены около 43% беременных (2004г.) Исследования показывают, что развитие патологических состояний и заболеваний у беременных женщин и их детей находятся в жесткой причинно-следственной связи с дефицитом питания[19]. Специальными исследованиями установлено, что на начало беременности к категории здоровых относились только 13% женщин. За период с 1990 г. до 2003 г. рост анемии у беременных составил 3,5 раза с 12% до 43%. А ухудшение здоровья беременных сопровождается снижением числа нормальных родов, к которым можно отнести менее трети. Больные же женщины воспроизводят больных детей, как бедные женщины – бедных.[20] Статистика показывает, что вслед за ростом анемии у беременных увеличивается доля рожденных уже больными. Их сегодня более одной трети. Причем они не компенсируют свое здоровье на протяжении жизненного цикла, и вступая в детородный возраст,. сами рожают больных. Так, общество попадает в «социальную воронку», из которой можно выйти лишь усилиями нескольких поколений.

 

Но гендерные стереотипы негативным образом сказались не только на положении женщин Не меньший урон несут и мужчины, многие из которых не смогли выдержать правил конкурентной игры, возникших в зарождающейся  рыночной среде, имеющей часто криминальный характер, неразвитую рыночную инфраструктуру, слабое государственное регулирование.

 

Формирование и усиление гендерных стереотипов через средства массовой информации, утверждающих патриархальную семью, в которой муж – кормилиц, а жена – домохозяйка, а также необходимость достижения высокого уровня жизни, отводят часто невыполнимую роль главе домохозяйства. Неумение или невозможность справиться со своей новой ролью «единственного кормильца» в семье вызывает у мужчин постоянное беспокойство, депрессию, нарушение сна, когда вместо отдыха человек мучительно думает, как обеспечить достойный уровень жизни своим близким. А возникающие последствия отнюдь не утешительны. Они неизбежно приводят к тяжелым заболеваниям сердечно-сосудистой системы, заканчиваясь подчас инфарктом или инсультом, особенно при наличии вредных привычек. Неудивительно, что «приход рынка», сопровождается  небывалой сверхсмертностью мужчин.

 

Рассмотрение различных аспектов гендерных стереотипов и последствия их влияния в контексте гендерной асимметрии свидетельствует о том, что наиболее серьезным моментом в данном процессе является возникновение источника дополнительного социального напряжения, социальной «сшибки», когда новые возможности, открывающиеся вместе с демократизацией социальных отношений, приходят в противоречие с реальностью их осуществления. Более того, в условиях социально-экономического кризиса, который переживает Россия, женщины столкнулись с новыми трудностями и проблемами, которые, выступая как вызовы эпохи, требуют незамедлительного ответа со стороны общества. Исследования показывают, как гендерные стереотипы воздействуют на социальные отношения, внося негативные коррективы в их структуры. Как, из, казалось бы, безобидных утверждений патриархатной идеологии, возникает  экономическая дискриминация в сфере труда и собственности, а затем – низкая материальная обеспеченность и бедность женщин, ведущая к дестабилизации внутрисемейных отношений, а затем – к гендерной асимметрии здоровья и к процессам депопуляции, попадая в заколдованный круг ослабления качества населения. Если мы хотим разрушить этот порочный круг, то совершенно очевидно, что необходима постоянная, ритмичная, настойчивая деятельность во всех сферах жизни страны с целью изменения не только гендерной идеологии и менталитета народа всеми средствами  гендерного просвещения, но также реального сдвига в положении женщин, разрушения патриархатной картины мира, путем не только законодательной, но фактической перестройки социальных отношений.[21]

 

Основная работа должна проходить «внизу», на уровне жизнедеятельности конкретных людей: при ЖЭКах, в первичных звеньях муниципалитетов, и обслуживающих структур (отделы пенсионирования, милиции, текущей регистрации и т.д.). При этом надо шире использовать существующие сети неправительственных организаций, особенно женских, которые практически являются фундаментом гражданского общества. Активизация общественных организаций позволяет понять наиболее острые и насущные проблемы населения, локализованные на конкретной территории.

 

Организация подобной деятельности требует специального обучения женщин с целью установления личных контактов, мониторинга служебного роста, наставничества и планирования замещения управленческих позиций.  Приемлемой может быть следующая модель:

 

            · каждый субъект федерации проводит обучение в рамках 2-3 сессий применительно к проблемам своего региона;

            · ежегодно осуществляется всероссийская сессия по обобщению территориальных результатов по очереди в разных регионах;

            · обучение продолжается в течение двух лет с небольшим отрывом от производства, если привлекается работник, с выдачей специального диплома.

 

В основе такого обучения положены новые социальные технологии, которые подлежат специальной разработке и касаются организационно-политической деятельности на самом низком территориальном уровне в структурах самоуправления. При этом можно эффективно использовать практический опыт отдельных политических деятельниц, начиная с участия в образовательной подготовке. Это в первую очередь может касаться женщин, занимающих позиции послов, министров, руководителей крупных административных организаций и учреждений, а также преуспевающих в бизнесе.

 

Разумеется, необходимо соответствующее финансирование, без которого практически невозможно получить каких-либо существенных результатов


[1] Доклад. Гендерное равенство в России. Минтрул РФ, Институт Экономики РАН, м.2001.

[2]  Высшее профессиональное образование среди занятых имеют 54% женщин и 46% мужчин. «Женщины и мужчины России», 2004.М., с.97.

[3] Там же, с.84.

[4] Там же, с.94.

[5] Там же, с.97.

[6] Там же,с.127.

[7] Там же, с.130.

[8] Там же, с.108.

[9] Там же, с.108.

[10] Статистический бюллетень №9 М.2004, с.44.

[11] Там же, с.49.

[12]  Е.Тюрюканова. Женская миграция и насилие в кн. «Разорвать круг молчания… О насилии в отношении женщин» под ред Н.М.Римашевской.

[13] Овчарова Л.Н.  Бедность в гендерной проекции в странах с переходной экономикой. Ж. «Народонаселение»,3.2002, с.34.

[14] Подробное изложение этой проблемы см. Н.М.Римашевская. Положение детей и качество человеческого потенциала в России. «Народонаселение». 3. 2002, с.5

[15] Н.Римашевская, Д.Ванной, М.Малышева, Л.Куббанс,Е.Мещеркина, М.Псклакова. Окно в русскую частную жизнь. Academia.1989г.

[16] Женщины и мужчины России. 2004. М.2004, с.40

[17] «Разорвать круг молчания… О насилии в отношении женщин», под ред. Н.М.Римашевской, М. ИСЭПН РАН, 2005г.

[18] Женщина, мужчина, семья в России: последняя треть ХХ в. Проект  «Таганрог», под ред.Н.Римашевской. М.2001,с.232.

[19] И.Каткова, Е.Андрюшина, В.Катков. Проблемы рождаемости и совершенствования системы охраны материнства и детства. Ж. «Народонаселение», 4, 2004,с.21

[20] Российский статистический ежегодник. Росстат, М.1997, 2003г.г.

[21] Об этом подробно см. Ольга Здравомыслова, Наталья Кагай. «Представление о гендере связано с  осознанием личности». Университет Каггари-Горбачев – Фонд, ИСЭПН РАН, М.2005.

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия