Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Гендерные стереотипы в современной России

с 1.05.06 по 7.07.06

Социальная структура и гендерные стереотипы малого предпринимательства: гендерные аспекты предпринимательской деятельности (на примере малого предпринимательства города Ульяновска).

Сергей Красильников
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Актуальность изучения гендерной структуры малого предпринимательства базируется на предположении о том, что гендерная идентичность детерминирует предпринимательскую деятельность малых предпринимателей, а значит, результаты эмпирического исследования гендерной структуры малого предпринимательства могут быть использованы для построения прогностической

Актуальность изучения гендерной структуры малого предпринимательства базируется на предположении о том, что гендерная идентичность детерминирует предпринимательскую деятельность малых предпринимателей, а значит, результаты эмпирического исследования гендерной структуры малого предпринимательства могут быть использованы для построения прогностической модели индивидуальной предпринимательской деятельности [1; 3; 9; 13]. Эта гипотеза верифицировалась в ходе социологического исследования малого предпринимательства города Ульяновска в ноябре – декабре 2005 года.

Объектом исследования являлась гендерная структура малого предпринимательства, то есть совокупность относительно устойчивых отношений малых предпринимателей, сформированная в результате гендерной дифференциации, интеграции и идентификации малого предпринимательства [1]. Гендерная структура малого предпринимательства и его социальная укорененность приобретают первостепенное значение в контексте риска (Ф. Найт) и «ограниченной рациональности», которые являются непременными условиями предпринимательского действия [14].

Предметом исследования было изучение влияния гендерной структуры малого предпринимательства на индивидуальную предпринимательскую деятельность, то есть при помощи корреляционного анализа определялся характер (качественный аспект) влияния, а при помощи факторного анализа выявлялась степень (количественный аспект) влияния гендерной структуры малого предпринимательства на индивидуальную предпринимательскую деятельность. Субъектами исследования являлись индивидуальные предприниматели, физические лица, занимающиеся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица [11].

Цель исследования – изучение характера и степени взаимосвязи гендерной структуры малого предпринимательства и индивидуальной предпринимательской деятельности. В исследовании использовался метод анкетного опроса, применялись методики неоконченных предложений, модифицированный вопросник Куна – Макпартленда для изучения социальной идентификации малого предпринимательства, а также «мягкая» методика изучения ценностных ориентаций малого предпринимательства [7; 12; 15]. Выборочная совокупность формировалась случайным бесповторным отбором, объем выборки составил 134 респондента. Результаты эмпирического исследования гендерной структуры малого предпринимательства могут быть полезны при разработке оптимальных и адекватных мер по поддержке и развитию малого бизнеса, а также при разработке и в ходе реализации бизнес-стратегий предпринимателями разного уровня и вида деятельности [11; 13].

Тема исследования в силу своего комплексного характера находится на пересечении проблемных областей экономической социологии и социологии гендерных отношений. Можно выделить две области теорий релевантных данному исследованию. Первую из них образуют исследования в области социологии предпринимательства, посвященные конкретным предпринимательским общностям и отдельным аспектам предпринимательской деятельности: организационная социология предпринимательства (В.Г. Макеева, В.В. Томилов); феномен этнического предпринимательства (А. Портес); возникновение новых организационных форм (Х. Олдрич); силовой аспект бизнеса (В.В. Волков). Вторую группу представляет социологическое направление «социологии рынков», в котором пересекаются множество более узких предметных областей, объединенных общим сложным объектом – рынком (В.В. Радаев). Сюда входят институциональный (Н. Флигстин) и культурологический (М. Аболафия) подходы к исследованию рынков [14].

Анализ гендерной структуры в аспекте ее конструирования широко представлен в зарубежной социальной науке (Дж. Аллен, М. Андерсон, C. Гриффин, М. Фуко), и начинает занимать устойчивые позиции в отечественном социально-гуманитарном знании (И.А. Жеребкина, Е.А. Здравомыслова, И.С. Кон) [1]. Проблемы идентичности представлены в классических трудах И. Гофмана, Э. Гидденса, Ч. Кули, Дж. Мида, Э. Эриксона, В.А. Ядова [5; 10; 12].

Концепции предпринимательства во многом опираются на классические работы Й. Шумпетера, В. Зомбарта, М. Вебера, в которых акцент делается на отдельный отличительный признак предпринимательства. Ограничения данных концепций заключаются в том, что современное предпринимательство зачастую не соответствует классическим критериям, не подпадает под старые определения, в результате чего сложилась ситуация, при которой теоретически становится возможным отрицание наличия предпринимателей вообще (Качанов Ю.Л.) – как группы, соответствующей выбранному критерию. Выход из сложившегося положения видится в комплексном исследовании социальной структуры малого предпринимательства, и одним из этапов подобного исследования является анализ гендерной структуры малого предпринимательства [8; 13; 14].

Методологической основой исследования стали две концепции: теория социального конструирования гендера и теория гендерной системы. Если первый подход рассматривает динамическое измерение гендерной культуры - процесс ее создания и воспроизводство в процессе социализации; то вторая концентрируется на гендерном измерении социальной структуры общества [1; 2; 4; 6]. Гендер является одним из базовых измерений социальной структуры общества наряду с классовой принадлежностью, возрастом и другими характеристиками, организующими социальную систему. Гендер - это социальный статус, который определяет индивидуальные возможности образования, профессиональной деятельности, доступа к власти, сексуальности, семейной роли и репродуктивного поведения. Гендер можно рассматривать как социальный конструкт, в основе которого лежат три группы характеристик: биологический пол; поло-ролевые стереотипы, распространенные в том или ином обществе; и так называемый "гендерный дисплей" - многообразие проявлений, связанных с предписанными обществом нормами мужского и женского действия и взаимодействия. Социальный конструктивизм – это представления о том, что статус женщины и кажущееся естественным различие между мужским и женским не имеют биологического происхождения, а, скорее, являются способом интерпретации биологического, легитимным в данном обществе. Первый источник, на котором базируется конструктивистское представление о гендере, – концепция П. Бергера и Т. Лукмана, получившая широкое распространение с 1966 года, когда вышла в свет их книга «Социальное конструирование реальности» [2]. Социальная реальность, по Бергеру и Лукману, является одновременно объективной и субъективной. Она отвечает требованиям объективности, поскольку независима от индивида, и ее можно рассматривать как субъективную, потому что она созидается индивидом. Предметом социологии знания оказывается прежде всего происхождение социальных порядков. Феминистские последователи социального конструирования гендера ставят перед собой аналогичную задачу. Гендер – это повседневный мир взаимодействия мужского и женского, воплощенный в “практиках”, представлениях, нравах; это системная характеристика социального порядка, от которой невозможно отказаться, – она постоянно воспроизводится и в структурах сознания, и в структурах действия. Задача исследователя – выяснить, каким образом создается мужское и женское в социальном взаимодействии, в каких сферах и каким образом оно поддерживается и воспроизводится. Интеллектуальная работа по деконструкции пола была стимулирована этнометодологическими исследованиями Г. Гарфинкеля, которые можно считать третьим источником данного подхода. Г. Гарфинкель внес исключительно важный вклад в теорию гендерных отношений. Теория социального конструирования гендера основана на различении биологического пола и социальной категории принадлежности к полу. Гендер, рассматриваемый как работа общества по приписыванию пола, конструируется как отношение неравенства и дискриминации. При этом отношения между мужским и женским как социальными категориями могут изменяться. Деконструкция гендера представляет собой контекстуализацию представлений о мужском и женском с целью обнаружения в них отношений неравенства и гегемонии. Особое значение для контекстуализации имеют категории этничности и класса. При этом гендер, класс и этничность не существуют обособленно, а образуют синдром идентичности и контекста [5]. Контекстуализация гендерных отношений предполагает вполне определенные теоретическую и политическую позиции исследователя, ориентированного на преодоление социального неравенства.

Гендер - это измерение социальных отношений, укоренное в данной культуре. В нем есть элементы устойчивости и элементы изменчивости. В каждом обществе, особенно многокультурном и полиэтническом, необходимо иметь в виду гендерное разнообразие. Это означает, что предписания и исполнения, соответствующие мужественности и женственности, могут быть различны для разных поколений, разных этно-культурных и религиозных групп, разных слоев общества.

Гендерная система - это институты, поведение и социальные взаимодействия, которые предписываются в соответствии с полом". Кроме термина "гендерная система" используется и термин "гендерный контракт". Гендерная система представляет собой совокупность контрактов. Особенностью советской и постсоветской гендерной системы является сочетание в ней эгалитарной идеологии женского вопроса, квази-эгалитарной практики и традиционных стереотипов [6].

Итак, гендер – это система межличностного взаимодействия, посредством которого создается, утверждается, подтверждается и воспроизводится представление о мужском и женском как базовых категориях социального порядка [3].

Деконструкция мужественности/женственности показывает, что в основе гендерной организации социальной реальности лежат отношения власти. В современном обществе отношение мужского и женского предстает как отношение различия, основанное на неравенстве возможностей. Асимметрия отношений подчеркивается гендерным дисплеем, который маскирует дискриминацию под различие. В современном обществе устойчиво воспроизводится гендерное неравенство. Так, анализ речевой коммуникации мужчин и женщин показывает, что женщина менее активна, больше слушает, меньше говорит. В сфере профессиональной деятельности женщины, как правило, занимают исполнительские позиции.

Результаты эмпирического исследования социальной структуры малого предпринимательства свидетельствуют о том, что гендерная идентичность малых предпринимателей коррелирует с тем, как давно они занимаются предпринимательской деятельностью (коэффициент корреляции r = -0,282). Отрицательный коэффициент корреляции говорит о том, что продолжительность занятия индивидуальной предпринимательской деятельностью у мужчин – малых предпринимателей в среднем больше, чем у женщин – малых предпринимателей. Так большинство мужчин занимаются индивидуальной предпринимательской деятельностью от 5 до 10 лет, а большинство женщин менее года [11].

Всего же в исследуемой выборочной совокупности малых предпринимателей доля мужчин составляет 60,2%, а доля женщин – 39,8%. Подобную гендерную асимметрию можно объяснить наличием традиционных гендерных норм, предписывающих иные приоритетные для женщин сферы деятельности.

Общие сведения о продолжительности индивидуальной предпринимательской деятельностью таковы: менее года занимаются малым бизнесом 20,1% респондентов; от года до 2 лет – 11,1% респондентов; от 2 до 3 лет – 11,9% респондентов; от 3 до 4 лет – 10,2% респондентов; от 5 до 10 лет – 25 % респондентов; от 10 до 15 лет – 8,6% респондентов; более 15 лет занимаются малым бизнесом 1,2% респондентов. Представленные данные характеризуют в целом динамику малого предпринимательства во временной перспективе: прослеживается 3 – 5-летний цикл развития малого бизнеса, при этом начало и конец (первый и последний годы) цикла характеризуются сокращением вдвое числа индивидуальных предпринимателей (что соответствует политико-деловому циклу).

И мужчины, и женщины – индивидуальные предприниматели до того, как заняться предпринимательской деятельностью в большинстве своем (27,9% респондентов) работали в частном бизнес-секторе, по найму; 7,8% респондентов состояли на государственной службе; 23,8 % респондентов работали на крупном промышленном предприятии; 16 % респондентов учились, получали образование и лишь 4% респондентов до этого не занимались трудовой деятельностью. Представленные данные говорят о том, что опыт работы в частном бизнес-секторе является одним из социальных ресурсов, позволяющих начать индивидуальную предпринимательскую деятельность.

Среди мотивов занятия индивидуальной предпринимательской деятельностью у мужчин – малых предпринимателей доминирует желание попробовать свои силы в новом деле, реализовать себя; а у женщин - малых предпринимателей преобладает желание зарабатывать больше денег, обеспечивать себя и семью. Основные мотивы занятия индивидуальной предпринимательской деятельностью таковы: 19,3% респондентов ответили, что остались без работы и были вынуждены заняться индивидуальной предпринимательской деятельностью; 11,5% респондентов хотели работать только на себя; 3,7% респондентов заявили, что продолжают семейное дело, семейный бизнес; и лишь 0,8% респондентов ответили, что обладают особыми качествами характера, особым талантом для занятия бизнесом.

Гендерная идентичность малых предпринимателей коррелирует с тем, совмещают ли они предпринимательскую деятельность с какой-либо еще работой (коэффициент корреляции r = 0,268). 82,4% респондентов не совмещают предпринимательскую деятельность с какой-либо еще работой; женщины – малые предприниматели, как правило, совмещают индивидуальную предпринимательскую деятельность с получением дополнительного образования, а мужчины – малые предприниматели совмещают индивидуальную предпринимательскую деятельность с работой на госслужбе или в коммерческой организации по найму, то есть диапазон дополнительных сфер деятельности у мужчин-малых предпринимателей шире, чем у женщин-малых предпринимателей.

Наблюдается также зависимость между гендерной идентичностью малых предпринимателей и самооценкой собственного материального положения, а также со среднемесячным доходом (коэффициенты корреляции r = - 0,241; и r = - 0,141 соответственно). Разница среднемесячных доходов женщин и мужчин – малых предпринимателей около 5 тысяч рублей в пользу последних.

Существует зависимость между гендерной идентичностью и видом предпринимательской деятельности малых предпринимателей (коэффициент корреляции r = - 0,273), что говорит о более широком диапазоне индивидуальной предпринимательской деятельности мужчин – малых предпринимателей: это и оптово-розничная торговля, строительство, пасажироперевозки, грузоперевозки, сочетание различных видов предпринимательской деятельности; тогда как женщины – малые предприниматели заняты в основном в торговле и общественном питании.

Семейный статус респондента также определяет отдельные аспекты предпринимательской деятельности, так женатые предприниматели, в отличие от холостых менее склонны к риску в предпринимательской деятельности, более консервативны в выборе средств и способов в достижении намеченных целей в бизнесе.

Полученные данные свидетельствуют о том, что гендерная структура малого предпринимательства оказывает влияние на индивидуальную предпринимательскую деятельность. Дальнейшее исследование в комплексе и социальной дифференциации, и социальной интеграции, и социальной идентификации малых предпринимателей, сделает возможным построение прогностической модели индивидуальной предпринимательской деятельности.

Литература

1.Бахарев В.В. Гендерология и феминология. – Ульяновск: УлГУ, 2003. – 313 с.

2.Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. – М.: Медиум, 1995. – 323с.

3.Большой толковый социологический словарь. Том 1, 2. – М.: Вече, 1999.

4.Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – 704с.

5.Заковоротная М.Н. Идентичность человека. Социально-философские аспекты. – Ростов – на – Дону: Издательство Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1999. – 175 с.

6.Здравомыслова Е., Темкина А. Социальная конструкция гендера и гендерная система в России // Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период. Сб. научных статей / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Тёмкиной. СПб.: ЦНСИ, 1996. Труды. Вып. 4. - 96 с.

7.Ильин Е.П. Мотивация и мотивы. – СПб.: Питер, 2000. – 508 с.

8.Поланьи Карл. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени. – СПб.: Алетейя, 2002. – 320 с.

9.Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. – М.: Наука, 1995. – 237 с.

10.Симонова О.А. Социологический смысл понятия идентичности Э.Г. Эриксона // Вестн. Моск. Ун-та Сер. 18. Социология и политика. – 2001. – № 2. – С. 103 – 121.

11.Смирнов С.А. Малое предпринимательство: общественная поддержка и содействие развитию. – М.: ТОО «КОНТУР», 1999. – 290 с.

12.Трансформация идентификационных структур в современной России / Под ред. Т.П. Стефаненко. – М.: Московский общественный научный фонд, 2001. – 220с.

13.Шереги Ф.Э. Социология предпринимательства: Прикладные исследования. – М.: ЦСП, 2002. – 535 с.

14.Экономическая социология: Новые подходы к институциональному и сетевому анализу / Сост. и науч. ред. Радаев В.В. – М.: РОССПЭН, 2002. – 276 с.

15.Яницкий М.С. Ценностные ориентации личности как динамическая система. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2000. – 203 с.

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 31.05.06 Комментарий и вопросы к тексту С.Красильникова (З.А.Хоткина)
  •  
      Дискуссия