Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Гендерные стереотипы в современной России

с 1.05.06 по 7.07.06

Гендерное наполнение политического пространства в России: конец 20-го – начало 21 века

М.М.Малышева
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Гендерный обзор политического пространства в современной России нельзя отделить от коллизий вокруг становления основных демократических институтов в стране за последние 15 лет. Такими институтами являются – избирательная система, политические партии, независимые СМИ и неправительственные общественные объединения.

Гендерный обзор политического пространства в современной России нельзя отделить от коллизий вокруг становления основных демократических институтов в стране за последние 15 лет. Такими институтами являются – избирательная система, политические партии, независимые СМИ и неправительственные общественные объединения. Естественно задаться вопросом о том, каковы были реальные перспективы включения двух основных социально-демографических групп населения в эти демократические институты c начала перестройки, и с объективной и с субъективной точек зрения.

Выделим основные объективно сложившиеся условия, предопределившие дифференциацию полового состава участников политического процесса - исторические и экономические.

Исторические условия. В советской, дореформенной политической системе существовало квотирование женщин в представительные (законодательные) органы власти, причем вместо реальных выборов, предполагающих жесткую конкуренцию кандидатов и наличие различных предвыборных программ, происходило назначение сверху. Доля женщин-назначенцев никогда не превышала 33%, причем даже эти 33% набирались с большим трудом, то есть верховное и региональное руководство страны испытывало определенный «дефицит» в подборе женских кандидатур для законотворческой деятельности. Основная причина заключалась в том, что в послевоенное время идеология и практика расширения вовлечения женщин в эти структуры в стране не сформировалась, а традиционное разделение труда в обществе ставило женщин в положение исполнителей. В начале 90-х годов квотирование как рудимент старой политической системы отпало, и возможности прохождения женщин во власть резко сократились.

Экономические условия. Позиция женщин как аутсайдеров политических процессов с начала 90-х годов была также обусловлена их исключением из начальной стадии приватизации. Составляя меньшинство среди руководителей средних, а тем более крупных предприятий, они не получили значимых финансовых, сырьевых, земельных или человеческих ресурсов, которые играли определяющую роль для установления влияния в политическом пространстве. Заняв определенную нишу в мелком бизнесе (с некоторыми исключительными случаями вхождения в средний и крупный бизнес), женщины могли претендовать только на то, чтобы в ограниченных пределах заключать договоренности по отдельным вопросам социального и экономического порядка с формирующейся мужской политической элитой.

Разработка этой элитой нового избирательного законодательства, формирование массовых политических партий, а также образование независимых СМИ требовали от нее огромных экономических вливаний. Естественно, что эти вливания делались с таким расчетом, чтобы удержать свои собственные позиции в крайне хаотическом и во многом непредсказуемом политическом и экономическом пространстве. Поэтому идея интеграции и продвижения женщин в электоральную систему, партии или СМИ не могла быть целью данной элиты. Женщины неизбежно оказались в «большой» политике одиночками. В этом смысле Россия не представляет собой исключения из любого набора других стран Восточной Европы.

Таблица 1.      Показатели гендерного диспаритета в обществе [1]

Показатели

Год

Мужчины,

%

Женщины,

%

Доля среди предпринимателей

2002

61%    

39%

Доля занятых в бюджетном секторе

2002   

9%      

37%

Средняя заработная плата

1992-2002

100%

65-75%

Доля среди депутатов ГД РФ

2003

90%

10%

Доля среди членов Совета Федерации 

2003

94,3% 

5,7%

Доля в региональных законодательных собраниях

2003   

91%

9%

 

Как одиночки, женщины, вышедшие из советской системы и оказавшиеся в новом составе депутатского корпуса страны, вынуждены были играть по тем правилам, которые в региональных или федеральных органах законодательной власти устанавливало мужское большинство. При внесении поправок и изменений в избирательное законодательство или в законы о партиях и СМИ, женщины-политики, не предлагали каких-либо статей, предусматривающих расширение прав и возможностей других женщин на участие в парламентской деятельности. Идеология гендерного равенства только начинала формироваться, причем преимущественно в академической среде, то есть женщинами вне профессиональной политики. К середине 90-х гг. она была подхвачена женщинами-лидерами общественных объединений, крайне редко вступавших в диалог с политическими партиями, поскольку общественные объединения создавались преимущественно на деньги зарубежных фондов, а одно из основных требований к НКО со стороны фондов и правительства состояло в том, чтобы они оставались “non-partizan” структурами, то есть не сотрудничали с партиями и не вмешивались в политику. Это сильнейшее из институциональных препятствий сохраняется и по сей день, блокируя признание гендерного паритета в партиях как одного из основных условий их демократизации.

Даже в тех партиях, которые маркировали себя как демократические, вопросы пропорционального представительства женщин стали подниматься только в 2002-2003 гг. Первой оказалась партия «Яблоко». Однако ее центральное руководство делало крайне мало для того, чтобы гендерная составляющая программы обсуждались в регионах и получала воплощение на практике. Термин «гендер» в целом продолжал восприниматься как западный новояз, плохо приложимый к российской действительности. Для большей части российской партийной номенклатуры и для государственного чиновничества идеология гендерного равенства была и остается неким видом «привнесенной демократии», или идеологией, заимствованной из западной культуры, мало пригодной для российских условий. Не случайно Закон о равных правах, свободах и возможностях мужчин и женщин, который дважды выносился на слушания российского парламента, фактически снят с повестки дня. То, что он принят в Эстонии, Литве, Армении и др. бывших союзных республиках, у нас никого не смущает.

Вместе с тем, сложность ситуации состоит в том, что не только верхи крайне неохотно уступают позиции женщинам в сфере принятия политических решений, но и низы часто не понимают необходимости такого шага. На менталитет населения, связанный с принятием принципа равноправия мужчин и женщин, особенно негативно влияют два явления, возникших по ходу реализации реформ в России: более высокий уровень мужской безработицы в среднем по стране (но с заметными вариациями по регионам) и большой разрыв в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами (10-13 лет). Даже академические исследователи (Н. Зубаревич, С. Рощин и др.) считают, что специфика гендерной ситуации в России состоит, в первую очередь, в ухудшении положения мужчин. О них и об их правах, по мнению этих и ряда других исследователей, надо заботиться в первую очередь. При таком подходе сокращение мужского представительства в политике за счет квотирования женщин, самой престижной и традиционно мужской сфере занятости, осознанно трактуется как дополнительная девальвация их статуса, ведущая к утере и так пошатнувшихся позиций мужчин в обществе. Другими словами, ряд ученых настаивают на интеграции мужской проблематики в гендерную политическую повестку дня, в результате чего сама суть «гендера» как решающей категории для измерения экономического и социального неравенства по признаку пола вытесняется на периферию научных и политических дискуссий.

Голос оппонентов, которые доказывают своими исследованиями, что короткая продолжительность жизни российских мужчин и широко распространенная среди них безработица – это результат неверных политических решений, принимавшихся при проведении современных реформ, а также антисоциального поведения самих мужчин, пока еще плохо слышен. Мужской политической элите очень тяжело дается признание в том, что она сама виновата в столь неэффективном использовании мужских человеческих ресурсов.

Теперь остановимся на субъективных факторах, влияющих на диспропорциональное участие мужчин и женщин в политических процессах. Среди них существенную роль играют традиционные стереотипы или негативные оценочные суждения и представления общества о непригодности женщин для большой политики. Распространенность и устойчивость этих стереотипов связана с амибивалентностью их происхождения (как и любых других стереотипов). С одной стороны, они имеют реальные основания в экономической и социальной жизни общества, с другой стороны, оценка этих оснований часто носит гипертрофированной характер и порождает мифотворчество, намеренно или ненамеренно ограничивающее вхождение женщин в «большую» политику. Другими словами, сложность преодоления стереотипов связана с тем, что они выполняют функцию своеобразного барометра, с помощью которого измеряется возможность или невозможность продвижения альтернативных взглядов на те реалии, из которых стереотипы проистекают. Назовем основные стереотипы, которые должны быть подвергнуты демистификации.

Стереотип 1. Политика – это грязное дело. Женщины морально и психологически не готовы к этому занятию. Было бы большим лукавством доказывать обратное. Политика действительно предполагает командную игру, умение вести интригу и вступать в ряд договоренностей с группами лиц, которые стремятся удержать в своих руках как можно больше власти ради достижения поставленных целей. То, что эти цели далеко не всегда работают на нужды населения, хорошо известно. Поэтому при подборе средств для реализации намеченных целей, политическая элита часто ведет непрозрачную игру, использует для «отвода глаз» весь арсенал современных СМИ, а когда их оказывается недостаточно, запускает в действие репрессивный государственный аппарат (милицию, МВД, суды и др.). Чтобы ограничить волюнтаризм власти, внутри политической элиты должны формироваться идеологически разнородные и противоборствующие течения, независимые СМИ и жесткие правовые ограничения в использовании репрессивного аппарата. Когда эти условия не соблюдаются, происходит криминализация власти и политика действительно превращается в грязное дело. Возможности маневра здесь существенно ограничены, как для мужчин, так и для женщин, поэтому и превалируют силовые методы решения проблем. Женщины, которые в детстве не приобретают опыта социализации через коллективные игры, построенные на субординации и дисциплине, - футбол, хоккей, - а во взрослой жизни через разные силовые институты – армию или милицию, - плохо вписываются в описанную выше систему политических отношений.

Однако, это вовсе не повод для того, чтобы оставлять ситуацию как она есть. Напротив, нужна существенная демократизация власти, которая невозможна без количественно осязаемого вхождения женщин в политические процессы. Если гипотетически представить, что их пропорция во власти существенно возрастет, то для правящей элиты возникает «угроза», что в стремлении сделать политику более чистой (прозрачной, подотчетной) женщины могут начать выносить «сор из избы». Например, проводить гендерный анализ бюджета и демонстрировать на цифрах, что объявленные Президентом национальные приоритеты в сфере реализации социальных проектов финансово не обеспечены, что существуют множественные шлюзы для разворовывания денег чиновничеством, вследствие чего они не дойдут до адресата и т.д. Это один из аргументов, почему так нежеланна норма гендерного представительства. Она нарушает нормы домостроя, но уже не в приватном, а в публичном пространстве. Женщины начинают говорить. В этом смысле бесполая или однополая власть намного «надежнее» - ее легче подчинить жесткой внутрипартийной дисциплине, воле и амбициям лидера. Отсюда и утверждения патриархального толка, что деление власти по признаку пола – издержки феминизма.

Стереотип 2. В политику проходят по принципу профессионализма, а не пола, поэтому избранные депутаты, среди которых объективно превалируют мужчины, не хуже женщин знают их проблемы и способы решения этих проблем.

Точно такие же суждения выдвигаются и в отношении других социально-демографических групп населения – молодежи, нацменьшинств и т.д. Вместе с тем, осведомленность о проблемах и знание всех процедурных моментов, касающихся разработки и продвижении законодательства по защите прав и интересов определенных социально-демографических групп, не являются достаточным основанием для выделения их прав и интересов в число приоритетных задач деятельности политических партий или парламентов. Мужская политическая элита декларирует первостепенную значимость обеспечения общих интересов населения (нации, государства), но под этой маркой отстаивает, прежде всего, свои собственные геополитические интересы и имиджевые стороны своего функционирования. Поэтому профессионализм современных политиков всегда реализуется за рамками гендерных оценок происходящего и выталкивает женщин на периферию политического, экономического и социального пространства. Пока женщины не овладеют процедурными моментами принятия решений и не наберут в структурах власти «критической массы», никто их проблемы решать не станет.

Стереотип 3. Женщины политики могут знать, как распределить бюджет, но они не знают, как добыть финансовые средства. Место женщин – в социальных комитетах. Действительно, в силу традиционных ролей, выполняемых женщинами в обществе, они сконцентрированы в политике в комитетах и комиссиях, которые нацелены на решение круга проблем, связанных, по преимуществу, со здравоохранением, образованием, социальным обеспечением и т.п. Если проанализировать социальный «бэкграунд» женщин кандидатов на выборах, то обнаружится, что большинство из них – медицинские работники или работники сферы просвещения (очень редко предприниматели, банкиры или юристы). Опыта в вопросах инвестиций, бюджетной политики, налоговой политики, национальной безопасности, капитального строительства, реформы армии и т.д. и т.п. у них действительно меньше, но это не означает, что его нельзя приобрести в обозримые сроки. На вторых и третьих ролях женщин в бюджетных комитетах изначально было достаточно много, и ничто им не мешает профессионально на региональном и федеральном уровне заниматься финансами или налогами. Другое дело, что в вопросах денег и жилья власть корумпирована больше всего, поэтому каналы для допуска «новобранцев» здесь предельно сужены. О составе лиц, которые занимаются вопросами армии, обороны и безопасности вообще говорить не приходится. Этот круг политиков действует по самым закрытым правилам. Женщинам туда путь заказан, пока не начнется демократизация всех военных структур и ведомств.

Стереотип 4. Квоты дискриминируют тех женщин, которые прошли бы за счет своих профессиональных качеств, а также потому, что они снова становятся «выдвиженцами». В основе этого суждения лежит либеральная идея «меритократии» или отстаивание принципа, согласно которому достижение социального статуса в обществе должно быть обеспечено исключительно личными достоинствами и заслугами человека. Все должны состязаться на равных, невзирая на цвет кожи, пол, возраст, социальное происхождение. Правомерность этого принципа трудно опровергнуть, если бы ни то обстоятельство, что он абсолютно слеп к пониманию истоков гендерного неравенства и его последствий. Как уже отмечалось выше, женщины были оттеснены на периферию процесса приватизации. Их экономические и политические связи с самого начала перестройки оказались ограниченными не потому, что у них не было достаточного уровня образования или профессиональной квалификации (меритократических характеристик), а потому, что в пирамиде власти советского типа они могли быть сосредоточены только на средних и низовых этажах эшелонов власти (хозяйствненно-административной и управленческой). Эти связи собственно и составили тот «административный ресурс», без которого чаще всего просто нет смысла начинать избирательную кампанию. Другими словами, чрезмерная приверженность либеральной точке зрения в вопросе квотирования, приводит к автоматическому приписыванию «административного ресурса» к достоинствам и заслугам кандидата, что подрывает саму идею меритократии и чревато подрывом демократизации выборов в целом, независимо от пола кандидата.

Нет ничего страшного в приходе на новом витке исторического развития женщин «выдвиженцев», поскольку закрепление их в скисках кандидатов – это не назначение во власть, а только начальная стадия предвыборной гонки и необходимый этап в приобретении опыта состязательной борьбы. Если женщины-выдвиженцы окажутся непрофессиональными «гонщиками», они просто сойдут с дистанции.

Вопрос о квотировании тем более становится актуальным, что в свете нового избирательного законодательства смешанная система выборов фактически сворачивается. Независимые кандидаты становятся исключнием из правил, а идущие по партийным спискам образуют подавляющее большинство. Среди этого большинства женщин опять же меньше половины и совсем мало в руководстве политических партий. Предыдущая практика показала, что им отводится место только в самом хвосте списков, а первые места нередко покупаются за большие деньги. Таким образом, либеральный принцип меритократии снова нарушается, поэтому квотирование в списках мест для женщин и пошаговое размещение их фамилий в этих списках (1 : 3 или 1 : 2) является прогрессивной мерой, ограничивающей частично торговые махинации в партиях. Конечно, никто не может гарантировать, что женщины кандидаты с капиталами не станут платить за право оказаться ближе к началу списка, но, закон, по крайней мере, обяжет включить и тех, у кого этих денег нет.

Стереотип 5. При введении квот для женщин, они будут заполнены женами, любовницами или дочерьми политиков или бизнесменов. Это расхожее суждение заслуживает к себе особо пристального внимания. За прошедший десяток лет общество многократно имело возможность убедиться в том, что среди идущих в политику женщин действительно много тех, чьи избирательные кампании проплачены из мужского кармана - уже состоявшихся бизнесменов или политиков. Но клановость или семейственность в российской политике лежит вне плоскости гендерных различий. Те, кто имеют сына, стараются продвинуть сына (брата, отца), те, кто имеют дочь, продвигают дочь (жену, сестру)[2] .

Стереотип 6. Женщины не голосуют за женщин. Это и так и не так. Можно выделить три предопределяющих момента.

  • (1) В целом голосуют за того кандидата, у которого есть известность и ресурсы. Как бы ни была хороша по самым разным параметрам женщина кандидат, если за ней не стоит команда и она не является влиятельным человеком в своем регионе, голосовать за нее просто как за женщину вряд ли будут. Пол здесь ни при чем.
  • (2) Другое основание для голосования за того или иного кандидата, независимо от пола – это принадлежность кандидата к той или иной политической партии по принципу «свой – не свой», «своя не своя».
  • (3) Наконец, очень важен уровень выборов. Если они касаются муниципальной власти, то вероятность голосования женщин за женщин существенно возрастает [3], просто уже потому, что среди муниципальных депутатов женщины в среднем по стране составляют более половины.

Утверждения о ревности и зависти женщин-избирателей к женщинам-кандидатам хотя и имеют под собой основания, все же не являются доминирующим фактором электорального поведения женщин в целом. Другое дело, что неверие в силы женщины-политика подогревается традиционными взглядами общества на роль женщин, а также драматическим ухудшением демографической ситуации и ростом беспризорности. Все чаще слышатся призывы к женщинам не забывать о своем «естественном предназначении». Хотя параллельно растет также та часть общества, которая высказывает уверенность, что более активное вхождение женщин в политику способствовало бы разработке более эффективных демографических программ на национальном уровне и выходу страны из популяционного кризиса.

Стереотип 7. Женщины теряют свой женский облик в политике. Здесь нужно сразу выделять два момента: (1) изменение внешнего облика или (2) изменение стиля поведения. Вопрос с внешним обликом, в подавляющем большинстве случаев, решается чисто техническими средствами. Любой современный политик регионального или федерального уровня, будь то мужчина или женщина, сегодня пользуется услугами хорошего парикмахера, визажиста, портного или имиджмейкера. Тренинги как одеваться и говорить на публике получают все большее распространение, и хороший тренер всегда поможет мужчине или женщине-политику отработать детали туалета, прически, манеры говорить и жестикулировать. А вот с изменением стиля поведения намного сложнее, поскольку в обществе существует двойной стандарт в отношении того, насколько женщина может проявлять качества «настоящего» политика. Среди этих качеств настойчивость, жесткость, требовательность, расчетливость, прагматичность и т.д., что традиционно хорошо для мужчины, но плохо для женщины. Вместе с тем, ряд зарубежных и российских исследований показывают, что самым эффективный политик – тот, кто умеет сочетать в себе одновременно и мужские и женские качества, то есть чередовать их в зависимости от ситуации и аудитории, с которой он(она) работает. Если депутат склонен к самоанализу и работе над собой в этом направлении, то никаких необратимых последствий для потери женщинами женственности в политике нет и быть не может. Спекуляции о превращении женщин в «мужичек» всего лишь навсего способ запугать их и сломить волю к полноценному участию в политическом пространcтве.

Заключение.

В заключение можно сказать, что участие женщин в выборах и их представительство в законодательных органах власти, как необходимая составляющая демократизации общества, пока не подкреплены ни экономическими условиями, ни менталитетом населения. Те женщины, которые выбирали политическое поприще, преодолевают огромное количество институциональных и культурных барьеров для прохождения в местный или федеральный парламент. Отслеживание этих барьеров и разработка стратегий их преодоления должны оставаться зоной постоянной рефлексии женских НКО и женщин членов политических партий.

Недостаточно быстрое продвижение женщин во власть больше говорит о политической стагнации всего российского общества, нежели о слабости самих женщин. Основные показатели этой стагнации – коррупция власти и зависимость подавляющей части кандидатов во время избирательной кампании от административного ресурса; высокая зависимость бизнеса от власти, отсутствие осознанного отношения к правам женщин в депутатском корпусе страны, среди государственных чиновников, лидеров партий; превалирование корпоративных интересов над общественными, общая агрессивность политической среды, множественные фальсификации во время избирательных кампаний и т.д. и т.п., то есть массированное использование грязных технологий и по гендерному принципу и безотносительно к полу кандидата. Наконец, острейшая проблема - крайняя слабость и разобщенность других политических партий, кроме «Единой России», в силу чего нет ни одной оппозиционной структуры, которая вносила бы позитивную струю критики и давала возможность высказывать альтернативные точки зрения по ключевым направлениям реализации реформ. Другими словами, у современной власти в России нет необходимой системы сдержек и противовесов. Женщины по преимуществу работают в НКО, а гражданский сектор все еще находится в России в рудиментарном состоянии. Огромная зависимость от западных грантов - подтверждение этой рудиментарности. Здесь же кроется причина неровного, а иногда и враждебного диалога власти с НКО, что в одинаковой мере бъет и по гражданскому сектору и по самой политической элите.

Вместе с тем, нельзя не отметить большую позитивную роль многочисленных дискуссий о путях вхождения женщин в политику, которые состоялись по инициативе женских НКО за последние 10 лет при участии женщин политиков регионального и федерального уровня. Я бы назвала результат этих дискуссий прагматизацией подходов к участию женщин в политике. Произошла важная эволюция: идеализированные требования к политической элите продвигать женщин во власть сменились реальными институциональными схемам борьбы за место женщин в партиях и парламентах. Сформировался целый слой женщин аналитиков и исследователей, членов ассоциаций и избирательных комиссий, которые профессионально осваивают и транслируют другим основные правила вхождения в политику, а также правила принятия политических решений. От наивного взгляда на политический процесс как на место выражения женского или мужского видения мира, проявления женских или мужских способов самореализации произошел переход к кропотливой работе с законами о выборах, законами о партиях, участию в бюджетном процессое, общественных слушаниях, усвоению техники лоббирования и др. процедур, от использования и четкого соблюдения которых зависит развитие самой демократии в России, в том числе и в ее гендерном измерении.

Опыт участия женщин в избирательных кампаниях дал очень важные знания о том, сколько стоят голоса избирателей и сколько стоят услуги штабных работников, как расплачиваться за проигранные выборы, если деньги предоставил частный бизнеса, родственники или друзья, чем отличаются выборы в Государственную Думу от выборов в Законодательные собрания городов или областей, женщины через себя пропустили понимание того, что есть «административный ресурс». Они поняли, что действующими политиками становятся лишь те, кто от постановки социально и экономически значимых проблем перходят к делу и проходят это горнило. И, главное, они понимают, что каковы бы ни были идеалы и социальные ценности женщин политиков, они должны действовать по тем правилам, которые установлены в юридическом порядке для кандидатов и действующих депутатов, поэтому процесс вступления политика в должность до того как он или она получает право принимать политические решения, имеет ничуть не меньший вес, а даже больший вес в понимании того, кто он или она есть на самом деле и насколько он или она в состоянии проявлять те или иные качества, отстаивать интересы тех или иных групп населения.

 


[1] Гендерное неравенство в современной России в зеркале статистики. Ред. Баскакова М.Е., Москва, 2004.

 

 

[2] Так,  Нижегородское региональное отделение «Единой России» намеревался возглавить сын экс-полпреда президента в Приволжском федеральном округе, ныне главы «Росатома» Сергея Кириенко 22-летний Владимир.

На выборах в Московскую городскую Думу и довыборах в Госдуму[1] по двум московским округам шли политики с известными фамильными брэндами... К примеру, КПРФ на выборах в столичный парламент выдвинула по Центральному округу 47-летнюю Елену Лукьянову (дочь бывшего спикера Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова). Соперницей у нее была 37-летняя Инна Святенко, дочь генерала-единоросса Юрия Родионова. В итоге победила представительница партии власти, набравшая 40% голосов. Елена Лукьянова стала второй, получив 26%. Дочь Бориса Немцова (21 год) шла от СПС по Шереметевскому округу, но заняла только третье место (9%), значительно уступив кандидату от «Единой России» Виктору Иванову (37%). Ее коллега по либеральным взглядам, дочь Егора Гайдара Мария, хотя и была зарегистрирована кандидатом в депутаты Госдумы на довыборах в 201-м округе Москвы, сняла свою кандидатуру в пользу сатирика Виктора Шендеровича. Сейчас М. Гайдар сосредоточилась на участии в молодежном движении «Да!», которое она возглавляет. Сын депутата Госдумы РФ Геннадия Гудкова Дмитрий баллотировался в том же 201-м округе (самовыдвижение), но победить не смог.

Вышеупомянутый Владимир Кириенко, судя по всему, сделал только первый шаг в большую политику. Но шаг, без сомнения, мудрый. Очень велики шансы, что в 2007 году он получит корочку депутата Государственной Думы. Как, впрочем, и сын покойного президента Чечни Ахмада Кадырова Рамзан. Он уже утвержден республиканским отделением «Единой России» председателем местного исполкома партии. Сын лидера «Родины» Дмитрия Рогозина Алексей и сын лидера ЛДПР Владимира Жириновского Игорь Лебедев работают в отцовских структурах. Игорь Лебедев даже возглавляет фракцию либеральных демократов в Госдуме.

Теперь о женах. В 1999 году создатель пирамиды «МММ» (а одно время и депутат Госдумы) Сергей Мавроди усиленно проталкивал в Госдуму свою жену Елену, но ее лишили регистрации на выборах в парламент по Тульскому одномандатному округу «за подкуп избирателей». Неудачей закончилась и попытка супруги Юрия Лужкова Елены Батуриной в том же году стать депутатом Госдумы от Калмыкии. Она проиграла ведущей ОРТ Александре Буратаевой, калмычке по национальности. А в Кавминводском округе поражение потерпела жена «инсулинового короля» Владимира Брынцалова Наталья. На последних выборах в российский парламент в 2003 году в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе проиграла жена лидера ЛДПР Владимира Жириновского Галина.

Войти в большую политику удалось только супруге покойного мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака Людмиле Нарусовой, которая в декабре 1995 года стала депутатом Госдумы по списку движения «Наш дом – Россия». Когда в 1999 году Нарусова пыталась попасть в парламент по Брянскому одномандатному округу, то проиграла Василию Шандыбину. Сегодня Нарусова является сенатором от далекой Тувы, а коллегой Нарусовой в верхней палате является Марина Рогачева – дочь губернатора Орловской области Егора Строева.

Супруга депутата Госдумы и бывшего лидера Партии пенсионеров Валерия Гартунга Марина баллотировалась в депутаты Госдумы на довыборах в Челябинской области  25 декабря 2005 г., но областной суд отменил ее регистрацию. Иск подал один из соперников Марины Гартунг, обвинивший ее в подкупе избирателей (подарила халаты врачам в больнице).

Конечно, можно по разному оценивать вхождение родственников в политическое пространство. Все зависит от их гражданской позиции и профессиональной состоятельности. Тем не менее, ряд исследователей высказались об угрозе возникновения клановости в политике по примеру среднеазиатских республик.

 

[3] Роль женщин в местном самоуправлении в свете муниципальной реформы. МРИ, Иваново 2005. Сост и общ. Ред. М.Малышевой и О.Шныровой

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия

Ключевые слова

См. также:
Ирина Андреевна Тупицына, Полина Витальевна Румянцева
[Учебная программа]
Юрий Александрович Левада
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999.  № 4 (42). С. 7-13. 
[Статья]
Наталия Николаевна Козлова
[Книга]