Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Гендерные стереотипы в современной России

с 1.05.06 по 7.07.06

Изменение демографической структуры населения и социальные стереотипы

В.Г.Доброхлеб
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


1.Специфика старения населения России   Демографическое старение в нашей стране отличается от данного процесса в развитых странах. Основные различия заключаются в следующем: сложилась значительная гендерная асимметрия; старение населения происходит на фоне сокращения продолжительности




1.Специфика старения населения России

 

Демографическое старение в нашей стране отличается от данного процесса в развитых странах. Основные различия заключаются в следующем:

  • сложилась значительная гендерная асимметрия;
  • старение населения происходит на фоне сокращения продолжительности жизни населения;
  • складывается более ранняя «десоциализация» населения;
  • соотношение долей населения «третьего» и «четвертого» возрастов неблагоприятно;
  • отсутствует система социальных институтов, способствующих эффективной самореализации и включенности в социально-экономические процессы:
  • изменение социальных стереотипов не в полной мере направлено на реализацию Принципов Организации Объединенных Наций в отношении пожилых людей.

Численность женщин в России, как и прежде, и по результатам переписи населения 2002 года, выше численности мужчин. Это превышение составляет более 10 миллионов. Гендерная асимметрия наиболее сильна в старших возрастных когортах (см. таблицу 1).

 

Пока бесспорным остается вывод о том, что в настоящее время у «российской старости женское лицо». Любые решения, затрагивающие пожилых людей, в связи с демографической асимметрией естественно касаются большего числа женщин. Однако отличительная черта нашего населения заключается в том, что возможность дожить до пожилого возраста у россиян значительно ниже, чем в других странах. По международным сравнительным исследованиям вероятность, существующая при рождении (в % по когорте 2000-2005 годов), дожить до 65 лет в России составляет для женщин 78,0%, для мужчин – 48,4%. В Норвегии этот показатель составляет для женщин – 90,8%, для мужчин – 83,5%, в США соответственно – 86,4% женщин и 78,1% мужчин, в Японии – 93,0% женщин и 85,0% мужчин, в Китае – 81,3% женщин и 72,7% мужчин (1, с.190 -193).

 

Таблица №1.

Население старше трудоспособного возраста по полу по результатам Всероссийской переписи 2002 года

Возраст, лет

Мужчины и женщины тыс. чел

Мужчины тыс. чел.

Женщины тыс. чел.

Превышение численности женщин тыс. чел.

55-59

5347

2366

2981

615

60-64

7983

3251

4732

1481

65-69

6344

2444

3900

1456

70-74

5898

2034

3864

1830

75-79

3911

1036

2875

1839

80-84

1570

330

1240

910

85 и более

1091

186

905

719

Итого

32144

11647

20497

8850

Рассчитано по: «Основные итоги Всероссийской переписи населения» 2002 года Госкомстат России КРОС, с.10.

 

Разница между видовой и ожидаемой продолжительностью жизни в 2001 г. в России составляет 20-25 лет для обоих полов. В Японии ожидаемая продолжительность жизни в этот период составила 81 год, в Италии – 80 лет, в Великобритании – 78 лет, в США – 77 лет. Средний показатель по мировому населению – 67 лет (2.).

 

Негативной особенностью старения населения страны в последнее десятилетие ХХ в. является ухудшившаяся динамика среднего возраста умерших мужчин и женщин по большинству классов болезней. В период трансформаций смертность выросла во всех возрастах, кроме детских и мужских когорт старше 85 лет. Сформировался профиль сверхсмертности в трудоспособных возрастах.

 

Сотрудники Национального геронтологического центра В.Н.Крутько и Т.М.Смирнова (3, с.18-20) также показали, что тенденции смертности были неодинаковыми для различных групп населения. Наиболее неблагоприятные изменения имели место для трудоспособного населения. Они сделали вывод о том, что постарение российского населения в последнее десятилетие ХХ в. связано не только с увеличением доли пожилых (по календарному возрасту) людей из-за снижения рождаемости, но и с биологическим постарением людей, формально не относящихся к категории пожилых, снижением качественных характеристик населения. Например, уровень смертности, характерный для 60-летних мужчин в 1990 г., в 1999 г. сформировался в 56 лет. Феномен преждевременного старения населения России в 1990-е гг. в наибольшей степени затронул мужчин в трудоспособном возрасте. Это в значительной степени связано с изменением социального статуса и состоянием психологического стресса населения страны в период рыночных трансформаций.

 

Таблица № 2

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (число лет)

Российская Федерация.

Годы

Всего

Мужчины

Женщины

1992

67,9

62,0

73,8

1995

64,6

58,3

71,7

1998

67,0

61,3

72,9

1999

65,9

59,9

72,4

2000

65,3

59,0

72,2

2001

65,3

59,0

72,3

2002

64,8

58,5

72,0

2003

64,9

58,6

72,0

2004

65,3

58,9

72,3

 

Источники: Россия в цифрах 2004.; М.; Федеральная служба государственной статистики, с.72.(Данные с 1992 по 2003гг.). Социальное положение и уровень жизни населения России. 2005. М.; Федеральная служба государственной статистики, 2005, с.492. (данные за 2004г.)

 

В 2001 г. экспертами ВОЗ выполнено одно из первых исследований по ожидаемой продолжительности здоровой жизни. Из 191 страны по этому показателю Россия заняла 107-е место. Так, в возрасте 65 лет мужчины в нашей стране располагают 8,5, а женщины - 12,7 годами ожидаемой здоровой жизни. Разрыв между Японией (лидером по данному показателю) для российских мужчин в указанном возрасте составляет 9,2 года, для женщин – 8 лет.

 

Российский демограф Орлова И.Б. В книге «Демографическое благополучие России» (4), пишет, что исследователи проблем исторической демографии, делают вывод о том, что качественные и количественные скачки смертности, как правило, происходят в периоды крупнейших социально-экономических потрясений. Это подтверждается российской ситуацией. (В ходе рыночных реформ в нашей стране произошло снижение уровня и качества жизни, криминализация общества, хроническое воздействие высокого уровня стресса, что усугубило постепенно накапливаемые неблагоприятные изменения в демографической структуре и здоровье населения. Эти явления и способствовали скачку смертности.)

 

Российский тип старения населения, сложившийся к концу ХХ века, можно охарактеризовать как патологическое социальное старение населения, затронувшее как мужчин, так и женщин. А.Левинсон отмечает, что «новая социально-экономическая среда привела к необычно ранней десоциализации. Начиная с девяностых работодатель пишет в объявлениях о приеме на работу: «Вниманию лиц до 35 лет…». Основным аргументом тех, кто выражает возмущение такой позицией работодателя, оказывается противопоставление самочинно установленного предпринимателями барьера в 35–40 лет барьеру «государственному» — пенсионному возрасту. Более раннее возрастное ограничение воспринимается как недопустимое, выдуманное, а второе — как нормальное. Это наглядно показывает социальную, а не биологическую природу старости, понятой как общественная непригодность человека; кроме того, он показывает, что в старые или нет индивид может отнести себя сам, приняв или отвергнув мнение социального окружения. Социологические опросы показывают, что именно в возрасте 40 лет россияне считают, начинается старость «Применительно к более ранним возрастам практически никому (1%) не приходит в голову говорить о старости. А начиная с сорока уже поговаривают (9%), чаще других — люди без специального образования (11%), женщины, у которых есть дети (11%), но нет мужа. Их доходы невысоки, они живут в небольших городах (13%), их участь им представляется невеселой. А невеселую участь они зовут «старостью» (5).

 

В России постоянно поднимается вопрос о повышении возраста выхода на пенсию. Такое решение проблемы с середины девяностых годов прошлого века обосновывается экономическими сложностями пенсионного обеспечения пожилых. Первоначально речь шла о повышении пенсионного «порога», как для мужчин, так и для женщин. В настоящее время в первую очередь обсуждается вопрос о возрасте выхода на пенсию женщин в нашей стране. Главные аргументы - более высокая продолжительность их жизни, финансовые проблемы пенсионной системы, а также ущемление равенства прав женщин. Является ли эта проблема гендерно нейтральной? На наш взгляд нет, в первую очередь в связи со значительным превышением женских когорт старших возрастов. Один из основных гендерных стереотипов, затрагивающих социальные права пожилых женщин состоит в утверждении: «В России следует увеличить возраст выхода женщин на пенсию». Носителями этого стереотипа являются представители элиты.

 

Вместе с тем, проанализировав особенности, механизмы и детерминанты динамики смертности российского населения на современном этапе эпидемиологического перехода ученые отмечают, что к концу 20 века негативные процессы, появившиеся в подростковой популяции, в полной мере сложились для населения младших трудоспособных возрастов. У лиц 20 – 39 лет, во-первых, ускорились негативные процессы доперестроечного периода, во-вторых, четко проявились гендерные диспропорции – негативные процессы значительно сильнее затронули женскую популяцию, в-третьих, динамика смертности по социально обусловленным причинам имела негативные тенденции. В период с 1965 – 2002гг. произошла качественная деформация картины смертности при сохранении тех же масштабов потерь населения старших трудоспособных возрастов (40 – 59 лет). Главная особенность – это деградация нозологической структуры смертности и ее гендерные диспропорции. Гендерные диспропорции характеризует тот факт, что если рост мужской смертности в возрасте 40 –59 лет существенно замедлился (в 1965 – 1984гг. среднегодовые темпы роста составляли 2,3%, в 1984 – 2002гг. – 1,9%), то в женской популяции негативные процессы пошли более интенсивно (до 1984 года общая смертность женщин 40 – 59 лет росла на 1% в год, после 1984 г. – на 1,4% в год). Исследуя изменение смертности в самой старшей возрастной группе (60 лет и старше) нужно помнить, что с этим периодом связан конец человеческой жизни. Весь рост смертности лиц пожилого возраста после перестройки был обусловлен травмами и отравлениями (рост на 48,4% и 23,6%), болезнями органов пищеварения (на 8,3% и 20,9%) и особенно неточно обозначенными состояниями (рост в 17 и 34,6 раза против 15,2 и 21,3-кратного снижения советского периода). Именно гендерными и эйджизкими стереотипами можно объяснить гигантский рост смертности от неточно обозначенных состояний: причины смертности старых мужчин, а старых женщин, особенно не заслуживают внимания.

 

Была выдвинута гипотеза о том, что основные причины роста смертности до 1984 года и после связаны с принципиально разными факторами: до 1984 года они сводились к традиционным поведенческим факторам риска, после 1984 года они стали вторичными, на первый план вышли социальные факторы. С этой позиции становятся понятными гендерные диспропорции, так исследователи сходятся во мнении о большей устойчивости женского организма и более широко распространенных практиках виктимного поведения, с другой стороны, женщины являются группой более социально уязвимой. (6, с.211 – 226).

 

Исследователи сделали вывод, что в период российских реформ начал формироваться феномен женского неблагополучия смертности, связанный с более неблагоприятными тенденциями, захватывающими преимущественно молодые возрастные группы за счет опережающего роста смертности от экзогенных причин. Эти тенденции говорят о возможном сокращении в ближайшей перспективе разрыва в продолжительности жизни мужчин и женщин по самому неблагоприятному сценарию: за счет роста смертности в женских когортах (7, с.85 - 92).

 

Сокращение демографической асимметрии в старших возрастах может происходить по худшему из возможных сценариев, до старости не смогут дожить не только большие контингенты мужчин, но и женщин. Если демографические процессы будут иметь такой вектор, в этом случае в России у «старости не будет никакого лица» так, как старости достигнут единицы избранных. Вызов демографического старения населения, которого так боятся в нашей стране, связывая его со значительным ростом демографической нагрузки на трудоспособное население, заключается в иной проблеме. Оба пола оказываются перед угрозой не достигнуть старости. В настоящее время этот риск из личной проблемы переходит в социальную плоскость. Поэтому основной проблемой России является «сбережение народа». Повышение возраста выхода женщин на пенсию не разрешает основную проблемы, связанную с ухудшением состояния здоровья и как следствие с повышением смертности россиянок.

 

Таблица №3

Прогноз продолжительности жизни населения России при сохранении сложившихся трендов смертности, лет

 

2003

фактический

уровень

2005

прогноз

2010

прогноз

2015

прогноз

2020

прогноз

2025

прогноз

Прирост

(сокращение)

за 2003 – 2025гг.

Мужчины

58,8

58,2

56,7

54,9

53,1

51,5

-7,3

Женщины

71,9

71,4

70,1

68,5

66,8

65,4

-6,5

Архангельский В.Н., Иванова А.Е., Кузнецов В.Н., Рыбаковский Л.Л., Рязанцев С.В. Стратегия демографического развития России М.: ЦСП, 2005, с.69.

 

Для населения в целом, а для старших возрастных когорт в особенности это непосредственно связано с уровнем, качеством жизни. При этом определяющим в условиях рынка является объем ресурсов, в том числе материальных, которым обладает индивид на завершающей стадии жизненного цикла.

 

Последствия старения населения, носящие глобальный и долговременный характер, порождают острые проблемы для всех стран и одновременно открывают огромные возможности. Опираясь на результаты ряда зарубежных исследований, ученые отмечают, что старики будут обладать высокой профессиональной и образовательной подготовкой, будут, скорее всего, более здоровыми людьми, чем предыдущие поколения. Уже сейчас в странах Западной Европы наблюдается такой феномен, как «молодые старики». Суть его заключается в том, что людей, достигших возраста 65 лет (который до последнего времени официально считался границей между молодостью и старостью), ни внешне, ни по каким-либо иным критериям, в том числе по состоянию здоровья, нельзя отнести к числу стариков (8, с.82). Американские геронтологи Бернис Нейгартен и Этель Шанас начали писать о молодых стариках (the Young Old) и старых стариках (the Old Old) в1974 году(9).

 

 Английский демограф Питер Ласлетт предложил рассматривать жизненный цикл современного человека, состоящим из четырех стадий. Две последние — «третий возраст» и «четвертый возраст» — соответствуют «the Young Old» и «the Old Old». В исследованиях с конца 1980-х годов начали выделять быстро растущую группу «самых старых» — тех, кому было за 80 лет, а с 1990-х годов — группа столетних долгожителей. Традиционный образ «немощного старика» относится к группе «старых стариков», большая часть которых из-за проблем со здоровьем постоянно нуждается в функциональной поддержке и отходит от общественных дел. В интерпретации Питера Ласлетта (10). «Третий возраст» - это продукт успешного экономического и демографического развития, щедрой социальной политики. Выделение «третьего возраста» означает появление новой стадии в жизненном цикле человека, в дополнение к традиционной классификации: «детство—взрослость—старость». В этой схеме страсть - «четвертый возраст». М.Денисенко в статье «Тихая революция» пишет, что «возрастной слой «молодых стариков» в большинстве стран начал формироваться в 1940–1960-х годах. О наличии в стране третьего возрастного слоя можно говорить только в том случае, если выполняются два демографических условия: во-первых, вероятность дожития мужчин от 25 до 70 лет превышает 0,5; во-вторых, возрастная группа от 60 лет и старше составляет, как минимум, 25 развитых % в общей численности населения от 25 лет и старше(11).

 

 

В России, других странах Восточной Европы и тем более в развивающихся странах с короткой продолжительностью жизни слой людей «третьего возраста» или «молодых стариков» со всеми вытекающими отсюда последствиями для политики в области социального обеспечения и увеличения пенсионного возраста еще не сформировался. Так, вероятность дожития от 25 до 70 лет у российских мужчин в начале XXI века составляет порядка 0,35. Подобное значение наблюдалось у мужчин в странах Северной и Западной Европы уже во второй половине XIX века. Таким образом, в современном обществе нижняя граница старости формально определяется законодательно установленным пенсионным возрастом. Однако в результате существенного увеличения продолжительности жизни и улучшения состояния здоровья в развитых странах многие пожилые люди, или так называемые «молодые старики», не вписываются в сложившиеся рамки стереотипов восприятия стариков и являются заложниками приписываемых им возрастных ролей. Существующие предрассудки и законодательные акты часто не позволяют пожилым людям заниматься привлекательной для них трудовой или общественной деятельностью и тем самым препятствуют достижению ими более высокого качества жизни (11). С той позицией нельзя согласиться полностью. В нашей стране слой населения «the Young Old» действительно полностью не сформировался, но говорить об отсутствии вообще не правомерно. По результатам исследований ИСЭПН РАН (12) до 18% пожилых горожан обладают ресурсным потенциалом, что позволяет отнести их к «третьему возрасту». Это пока немногочисленное, но уже демографически значимое поколение пожилых людей в России. И они также как и их зарубежные сверстники испытывают на себе влияние гендерных и эйджизких стереотипов, оставаясь людьми «на краю». Иными словами они вытеснены за рамки полноценной жизни, в определенной степени это вытеснение может характеризоваться как социальная смерть: физически человек жив, но для социума он уже умер. Роберт Батлер, директор Национального института старения США, предложил использовать в научном обороте термин «эйджизм», которым обозначил предубеждение против пожилых людей (13). Этот термин обозначает дискриминацию людей по возрастному признаку.

 

2.Эйджизкие и гендерные стереотипы

 

Представление о «социальном расписании» складывается под сильным воздействием возрастных норм. Н.Смелзер писал: «Главная трудность состоит в том, что пожилым людям приходится бороться с множеством навязываемых им стереотипов поведения якобы соответствующих их возрасту. Опасность стереотипов связана с тем, что люди часто воспринимают их как пророчества, сбывающиеся независимо от их воли» (14, с.370). Эйджизкие и гендерные стереотипы затрагивают различные стороны жизнедеятельности пожилых мужчин и женщин. Назовем некоторые из них:

 

- возраст выхода на пенсию следует повысить (об этом стереотипе сказано выше);

- старый работник неэффективен;

- пожилые трудящиеся занимают на рынке труда места молодежи;

- старого учить, что мертвого лечить;

- пенсионеры всегда бедные;

- пожилые женщины некрасивы;

- расходы пожилых людей должны быть минимальны;

- старшее поколение в рыночной экономике – это «нагрузка» на общество.

 

Один из основных социальных стереотипов в сфере занятости, связан с тем, что пожилые и старые работники считаются неэффективными. Носителями данного стереотипа являются работодатели, а также определенная доля пожилого населения. Важно подчеркнуть, что «непригодными» становятся люди не только пенсионного возраста, как мужчины, так и женщины. Динамика экономической активности пожилого населения достаточно тесно связана с ситуацией в экономике: четко видна взаимосвязь дефолта 1998 г. и падения экономической активности населения, затем - подъем, связанный с ростом темпов экономического развития. В период 1995-2002 гг. экономическая активность пожилых мужчин превышает этот показатель у женщин. Исключение составляет 1999 г. (следующий за дефолтом), повлекший ухудшение обеспеченности населения в целом и пожилого населения, в частности. Вероятно, это привело к тому, что пожилые женщины вынуждены были более активно включится в сферу занятости, а с другой стороны, в экономике наметилась тенденция роста.

 

Абсолютная величина экономически активного населения характеризует совокупное предложение труда в экономике на данный момент времени. При прочих равных условиях она зависит от двух важнейших параметров: абсолютной численности населения и уровня его участия в экономике. В странах ЕС удельный вес работающих пенсионеров после 65 лет колеблется в значительных пределах - от 2,5 до 14,5%. Минимальная занятость пожилых характерна для Нидерландов и Австрии (15, с.16). Потенциал пожилых людей – это определенная база для дальнейшего развития, поскольку у общества в результате появляются дополнительные ресурсы, а у пожилых людей возможность самореализации. Важно, чтобы в результате принятия управленческих решений акцент делался не на увеличении возраста выхода граждан России на пенсию. Здесь можно напомнить, что увеличение возраста на пенсию, особенно мужчин, никак не соответствует их низкой средней продолжительности жизни – около 60 лет. Другое дело учитывать мотивацию пожилых людей, связанную с желанием работать и созданием условий для возможного применения их потенциала. Такая постановка проблемы в полной мере соответствует Принципам ООН в отношении пожилых людей, которые были приняты 16 декабря 1991 г. В резолюции Генеральной ассамблеи сказано, что пожилые люди должны иметь возможность работать или заниматься другими видами деятельности, приносящей доход, участвовать в определении сроков и форм прекращения трудовой деятельности, а также в соответствующих программах образования и профессиональной подготовки, для всесторонней реализации своего потенциала (п.15) (16, с.6-7).

 

 

 

Таблица4

Результаты обследований структуры экономической активности населения России по возрастной группе 60-72 года (% к общей численности экономически активного населения России в возрасте 15-72 года

Период обследования

Отношение численности экономически активных пожилых в возрасте 60-72 года к общей численности экономически активного населения

В том числе

в возрасте 60-72 года

 

 

мужчины

женщины

1995 март

2,8

3,0

2,5

1995октябрь

2,9

3,1

2,6

1996 март

2,7

3,0

2,3

1997октябрь

2,6

2,8

2,4

1998октябрь

2,4

2,7

2,1

1999 май

4,6

4,5

4,8

2000 май

5,1

5,2

4,9

2001 май

4,4

4,5

4,4

2002 май

4,4

4,5

4,3

Источник: Обследование населения по проблемам занятости, май 2002. М.: Госкомстат России. С.72 (объем выборки 64-65 тыс.чел.).

 

Уровень занятости пенсионеров не является во времени постоянной величиной и варьирует в достаточно широких пределах. Пожилые люди составляют незначительную часть в числе ищущих работу через службы занятости населения. Среднее время поиска работы безработными мужчинами в возрасте 60 и более лет в 2004 году составило 8,8 месяца, их безработные ровесницы занимались поиском рабочего места 9,7 месяцев (17, с.101).

 

Вместе с тем в начале 2004 года на рынке труда было занято 2798 тысяч человек в возрасте 60 лет и старше, в том числе 1477 тысяч мужчин и 1321 тысяч женщин (18, с.35-39).

 

Таблица5

Уровень экономической активности населения в возрасте 60 –72 лет, в %

Период

Всего

Мужчин

Женщин

Февраль 2001

15,7

21,8

11,8

Февраль 2002

15,9

22,8

11,4

Февраль 2003

15,9

21,5

12,3

Февраль 2004

16,2

22,2

12,4

Источник: Обследование населения по проблемам занятости. Февраль 2004 года М.: Федеральная служба госстатистики, с.39

 

Уровень экономической активности населения – это удельный вес численности экономически населения к общей численности населения, рассчитанный в процентах. Этот показатель может быть рассчитан как по трудоспособному населению в целом, так и по отдельным социально-демографическим группам. В стране сложилась ситуация, при которой по численности пожилых женщин больше, а их экономическая активность ниже, чем у их сверстников. Почему?

 

3. Причины гендерной асимметрии занятости

в пожилом возрасте

 

 

Занятость в пожилом возрасте тесно связана с уровнем образования людей. От половины до двух третьих работающих пенсионеров имеют специальное, профессиональное образование.

На данных Всероссийской переписи населения 2002 автором установлена закономерность: чем выше уровень профессионального образования, тем больше пожилых россиян остается востребованным в экономической сфере. Это характерно как для мужчин, так и для женщин всех старших возрастных когорт.

 

Таблица6

Занятые в экономической сфере со специальным, профессиональным образованием в возрасте 60 лет и старше по полу (в % к занятым в данной когорте)

 

Возраст, пол

Занято в экономической сфере

60 –64 года

 

Мужчины

63,7

Женщины

67,0

65 –69 лет

 

Мужчины

67,1

Женщины

64,2

70 лет и старше

 

Мужчины

64,4

Женщины

53,5

 

Рассчитано по: «Итоги Всероссийской переписи населения 2002 г.» в 14 т., т.3. Кн.1 «Образование», с. 6 .8, 948 –951.

 

Эта закономерность подтверждает результаты многочисленных эмпирических исследований по занятости пожилых людей.

 

Таблица7

Занятые в экономической сфере в зависимости от уровня профессиональной подготовки в возрасте 60 лет и старше (в % к общему числу лиц, имеющих данный уровень образования, по возрасту и полу)

Возраст, пол

Послевузовское

Высшее

Незаконченное высшее

Среднее специальное

60 –64 года

 

 

 

 

мужчины

66,9

45,2

30,8

28,1

женщины

47,3

29,2

17,3

15,9

65 – 69 лет

 

 

 

 

мужчины

56,9

30,7

18,4

15,4

женщины

34,4

17,0

9,0

8,1

70 лет и старше

 

 

 

 

мужчины

32,9

10,9

5,1

4,4

женщины

15,2

4,7

1,9

1,7

Рассчитано по: «Итоги Всероссийской переписи населения 2002 г.» в 14 т., т.3. Кн.1 «Образование», с. 6 .8, 948 –951.

 

 

Как видно из таблицы 7 для специалистов старших возрастов характерны четыре тенденции:

- по мере старения снижается доля занятых пожилых работников не зависимо от уровня профессиональной подготовки;

- специалисты с более высоким уровнем подготовки в большей доле представлены среди занятых во всех возрастных когортах старше 60 лет;

- доля специалистов женщин, во всех старших возрастных когортах, занятых в экономической сфере ниже доли мужчин, имеющих тот же уровень подготовки;

- среди пожилых женщин зависимость доли занятых от уровня профессиональной подготовки более значительна, чем для мужчин.

 

Например, в возрасте до 65 лет доля работающих женщин, имеющих послевузовское образование, (по отношению к общему числу женщин данного уровня подготовки), в 2,9 раза превышает этот показатель для женщин, у которых есть лишь среднее профессиональное образование. У мужчин с различной профессиональной подготовкой этот разрыв – 2,3.

 

Однако особое внимание привлекает разница в долях занятых специалистов, при сравнениях по полу при одинаковом уровне образования. Например, в возрасте 60 –64 лет доли занятых специалистов мужчин выше от 29,3% до 43,9%. Вместе с этим следует отметить, при более высоком уровне образования разрыв, как правило, меньше. В целом, при одинаковом уровне профессионального образования экономическая активность мужчин в пожилом возрасте выше.

 

Результаты исследований ИСЭПН РАН выявили, что плохое состояние здоровья почти три раза чаще является причиной прекращения занятости, чем структурные изменения. С одной стороны это говорит о медленной реструктуризации экономической сферы, а с другой стороны о проблемах связанных с ухудшением здоровья. Вопрос уровня сохранения потенциала здоровья к пенсионному возрасту является основным, т.к. во многом определяет возможности работать в возрасте 60 лет и старше.

 

По результатам опросов пенсионеров в 2003 году – 70% респондентов ответили, что у них есть заболевания, существенно ограничивающие их жизнедеятельность и работоспособность.

По всем возрастным когортам, (кроме 60-63 лет) женщины имеют большие ограничения трудоспособности, чем мужчины. Это может быть причиной более низкой мотивации пожилых женщин для участия в общественно-организованном труде.

 

Таблица 8

«Имеются ли у Вас какие-либо заболевания, существенно ограничивающие Вашу трудоспособность и жизнедеятельность?» В зависимости от пола возраста респондента в %.

вариант ответа

60-63

64-67

68-72

>72

жен.

муж.

жен.

муж.

жен.

муж.

жен.

муж.

Да

60,3

64,0

77,3

61,8

66,7

58,6

81,7

74,4

Нет

39,7

36,0

22,7

38,2

33,3

41,4

18,3

25,6

Итого

100

100

100

100

100

100

100

100

Источник: Доброхлеб В.Г. Исследовательский проект «Занятость пожилых людей в изменяющейся России: проблемы, права, возможности». Грант Фонда Дж. и К. МакАртуров, 2003 -2004гг.

 

В ходе исследований было выявлено, что в связи с появлением внуков только женщины уходят из сферы занятости, что характеризует гендерную асимметрию в сфере репродуктивного труда. Женщины являются более значительной группой среди пожилых и старых людей, однако, у них уровень относительной трудоспособности в пенсионном возрасте ниже, чем у мужчин, и они имеют больше обязанностей в семейной сфере.

 

В целом разница в причинах прекращения работы между мужчинами и женщинами не значительна (табл.9).

Таблица 9

Результаты ответов на вопрос: «Укажите свои причины прекращения работы» (в зависимости от пола респондента), %

Варианты ответов

Мужчины

Женщины

Всего

Достижение пенсионного возраста

69,7

67,9

68,5

Желание отдохнуть

2,6

5,4

4,6

Ухудшение здоровья

14,5

13,6

13,8

Сокращение штатов

6,6

7,6

7,3

Ликвидация предприятия

1,3

0,5

0,8

Отсутствие подходящей работы

1,3

1,6

1,5

Рождение внука (внучки)

-

2,2

1,5

Другое

3,9

1,1

1,9

Источник: Римашевская Н.М., Доброхлеб В.Г.Исследовательский проект «Старшее поколение как фактор формирования гражданского общества и экономического развития России», 2002 год.

 

При сравнении ответов пожилых мужчин и женщин на вопрос о причинах прекращения занятости можно заметить, что:

· ухудшение здоровья является следующей после достижения пенсионного возраста причиной прекращения работы у обоих полов;

· несмотря на распространенное мнение, о том, что женщин значительно чаще увольняют по сокращению штатов, по результатам данного исследования этот разрыв не велик, чаще на 0,3%;

· мужчины почти в 3 раза чаще прекращают работу в связи с ликвидацией предприятия, нежели женщины;

· в связи с уходом за внуками работу прекращают только женщины.

 

Женщины - более многочисленная группа среди представителей старшего поколения, поэтому сравним позиции женщин, являющихся активистами общественной ветеранской организации (члены правления Ассоциации пенсионеров г.Владимира) и позиции тех, кто не принимает активного участия в общественной деятельности. Сравнение показало, что достижение пенсионного возраста реже является причиной прекращения работы, желание отдохнуть и рождение внуков не становятся мотивом прекращения работы для общественно активных пожилых женщин.

 

Среди бедных пожилых в период трансформаций больше женщин. (19, с.149). Более значительное число женщин, в сравнении с мужчинами, в завершающей стадии жизненного цикла, одиноки. Именно одинокие женщины 60 лет и старше составляют большинство (67,6%) среди ищущих работу через службы занятости, они чаще используют эту возможность (20 с.128 - 129).

 

В условиях демографического старения и депопуляции (убыли населения) для обеспечения экономического роста нужны работники. В России пожилые люди (в большей доле, чем в настоящее время) могут участвовать в общественно-организованном труде при двух условиях: во-первых, если ресурсы пожилых людей (в том числе потенциалы: здоровья, образовательно-квалификационный и мотивационный) будут сохраняться к пенсионному возрасту; во-вторых, для того чтобы старшие когорты могли активно участвовать в сфере занятости нужны институциональные изменения, направленные на поддержание потенциалов пожилых людей.

 

При невысоком уровне остаточной трудоспособности и отсутствии возможностей для пополнения устаревших знаний и навыков значительная доля пожилых россиян не имеет возможности включиться в рынок труда. Более 72% респондентов не стремятся найти работу, среди них преобладают женщины. Однако почти каждый третий пенсионер хочет продолжать работу. Выявлено, что 24% пожилых респондентов желают оказывать помощь ближайшему окружению: жителям своего подъезда, дома, района.

 

В завершающей стадии жизненного цикла (в возрасте 60 лет и старше) 70% россиян имеют низкий уровень сохранения трудоспособности. Сохраняется гендерная асимметрия в сфере занятости: как по уровню мотивации, так и по фактической занятости среди работающих пожилых преобладают мужчины. Вместе с тем, при сравнении абсолютных данных среди занятых пожилых работников число мужчин незначительно превышает число женщин.

 

Ведущей мотивацией занятости в пожилом возрасте является стремление улучшить свое материальное положение. Это главный мотив продолжать работать для 46,7%. Женщины чаще мужчин идут на работу по этой причине.

 

Вместе с тем для 20,9% - важен хороший коллектив, для 14,5% - «режим труда», для 13,7% - интересная работа и лишь менее чем для 1% (0,8%) – перспектива профессионального роста.

 

Опрос 2003 года, проведенный в типичном областном российском городе (г.Владимир) показал, что доходы работающих пенсионеров невысоки. С учетом пенсии и заработка две трети имеют доход от 2 до 5 тысяч рублей в месяц (от 70 до 150 долларов). В этой доходной группе представлено 63,6% работающих пожилых мужчин и 65,9% пожилых работающих женщин. Доходы работающих женщин ниже доходов мужчин. Доходы от 1 до 2 тысяч рублей (от 30 до 70 долларов) в месяц получают 3,6% занятых пожилых мужчин, среди женщин этот показатель равен 27,6%. В группе с доходом от 5 до 10 тысяч рублей в месяц (150 - 300 долларов) представлено 27,6% мужчин и 6,3% женщин. Только один работающий пожилой мужчина имел месячный доход, превышающий 10 тысяч рублей (свыше 300 долларов).

 

В условиях демографического старения существенным направлением увеличения численности работающих становится привлечение лиц старше трудоспособного возраста к участию в экономической деятельности. Для этого предлагается повысить пенсионный возраст, как для мужчин, так и для женщин. Выдвигаются программы, суть которых в поднятии возрастной планки выхода на пенсию до 65 лет (21). Это обосновывают, в первую очередь, недостатком финансовых ресурсов в Пенсионном фонде и тем, что возраст выхода на пенсию в России ниже, чем в ряде экономически развитых стран.

 

Иной критерий, определяющий возраст выхода на пенсию, – работоспособность пожилых лиц (22, с.1062). В России в возрасте 60-64 лет 64,0% мужчин и 60,3% женщин имеют заболевания, существенно ограничивающие их жизнедеятельность и работоспособность. И это подтверждает гипотезу о том, что значительная часть пожилых россиян к 60 годам утрачивает ресурсный потенциал.

 

Привлечение старшего поколения России к участию в активной экономике необходимо проводить с учетом мотиваций пожилых людей на продолжение работы и при создании им приемлемых условий труда. При сравнении распределения ответов на вопрос об условиях, при которых продолжили бы работу пожилые мужчины и пожилые женщины, выявляется ряд различий. Основное из них состоит в том, что среди женщин на 12,9% больше тех, кто не будет работать ни при каких условиях. По результатам исследования гендерные аспекты условий возможной занятости пожилых различны. Женщины предпочитают работу на дому (разница в 5,8%), мужчины - сокращенный рабочий день (разница 2%) и работу рядом с домом (разница 7,3%).

 

Существенные различия выявлены в мотивациях женщин с разной общественной активностью. Женщин, участвующих в работе ветеранских организаций, на 16,8% меньше среди тех, кто не будет работать ни при каких условиях. Эта группа близка к мужчинам. Разница между мужчинами и женщинами (по общей выборке) среди тех, кто ни при каких условиях не будет работать, составляет – 12,9%. В то же время соотношение между мужчинами и женщинами-активистками сокращается до 3,9%.

 

Среди пенсионеров наиболее многочисленную группу (до 80%) составляют неработающие в экономической сфере, основная часть которой – пожилые женщины. Однако, отметим, что их социальное время в основном тратится на инструментальную, а в ряде случаев и материальную поддержку молодых членов семьи как трудоспособных, так и детей. Иными словами, пожилые люди с сохранным потенциалом, не участвующие в сфере занятости, тем не менее, не представляют «нагрузки» на социум, так как вносят вклад в репродуктивные функции семьи. Свободное время неработающих пожилых людей с сохранным жизненным потенциалом – это в значительной степени невостребованный ресурс нашего общества.

 

Гендерная асимметрия в сфере занятости среди пожилых людей определяется:

- во-первых, более низким потенциалом здоровья женщин в пожилом возрасте;

 - во-вторых, связана с общественными стереотипами, которые не рассматривают пожилых работников, в первую очередь женщин, как эффективных участников экономической деятельности, (многочисленные примеры можно видеть в объявлениях о найме персонала, которые широко применяют возрастную и гендерную дискриминацию, в условиях приема на работу женщин оговаривается требование предоставлять фотографии и сведения об антропометрических данных, например, при приеме на работу секретаря);

- в-третьих, отсутствуют устойчивые социальные институты, направленные на непрерывное образование в течение всего жизненного цикла человека, которые учитывают возможности старших возрастных групп;

- в-четвертых, нет внятных направлений социальной политики по занятости пожилых мужчин и женщин (расширение их возможного участия в экономической сфере предлагается решить путем повышения возраста выхода на пенсию).

 

Литература.

 

 

1. Доклад о развитии человека. Культурная свобода в современном многообразном мире. М.: Весь Мир, 2004.

 

2. Население и общество // 2003, №74. Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН.

 

3. Крутько В.Н., Смирнова Т.М. Анализ тенденций смертности и продолжительности жизни населения России в конце ХХ века. М.: УРСС, 2002. с.18-20.

 

4.Орлова И.Б. Демографическое благополучие России. М.; 2001.

 

5. Левинсон А. Старость как институт // Отечественные записки. 2005. № 3. С.18-29.

 

6. Семенова В.Г. Обратный эпидемиологический переход в России М.; ЦСП, 2005, с.211 – 226.

 

7. Иванова А.Е., Семенова В.Г. Новые явления российской смертности // Народонаселение. 2004. № 3. С.85-92.

8. Бахметова Г.Ш. Современные проблемы старения населения в Европейских странах // Демографические и социальные аспекты старения населения. Вторые Валентеевские чтения. М.: Диалог МГУ, 1999,. Кн. 1.

9. Neugarten B. L., Age groups in American Society and the Rise of the Young Old. Political Consequences of Aging, Annals of the American Academy of Social and Political Science. 1974, Volume 415.


10.
D. Kertzer and P. Laslett, (eds), Aging in the Past Demography, Society, and Old Age. Berkeley, 1995.

11.Денисенко М. Тихая революция //Отечественные записки. 2005. №3.

12. Доброхлеб В. Ресурсный потенциал и занятость пожилых людей в современной России. – Ярославль; Лад, 2004.

13. Butler R., “Age-ism” Another form of bigotry. Gerontologist, 1969. No 9.

14. Смелзер Н. Социология. М.; Феникс, 1998, с.370.

15. Бреев Д.Б. Безработица в современной России //Народонаселене. 2003.

 № 2. С.15-27.

16. Большой экономический словарь/ Под общ. ред. Азрилияна А.Н. М.: Фонд Правовая Культура, 1994, с.6-7.

17.Социальное положение и уровень жизни населения России. 2005. М.: Росстат, 2005,с.101.

 

18. Обследование населения по проблемам занятости, май 2002. М.: Госкомстат России. С.72.

19. Мужчины и женщины России. – 2004. М.: Росстат, 2004.

20. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2005. М.: Росстат, 2005,с.101.

21. Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года. М.: Фонд стратегических разработок, 2000.

22. Конвенции и резолюции, принятые Конференцией Труда 1919 – 1957,

1957 – 1990. Женева: МБТ, 1990. В 2т.

 

 

 

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 23.06.06 Вопросы к Валентине Доброхлеб (И.Б.Назарова)
  •  
      Дискуссия

    Ключевые слова

    См. также:
    Наталья Алексеевна Алексахина
    Социологические исследования. 1998.  № 2. С. 49-54. 
    [Статья]
    Янис Улдисович Астафьев
    [Статья]
    Марат Нурчукович Халкечев
    Социологические исследования. 2005.  № 8. С. 62-68. 
    [Статья]
    Вера Дмитриевна Войнова, Игорь Георгиевич Ушкалов
    Социологические исследования. 1994.  № 1. С. 39-49. 
    [Статья]
    Юрий Петрович Дощицин, Николай Николаевич Лапин
    Социологические исследования. 1995.  № 9. С. 96-98. 
    [Статья]