Эксоцман
на главную поиск contacts


Об "интердепенденции" и о месте немецкой экономической мысли в экономической науке ХХ века

Ю.В.Латов


В реплике Максима Сторчевого затрагиваются два вопроса, казалось бы, совсем друг с другом не связанные: один - о смешении "французского с нижегородским" в нашей научной лексике, другой - об институциональной сущности ордо-либерализма. Мне кажется, однако, что оба эти вопроса суть частные аспекты одной более общей проблемы - проблемы развития мэйнстрима экономической науки.



Преподавание экономических теорий у нас до сих пор основано на неявном предположении, что речь идет об изложении наиболее гениальных и глубоких концепций. Если бы это было именно так, то непонятно, почему с конца XVIII в. до конца XIX в. гениальные экономисты рождались почти исключительно в Англии и "Германиях" (Смит, Рикардо, Милль, Маркс, австрийские маржиналисты), затем - в Англии и Америке (Маршалл, Веблен, Кейнс), а затем - только в США (Фридман, Беккер, Коуз, Норт). Предположим, что гениальные экономисты рождаются в достаточно развитых странах. Однако где гениальные японские экономисты конца ХХ века? И почему вдруг "замолчала" Германия? Ведь ордо-либерализм - это, как верно указал М. Сторчевой, вовсе не мэйнстрим, а поздняя немецкая историческая школа (Вебер, Зомбарт) ближе к социологии, чем к экономической теории. Есть, правда, два великих австрийца - Шумпетер и Хайек (я бы добавил к ним и венского венгра Поланьи); однако их справедливо "числят" американскими экономистами, поскольку "состоялись" они в США. Франция за два столетия дала только Парето (швейцарская Лозанна - культурная периферия Франции) и Алле; Италия не дала ни одного по настоящему великого экономиста.



Суть дела - в той самой "интердепенденции", примененной к самой экономической науке. (Кстати, за этот термин надо, вероятно, благодарить создателей русского текста "Основных принципов экономической политики" В. Ойкена - переводчиков Л.А. Козлова и Ю.И. Куколева, а также редакторов Л.И. Цедилина и К. Херрманна-Пиллата. Что касается Херманна-Пиллата, то он вряд ли примет участие в нашей дискуссии и, так сказать, "умоет руки", а вот Леонид Иванович Цедилин обещал по мере сил поучаствовать.) Как сама экономика зависит от культурной, политической и иных сфер жизни общества, так и экономическая мысль включена в культурный контекст эпохи. Поскольку у нас "Культурология" и "История экономических учений" практически не пересекаются, то возникает иллюзия самостоятельности развития экономических концепций. На самом деле развитие мировой культуры последних трех столетий - это противоборство нескольких национальных культур за право определять "дух эпохи". (В терминах Валлерстайна, речь идет о конкуренции самых сильных стран ядра за лидерство в капиталистической мир-системе.) В XVII-XVIII столетиях лидером была Франция, где "острый галльский смысл" изобрел термин "политическая экономия" и где возникла первая экономическая школа (физиократы). С конца XVIII в. до середины XX в. шло противоборство английской культуры с "сумрачным немецким гением": "по очкам" побеждала Англия, но и Германии удавалось делать удачные "ходы". После Второй мировой войны интеллектуальное лидерство полностью перешло к американской культуре, которая до сих пор доминирует.



Как страна-лидер заставляет всех других поверить, что самые гениальные экономисты находятся именно в Англии (Германии, США)? Очень просто: лидирующая страна диктует язык международного общения (в Век Просвещения - французский, в позапрошлом веке - английский и немецкий, в ХХ веке - только английский). Того гения, кто печатает свои труды на каком-то ином языке, услышит "разве жена, и то, если не на базаре, а близко". Так было и с русским Чаяновым, и с поляком Калецким (открывшим кейнсианство раньше Кейнса), и с французом Алле. Чтобы быть услышанным, гениальный экономист вынужден, как правило, переселяться в страну-лидер и вливаться в ее научное сообщество (как Шумпетер и другие австрийцы).



Кстати, не следует думать, будто язык научных исследований сам по себе нейтрален к содержанию текстов. Этнолингвисты доказывают, что в разных языках одинаковые понятия включены в очень разные системы ассоциаций, что диктует и совсем разные направления их осмысления. (Пример "на пальцах": в русскоязычной культуре "деньги" скорее "грязные" и "бешеные", чем "честные"; "богатство" - скорее "неправедное", чем "справедливое".) Поэтому сдвиги в развитии мировой экономической мысли диктуются не только борьбой собственно экономических идей, но и столкновением разных культурных контекстов.



Теперь вернемся к пресловутой "интердепенденции". Надо ли возмущаться этой "вульгарности" и "наукообразности"? Давайте тогда повозмущаемся "трансакционными издержками", "экономиксом", "принципалом" и "агентом", "маржинализмом", "инфорсментом", "инсайдерами" и "аутсайдерами", "контрфактической продукцией", "неформальной экономикой", "транзитивной экономикой"… Стоит ли этот список продолжать? Доминирующая англо-американская культура диктует нам язык науки, системы ассоциаций, способы осмысления проблем, и это, увы, приходится пока принимать как данность.



М. Сторчевой пишет: "Если бы немецкая экономическая наука стала бы мейнстримом, то вполне возможно, что новая институциональная экономика называлась бы сейчас ордо-экономикой или экономикой порядков. Institution и Ordnung - это почти тождественные понятия". Очень интересная идея, в духе моей любимой контрфактической истории. Однако у меня есть два замечания.





  • Во-1-х, в ХХ в., после поражения Германии в мировых войнах, немецкая экономическая наука принципиально не могла стать мэйнстримом. Когда в конкуренции стран ядра одна из них терпит поражение, то одновременно терпит поражения и культура этой страны, обреченная в дальнейшем на более периферийное положение в мировой культуре.

  • Во-2-х, надо глубоко подумать, к какому именно "американскому" институционализму ближе немецкий ордо-либерализм. Может быть, он ближе не к новому, а к традиционному институционализму?


Соглашаясь в целом с тем, что ордо-либерализм - самостоятельный ("провинциальный") вариант институционализма, мы получаем уникальную возможность поразмышлять над некоторыми проблемами Path Dependence. Когда у нас была прошлая Интернет-конференция по работам Пола Дэвида, то там как раз обсуждалась проблема, как опыт прошлого детерминирует освоение новых стандартов. Давайте взглянем на ордо-либерализм как на немецкий вариант освоения нового стандарта экономического мышления. Чем этот немецкий вариант отличается от хрестоматийно известного американского варианта? Чем объясняются эти отличия? Происходит ли конвергенция или дивергенция двух вариантов?



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 1.03.06 Реплика к докладу С.Н. Левина: "Конституционная экономика" по Бьюкенену или "включенная экономика" по Поланьи?  (Ю.В.Латов)
  •  
      Дискуссия