Эксоцман
на главную поиск contacts


Был ли Ойкен ограниченно рациональным?

Ю.В.Латов



Я ожидал, что на упреки Максима Сторчевого по поводу интердепенденции отзовутся создатели
русского текста "Основных принципов экономической политики" В. Ойкена - если не сами
переводчики (Л.А. Козлов и Ю.И. Куколев), то редакторы (Л.И. Цедилин и К. Херрманн-Пиллат).
Увы… Поэтому попробую лично выступить в их защиту и показать, что тут дело
не в "ограниченной рациональности" и не в стремлении "расслабиться и меньше думать
о смысле".




Прежде всего, обратим внимание на такой нюанс: термин "интердепенденция" есть
транслитерация АНГЛИЙСКОГО interdependence, но он находится в книге Вальтера Ойкена,
переведенной с НЕМЕЦКОГО языка. Более чем странным будет предположение, что наши
"нерадивые" переводчики решили перевести немецкий термин английской транслитерацией,
отказавшись от вполне уместного русского термина "взаимозависимость". Следовательно,
в своей немецкоязычной книге сам Ойкен употребил англоязычный термин, а переводчики
лишь добросовестно передали эту "вкрапленность". Итак, претензии надо предъявлять
не Козлову-Куколеву-Цедилину, а непосредственно Вальтеру Ойкену. Это он проявил,
по М. Сторчевому, то ли ограниченную рациональность, то ли что похуже. Наукообразия
ему, видать, не хватало…




Отдав дань юмору, взглянем на этот лингвистический казус более серьезно. В моей
предыдущей реплике я пытался указать, что формирование языка науки отражает не столько
чисто лингвистические проблемы, сколько конкуренцию национальных культур за доминирующее
влияние в "капиталистической мир-системе". Максим Сторчевой, как я понял, не согласен
с моей позицией. Он полагает, что "влияние во многом обусловлено отношением местного
сообщества к развитию терминологии. Чем лучше сообщество владеет своим языком и чем
больше оно любит свой язык, тем меньше заимствований."




Для начала поделюсь свежими впечатлениями от поездки в Киев. Заглянув в тамошние
книжные магазины, я с некоторым удивлением обнаружил, что более 9/10 книг - на русском
языке. И это - после 15 лет независимости, когда новая элита целенаправленно культивировала
украинский язык. Оказывается, любовь к родному языку не очень помогает.




Теперь подумаем, какие иноязычные термины употребляются в нашей экономической
литературе. Из французского языка есть только "лассэ-фэр" (след того влияния, которое
оказали физиократы на английских классиков). Из немецкого нет абсолютно ничего! Зато
из английского - полным-полно, и все они появились в постсоветские годы. Пожалуй,
это может служить аргументом в пользу Сторчевого, но только если мы встанем на позицию
"патриотов": 100 лет назад, когда влияние немецкой экономической мысли (австрийский
маржинализм, немецкая социал-демократия, немецкая историческая школа) было довольно
сильным, наше научное сообщество любило свой язык и не пропускало заимствований,
а вот в последние 20 лет оно стало языком владеть хуже, "расслабилось", поэтому заимствования
и полились.




Не являясь "патриотом", считающим Россию родиной слонов, предлагаю иное объяснение
заимствований, которое не требует "объяснений в любви". Эти заимствования, по моему,
- результат спонтанного процесса, в котором действия отдельного лица мало что значат.
Например, буквально в последние 3-4 года в нашу научную лексику вполз "инфорсмент".
Кто так начал говорить??? Все начали!) Заимствования происходят, прежде всего, тогда,
когда появляются новые смыслы, которых не было в старой культуре.




Возьмем тех же самых "принципала" и "агента". Максим Сторчевой полагает, что
их используют вместо "поручителя" и "исполнителя" из-за того, что они "легче воспринимаются
сознанием и легче различаются друг от друга на слух". Насчет легкости восприятия
решительно не соглашусь - и "принципал", и "агент" не относятся к выражениям, понятным
"с ходу". Зато они сразу создают эффект "остраннения" - делают изучаемое явление
"странным", приковывающим дополнительное внимание. Ведь пара "поручитель - исполнитель"
предполагает, в контексте русской культуры, чисто административные, вертикальные
взаимоотношения (вышестоящий поручает, нижестоящий берет под козырек и выполняет).
Между тем в "экономиксе" принципал-агентские отношения - это, прежде всего, горизонтальные
отношения акционера и менеджера (кстати, оба эти термина тоже англоязычные!). А уж
представить себе, что гражданин - это "поручитель", а госчиновник - "исполнитель",
в традиционной российской культуре в принципе невозможно. Зато стоит назвать гражданина
принципалом, а чиновника - агентом, как наш "разум возмущенный" перестает "кипеть",
становясь более податливым к идеологии гражданского общества.




Итак, главная цель заимствования новой научной лексики - это "остраннение", приковывание
внимания к новым смыслам.




Теперь вернемся к "интердепенденции" Ойкена. Зачем он ввел это английское слово
в немецкий текст? Глубину этой ситуации по настоящему поймут лишь те, кто отлично
знает и немецкий, и английский (увы, я не из их числа). Но выскажу гипотезу, что
Ойкен ожидал именно эффекта "остраннения" - чтобы немецкоязычный читатель, "споткнувшись"
глазами о нестандартное словечко, дополнительно задумался над новыми смыслами. Почему
Ойкен выбрал именно английское interdependence, а не, например, "бармоглотание",
обозначающее "взаимозависимость" на языке племени нуф-нуф? А потому, что доминирующей
научной языковой средой уже в первой четверти ХХ в. стала именно англоязычная среда
(см. мою предыдущую реплику). Поэтому выбор В. Ойкена я склонен считать в высшей
степени рациональным.




Разобравшись со СЛОВОМ "интердепенденция", не обсудить ли нам теперь это ПОНЯТИЕ?



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 1.03.06 Реплика к докладу С.Н. Левина: "Конституционная экономика" по Бьюкенену или "включенная экономика" по Поланьи?  (Ю.В.Латов)
  •  
      Дискуссия