Эксоцман
на главную поиск contacts

Содействие конкуренции в социальном рыночном хозяйстве – способ либералистского "пересмотра" итогов приватизации в России?

Алексей Кузнецов
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Результаты ошибочной стратегии социально-экономической трансформации в России В советской экономике почти полностью отсутствовала конкуренция производителей, а большинство предприятий представляли собой монополистов (если и не в масштабах всей страны, то в пределах региона или местности). В результате экономика отличалась крайне низкой эффективностью, а уровень жизни подавляющей части населения был невысоким.

Результаты ошибочной стратегии социально-экономической трансформации в России

В советской экономике почти полностью отсутствовала конкуренция производителей, а большинство предприятий представляли собой монополистов (если и не в масштабах всей страны, то в пределах региона или местности). В результате экономика отличалась крайне низкой эффективностью, а уровень жизни подавляющей части населения был невысоким. Социально-экономическая трансформация 90-х годов, направленная на создание в России полноценной рыночной экономики, связывалась с либеральными идеями. В частности, предполагалось, что в результате приватизации возникнет целый класс эффективных частных собственников, который будет способствовать росту конкуренции в экономике, что в свою очередь приведет к повышению эффективности производства во всех отраслях и быстрому развитию российской экономики.

Ускорение всего процесса трансформации связывалось с проведением быстрой приватизации, для чего собственность раздавалась почти бесплатно определенным категориям граждан, причем владельцами предприятий "назначались" часто люди, которых в принципе трудно назвать предпринимателями (например, "красные" директора). Одновременно с помощью высокой инфляции "сжигались" сбережения остального населения, а участие иностранных инвесторов максимально ограничивалось (хотя их средства могли не только решить проблему хронического бюджетного дефицита, но и обеспечить необходимую модернизацию основных фондов).

К настоящему времени процесс трансформации зашел в России, по сути, в тупик. Безусловно, в стране в целом оформилась система рыночных отношений, однако за последние 10-15 лет уровень жизни многих граждан не повысился или даже понизился. Крайне вяло происходят структурные преобразования, необходимые для укрепления конкурентных позиций России на мировых рынках. В стране укоренился малоэффективный мощный коррумпированный аппарат чиновников-бюрократов и полубандитских "правоохранительных" органов. Несмотря на обеспечиваемый прежде всего частными компаниями устойчивый рост в российской экономике, все последние годы в стране не удается наладить финансирование хотя бы минимального набора социальных обязательств, лежащих на любом государстве (иначе как трактовать то, что зарплата учителей не дотягивает даже до уровня физического выживания, в результате чего способная молодежь не идет в сферу обязательного школьного образования, а материальное обеспечение основной части пенсионеров, чье поколение создавало ныне приватизированные объекты, почти целиком предполагается за счет их ненормированной занятости в теневом секторе или поддержки со стороны детей). Особую остроту приобретает жилищная проблема, актуальная для любой страны с неблагоприятными климатическими условиями, в связи с использованием строящихся домов как выгодного средства размещения свободных финансовых средств (причем купленные "впрок" квартиры часто даже не используются для сдачи в аренду). В результате большинство граждан, поддержавших либеральные преобразования 90-х годов, все более скептически воспринимают новые инициативы реформаторов.

Во многом решение названных проблем упирается в высокий уровень монополизации и олигополистического контроля отдельных рынков. Недобросовестная конкуренция российских частных нефтяных и металлургических компаний, злоупотребления фирм в сфере жилищного строительства и многие другие факты признаются большинством экспертов. Лишь несовершенство российского законодательства не позволяет Федеральной антимонопольной службе (ФАС) пресекать значительную часть их действий, нацеленных на ограничение конкуренции [1] . Так, отсутствие понятия компании, доминирующей на региональном рынке (которое, кстати, введено в антимонопольное законодательство многих стран СНГ – в результате, в Киргизии монополистами признаются даже компании по выкапыванию могил), привело к безнаказанному разделу бензинового рынка 22 субъектов Российской Федерации (с 25% населения России). В частности, фирма "ЮКОС" до последнего времени контролировала 100% рынка Читинской, 72% рынка Орловской и 70% рынка Белгородской областей. Компании "Сибнефть" принадлежит 86% рынка Омской области, а совместно с фирмой "ЮКОС" она контролировала еще недавно 78% рынка соседней Новосибирской области. Вообще для нефтяных компаний характерно укрепление в соседних регионах. Например, "Славнефть" контролирует 62-77% рынка трех смежных областей – Ярославской, Ивановской и Костромской, а "ТНК" захватила 35-55% рынка в Калужской, Тульской и Рязанской областях, контролируя в расположенной неподалеку Курской области 70% [2] .

При этом менее заметные для общественности региональные монополисты продолжают спокойно существовать. Например, кого интересует "Омская макаронная фабрика", производящая 97% макаронных изделий в своей области и контролирующая в результате 60-70% регионального рынка сбыта? А сколько действует монополистов на сегментах рынка с низкой долей импорта в регионах, удаленных от основных экономических центров? В то же время существуют случаи, когда компания удерживает доминирующее положение в отдельных регионах (например, фирма "Акрон" контролирует почти весь рынок азотных удобрений в Орловской области, более 2/3 рынка Липецкой и не менее 1/3 рынка Белгородской областей), но, по-видимому, не проявляет своей монопольной власти [3] .

Не стоит забывать и о крупных предприятиях сферы услуг, часто одним своим существованием препятствующих развитию нормальной конкуренции в провинции (достаточно вспомнить "Сбербанк"). Что уж говорить о наличии так называемых "естественных" монополий, часть которых действует в потенциально конкурентных отраслях.

При этом большинство российских монополий и олигополий используют дополнительные доходы не на улучшение благосостояния наемных работников (доля оплаты труда в ВВП России одна из самых низких в мире) и даже не на совершенствование своей продукции, а на личное обогащение владельцев и топ-менеджеров, причем предпочитающих тратить свои сбережения вне пределов России. Таким образом, крупные российские компании, занимающие доминирующее положение на рынке, чаще всего не имеют ничего общего с монополиями в трактовке Й. Шумпетера (которого, кстати, либералы всячески критиковали за концепцию позитивного вклада монополий в технологическое развитие) [4] .

Искажение в структуре распределения доходов приводит к деформации инвестиционного процесса, снижению его "прозрачности" и общему замедлению темпов роста осуществляемых капиталовложений. Кроме того, стремление монополий и олигополий законсервировать сложившуюся ситуацию ведет к поддержанию высокого уровня коррумпированности чиновников. Все это лишь тормозит дальнейшие преобразования в хозяйственной сфере и ставит под сомнение возможность успешного завершения затянувшейся социально-экономической трансформации.

"Социальное рыночное хозяйство" как средство возврата России к либерализму

Необходимость значительной корректировки направленности трансформации России для успешного развития страны в долгосрочной перспективе не вызывает сомнения у многих. Однако возникает закономерный вопрос – была ли изначально ошибочной ориентация России на либеральные ценности Запада, или в ходе проводимых преобразований реформаторы не смогли избавиться от многих советских стереотипов и в итоге отошли от либерализма, идеи которого все еще близки многим россиянам?

Сторонники первого утверждения иногда увязывают практику недобросовестной конкуренции сырьевых и инфраструктурных гигантов с их нахождением в частной собственности. В условиях, когда законность приватизации вызывает сомнения, в определенных политических кругах возникает соблазн провести масштабный пересмотр итогов приватизации в России. Однако ясно, что эффективные владельцы просто так не появятся, а сам по себе передел собственности лишь нанесет значительный урон даже тем несовершенным рыночным отношениям, которые уже возникли. В этой связи очень удобной оказалась концепция "социального рыночного хозяйства", которая во многом базируется на идеях германского ордолиберализма. Для многих критиков реформ 90-х годов стал заманчивым отказ от англосаксонского либерализма при сохранении ориентации на либерализм как таковой. Особое воодушевление у ряда политиков вызывает идея сочетания сильного государства, стремления к социальной справедливости и приверженности либеральным ценностям. При этом далеко не всеми осознается, что в социальном рыночном хозяйстве сила государству нужна лишь для поддержания работоспособности рыночных механизмов путем сохранения конкурентной среды, защиты частной собственности, обеспечения открытости рынков и реализации стабильной экономической политики. Социальная же справедливость не имеет ничего общего с уравнительной системой (наличие ее элементов в ФРГ следует расценивать как отклонение от ордолиберальных установок).

Изучение германского либерализма интересно и из других соображений. Во-первых, до поражения во второй мировой войне Германия была, по сути, страной картелей – во многом ее экономика в первой половине XX в. с неразвитой конкуренцией напоминает сегодняшнюю олигархическую систему России. Во-вторых, правовые системы и ФРГ, и России основаны на континентальном праве, что требует детальной проработки антимонопольного законодательства для его эффективного применения.

Сравнение российского антимонопольного законодательства с соответствующими нормами, существующими в США, странах ЕС и Японии, показывает, что в целом российские законы соответствуют мировой практике. В то же время отсутствие прецедентного права (характерного для англосаксонских стран) приводит к тому, что недостаточная проработанность норм прямого действия не позволяет конкретизировать характер антимонопольного правонарушения и доказать факт сговора даже по явным косвенным признакам согласованного поведения компаний на рынке [5] .

Насколько же реально развитие социального рыночного хозяйства в российских условиях и, в частности, может ли характерное для него активное содействие конкуренции решить проблему неэффективных олигархических структур в России?

Прежде всего, следует отметить, что теоретические концепции, на которых базируется понятие "социальное рыночное хозяйство", и реальная практика германской социально-экономической политики заметно различаются. Достаточно привести один пример. В конце 40-х годов теоретики ордолиберализма требовали проведения в Западной Германии радикальной декартелизации и создания условий, при которых новое усиление монополий стало бы в принципе невозможным. Такая позиция проистекала из убеждения В. Ойкена, Ф. Бёма, а также других идеологов ордолиберализма и смежных с ним концепций (например, В. Рёпке), что государство должно бороться не против злоупотреблений монополий, а вообще против их существования. Однако противодействие со стороны мощных промышленных кругов Германии не позволило правительству ФРГ быстро реализовать радикальную программу декартелизации. Лишь в 1957 г. был принят "Закон против ограничения конкуренции", причем он был в значительной степени выхолощен и не отвечал в полной мере теоретическим положениям концепции социального рыночного хозяйства. Только в 1973 г. основная часть изъятий из первоначального законопроекта попала в новую редакцию этого закона [6] . В частности, основополагающий запрет на создание картелей был дополнен учетом не только документальных договоренностей, но и косвенных свидетельств сговора компаний – столь актуальной для современной России мерой. Однако, в отличие от России, не всякая горизонтальная кооперация фирм одной отрасли (особенно средних и малых, а для некоторых депрессивных производств – и крупных компаний) трактуется как целенаправленное стремление к сокращению конкуренции.

Никогда не было среди теоретиков ордолиберализма и единого подхода в отношении политики содействия конкуренции в Германии. Хотя, безусловно, теория конкурентного порядка ордолибералов предусматривала побуждение с помощью антимонопольного законодательства субъектов экономической власти к такому образу действий, как если бы существовала полная конкуренция. Это означало, что поведение монополистов, даже если они сохранялись на рынке в силу стремления к технологической (экономической) эффективности, должно было максимально приближаться к конкурентному поведению. В результате действия западногерманских политиков в экономической сфере изначально базировались не столько на запрещении образования картелей и крупных холдингов, сколько на реализации целенаправленной и комплексной экономической и правовой политики, обеспечивавшей дееспособность самой конкурентной среды.

Однако взгляды даже классиков ордолиберализма на отдельные частные вопросы различались. Это позволяет некоторым современным ордолибералам даже проводить, например, четкое разделение позиций В. Ойкена и Л. Микша. Примерами может служить понимание роли властных структур ("сильное государство" у Ойкена и "демократия большинства" у Микша), механизмов экономической политики ("конституционные принципы установленного порядка" у Ойкена и "большое число генерированных элементов порядка" у Микша) и даже ее конечных целей ("истинный порядок как предпосылка свободы личности" у Ойкена и "свобода индивида как социально-этические рамки создаваемого порядка" у Микша)[7] .

Практический выход данные теоретические расхождения находят в государственной политике против олигополий. Если Л. Микш предлагал для олигополий специальное регулирование ("навязанную конкуренцию"), то В. Ойкен считал, что крайне жесткий контроль за монополиями со стороны государства должен ликвидировать у олигополий и других крупных фирм всякие стимулы противодействовать конкуренции. На практике в ФРГ никогда не достигалась такая жесткость антимонопольных мероприятий (а в понимании Ойкена экономическая деконцентрация могла заходить очень далеко), однако профилактическое воздействие государственной конкурентной политики было довольно сильно, причем ее недостатки часто компенсировались сильным давлением со стороны зарубежных конкурентов германских компаний. При этом надо помнить, что внешняя открытость германской экономики также является элементом социального рыночного хозяйства и неотъемлемым средством содействия конкуренции.

Современные ордолибералы подчеркивают, что конкуренция ценна для общества сама по себе [8] и лишь во вторую очередь служит инструментом получения экономических и социальных выгод. При этом соотношение свободы конкуренции и экономической выгоды остается предметом дискуссий, особенно в таких областях как "естественные" монополии. Сохраняются споры и в отношении ряда принципов современной антимонопольной политики в ФРГ (например, наложение ограничений на слияния до их реализации), роли кооперации как дополнения конкуренции и т.д. [9]

Возможности внедрения конкурентного порядка в России

Можно долго теоретизировать о том, какой хороший экономический порядок следует внедрять в России, однако встает два практических вопроса – какие элементы такого порядка реально могут прижиться в современной России и какие общественно-политические силы готовы поддержать изменение направления трансформации в стране?

Ответ на первый вопрос, в частности, подразумевает определение того, что могла бы вобрать в себя российская антимонопольная политика из германского опыта. Например, какой смысл менять критерий доминирования фирмы на рынке (сигнализирующий о необходимости пристального изучения действий компании с точки зрения возможных злоупотреблений в конкурентной сфере) с российских 35% до германских 30%? На наш взгляд, важна смена самой идеологии государственной политики в России – по-видимому, самым ценным в германском социальном рыночном хозяйстве является борьба за сохранение конкуренции как важнейший конституирующий признак экономического порядка, может быть в чем-то даже более важный, чем частная собственность. Хотя более чем полувековой германский практический опыт в сфере содействия конкуренции необходимо изучать в России.

Кроме того, важно, наконец, отказаться от советского по духу перекоса антимонопольного законодательства в пользу интересов продавцов товаров (услуг). Практика применения антимонопольных норм в России часто исходит из того, что в стране степень концентрации и монополизации предложения не может не быть высокой. В частности, при наличии потребностей, но отсутствии адекватного платежеспособного спроса на отраслевом рынке все рассуждения ведутся о стимулировании спроса, а не об увеличении предложения, которое часто означает ликвидацию монополии продавца и поддержку мероприятия по снижению издержек [10] . Наиболее наглядной иллюстрацией служит сектор жилищного строительства.

При этом подлинное содействие конкуренции в российских условиях может стать, по нашему мнению, самым эффективным средством "пересмотра" итогов приватизации. Особенно важно то, что действие конкурентных сил нанесет урон всем неэффективным собственникам – не только из числа олигархов, но и представителей среднего бизнеса. Ведь значительная часть средних по размеру капиталов была получена тем же способом, что и миллиардные состояния, только масштаб "приватизации" был мельче. Однако в условиях трансформации советского законодательства в рыночное приватизация и не могла пройти в абсолютно законных рамках, причем с безукоризненным соблюдением этических норм. Следовательно, важно не то, кто в какой степени нарушал законы и общественные правила в ходе вступления в права собственности, а как новые хозяева стали распоряжаться своими предприятиями.

Именно конкурентные силы могут ударить по неэффективным собственникам, не желающим вкладывать ни в развитие своего производства, ни в создание условий для роста благосостояния своих работников. Использование же в качестве арбитров при пересмотре итогов приватизации чиновников (в большинстве своем коррупционеров) приведет лишь к расправе с "неугодными" по различным соображениям собственниками, многие из которых могут как раз быть эффективными предпринимателями. Причем апеллирование к независимости российских судов выглядело бы странным, если учесть, что почти вся приватизации велась с нарушениями. В этой связи становится очевидным второй позитивный момент, связанный с использованием конкуренции как инструмента передела приватизированной в 90-е годы собственности. Очевидно, что замена неэффективных собственников руками чиновников приведет лишь к возникновению слоя "новых олигархов", эффективность которых как предпринимателей опять будет сомнительна. В то же время в России есть источник формирования целого класса собственников и управленцев, способных быть эффективными предпринимателями, но опоздавших к приватизации 90-х годов.

Если в обществе действительно существует довольно широкий слой, готовый принять конкурентный порядок, то можно утвердительно ответить на второй вопрос – о наличии общественно-политической поддержки изменения направления трансформации. Конечно, этот слой может и проиграть в борьбе за конкурентный порядок нынешним бюрократическим и олигархическим структурам. В таком случае останется лишь сожалеть об упущенных возможностях подлинного экономического развития страны и становиться свидетелями все новых малоэффективных реформ. Какие же группы могут поддержать внедрение конкурентного порядка? Во-первых, это многие средние собственники. Они хотя и не живут, строго следуя букве закона, в целом являются эффективными и социально ответственными бизнесменами и могут при создании настоящей конкурентной среды на рынке потеснить некоторых олигархических гигантов. Значительная часть представителей среднего бизнеса не может паразитировать на добыче сырья или использовать созданные в советский период с помощью масштабных инвестиций уникальные производственные мощности. Эти предприниматели вынуждены работать в условиях жесткой конкуренции и понимают, что для сохранения и приумножения своего капитала требуется постоянно повышать эффективность производства, вкладывая средства в его техническое развитие и создавая стимулы для работников.

Во-вторых, нельзя забывать, что в стране выросло новое поколение, получившее современное образование и изначально обладающее рыночным мышлением. Значительная часть молодежи устроилась в жизни лучше, чем поколение их родителей, поэтому возникшая на данном этапе трансформации проблема сужения перспектив их социального роста часто ускользает из поля зрения аналитиков. Однако с каждым годом в стране будет все больше людей, которые в силу возраста не могли участвовать в приватизации, но которые по своим способностям и знаниям оказываются часто на голову выше тех, кто прикрывается примитивным лозунгом "если вы такие умные, почему вы такие бедные". Рано или поздно молодые менеджеры в крупных и средних компаниях сменят значительную часть нынешних собственников или их наследников. Эти две группы не только способны потеснить нынешний малоэффективный частный бизнес, но и создать политическую опору для смены экономической идеологии во властных структурах. Наконец, есть и третий источник – зарубежные инвесторы, которые до сих пор сталкиваются с ограничениями в банковской и страховой сферах, а также многих отраслях промышленности. Рост внешней открытости российской экономики также нанесет удар по многим неэффективным собственникам.

Внедрение конкурентного порядка, однако, не позволяет утверждать, что новый социальный и экономический порядок в России будет похож на германскую модель социального рыночного хозяйства. Возможно, российское "социальное рыночное хозяйство", как и в свое время германское, окажется лишь красивой оболочкой, подчеркивающей переход к эффективно функционирующему рыночному порядку, который благодаря развитию конкуренции будет способствовать росту благосостояния населения. При этом очевидно, что политика реального содействия конкуренции потребует трансформации и других элементов хозяйственного порядка в России.

-------------------------------------------------------------------------------------

[1] Ограниченный объем доклада не позволяет останавливаться на этой проблеме подробнее – см. официальный сайт ФАС: http://www.maprf.ru.

 

[2] Данные Российского топливного союза, объединяющего 35 региональных ассоциаций розничных торговцев бензина, которые постоянно сталкиваются с необоснованным повышением цен оптовых поставщиков топлива.

 

[3] Сведения о доле рынка получены из сопоставления данных отчета фирмы "Акрон" за 2002 г. и информации Госкомстата России. Насколько скрупулезным было расследование ФАС, сказать сложно, учитывая, что ею отмечено превышение среднего по России уровня цен на азотные удобрения у компании "Акрон" на 15% по стране в целом.

 

[4] Действительно, крупные компании, благодаря некоторому ограничению конкуренции могут быстрее и эффективнее проводить НИОКР и усовершенствовать свою продукцию, что в конечном счете содействует развитию экономики всей страны (подробнее см.: Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия.: Пер. с англ. – М.: Экономика, 1995. Гл. VIII). Однако в России расходы частного бизнеса на НИОКР в процентах к ВВП одни из самых низких в мире, тогда как отношение государственных затрат на НИОКР к ВВП страны в России приблизительно соответствует среднему по ЕС уровню (расчеты автора на основе данных Госкомстата России).

 

[5] См.: Качалин В. Эволюция подхода к антимонопольному регулированию в постсоветской России // Антимонопольное регулирование в России: в контексте мировой практики и отечественной истории / Сб. дискуссионных материалов. – М., 2003, с. 31-54.

 

[6] Детальный анализ эволюции социального рыночного хозяйства с позиций ордолиберализма см.: Гутник В.П. Политика хозяйственного порядка в Германии. – М.: Экономика, 2002, с. 62-114.

 

[7] Berndt A., Goldschmidt N. "Wettberwerb als Aufgabe" – Leonhard Miksch’ Beitrag zur Ordnungstheorie und –politik // ORDO. Band 51. 2000. S. 33-74.

 

[8] Кстати, целью германского федерального закона против недобросовестной конкуренции служит не только защита отдельных сторон в конкурентной борьбе, потребителей и других участников рынка, но и отстаивание интересов всего общества по сохранению подлинной конкуренции (см.: Gesetz gegen den unlauteren Wettbewerb. UWG §1).

 

[9] См.: Гутник В.П. Указ. соч., с. 184-189; Сорвиров Б. Пять десятилетий социальному рыночному хозяйству Германии: поучительные уроки прошлого и современность // Белорусский журнал международного права и международных отношений, 1999, № 2.

 

[10] Подробнее см.: Дынкин А., Миловидов В. Антимонопольная политика и инвестиционный климат в России // Антимонопольное регулирование в России. С. 5-30.

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия

Ключевые слова

См. также:
Елена Михайловна Авраамова
Общественные науки и современность. 2016.  № 2. С. 64-72. 
[Статья]
Нильс Гольдшмидт, С.И. Невский, Наталия Викторовна Супян
TERRA ECONOMICUS. 2017.  Т. 15. № 2. С. 57-75. 
[Статья]
Овсей Ирмович Шкаратан, N Menning, Наталья Евгеньевна Тихонова, Надежда Марковна Давыдова, Татьяна Юрьевна Сидорина
[Книга]
Елена Михайловна Авраамова
Общественные науки и современность. 2019.  № 3. С. 36-51. 
[Статья]
Татьяна Юрьевна Сидорина
Общественные науки и современность. 2006.  № 4. С. 54-57. 
[Статья]
Овсей Ирмович Шкаратан
Общественные науки и современность. 2006.  № 4. С. 39-53. 
[Статья]
Павел Васильевич Романов, Елена Ростиславовна Ярская-Смирнова
Общественные науки и современность. 2005.  № 5. С. 166-176. 
[Статья]