Эксоцман
на главную поиск contacts

Конкурентоспособность восточногерманских земель в условиях глобализации: уроки для России

Леонид Цедилин
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Восточные земли: итоги трансформации Когда в 1990 г. большинство жителей ГДР проголосовало за немедленное вхождение их родины в состав ФРГ, мало кто сомневался в том, что в результате слияния двух сильнейших экономик «капиталистического» и «социалистического» мира возникнет мощнейшая в экономическом отношении сверхдержава, которая будет доминировать, по крайней мере, на европейском континенте.

Восточные земли: итоги трансформации

Когда в 1990 г. большинство жителей ГДР проголосовало за немедленное вхождение их родины в состав ФРГ, мало кто сомневался в том, что в результате слияния двух сильнейших экономик «капиталистического» и «социалистического» мира возникнет мощнейшая в экономическом отношении сверхдержава, которая будет доминировать, по крайней мере, на европейском континенте. Высказывались даже опасения за будущее Европейского Союза, поскольку у объединенной Германии, казалось, будет достаточно сил и средств, чтобы стать самостоятельной экономической составляющей мирохозяйственного порядка наряду с США и Японией.

Напомним некоторые факты, которые можно определить, как некие исходные позиции накануне слияния двух германских государств.

В то время ФРГ занимала лидирующее положение в западноевропейской интеграционной системе по большей части макроэкономических показателей. Западную Германию отличали устойчивые темпы экономического развития, постоянный профицит госбюджета, огромное – порядка 150 млрд. марок – положительное сальдо внешнеторгового баланса и высокая степень социальной защищенности практически всех слоев населения. Правда, уже тогда немало говорилось о необходимости реформирования сложившейся модели социального рыночного хозяйства, переставшей отвечать требованиям времени (см., например, дискуссию в журнале «Политэконом» №1).

ГДР, в свою очередь, всегда считалась «витриной социалистического мира», страной с развитой, необычайно диверсифицированной экономикой и высоким жизненным уровнем населения. Народное хозяйство страны олицетворяли св. 150 комбинатов центрального подчинения, ставших своего рода высшей точкой развития социалистического планового хозяйства, и одновременно представляемых как аналог капиталистических концернов. Будучи крупнейшим поставщиком машин, оборудования и потребительских товаров в Советский Союз и крупнейшим же покупателем на самых выгодных бартерных условиях советского сырья, ГДР казалась вполне конкурентоспособным регионом даже после вхождения в состав ФРГ. Однако, в конце 80-х годов, когда гласность в Советском Союзе открыла возможности для деидеологизированной непредвзятой аналитики, стали открыто отмечаться и слабости экономики ГДР, в частности, нарастающее отставание от ФРГ по производительности труда (накануне объединения производительность в ГДР составляла ок. 1/3 западногерманского уровня), чрезмерную зависимость народного хозяйства от особо льготных условий в экономических отношениях как с Советским Союзом, так и с ФРГ. Как бы то ни было, наиболее авторитетные западногерманские специалисты по экономике ГДР – эксперты западноберлинского Германского института экономических исследований (DIW) все же довольно высоко оценивали отдельные достижения страны и ее потенциал в целом. У федерального канцлера того времени Гельмута Коля, казалось, были достаточно веские основания говорить о «цветущих ландшафтах», в которые должны превратиться пять новых федеральных земель: Бранденбург, Мекленбург-Передняя Померания, Саксония, Саксония-Ангальт и Тюрингия.

Переход к рыночной экономике произошел в новых землях разом, буквально за одну ночь. И сразу ГДР, всегда относившаяся к странам, препятствующим проведению рыночных реформ, оказалась в авангарде трансформационного процесса. Можно сказать, что жители социалистической ГДР тоже пережили своего рода шоковое воздействие. Но его, однако, вряд ли можно назвать «шоковой терапией» в том понимании, которое обычно подразумевается, когда речь заходит о смене хозяйственных порядков в большинстве постсоциалистических стран. Новые граждане Германии получили все социально-экономические завоевания, наработанные в ФРГ за сорок лет успешной реализации концепции, известной как «социальное рыночное хозяйство». Бывшей ГДР, таким образом, не только удалось избежать таких практически повсеместно сопровождавших рыночную трансформацию явлений, как инфляция (не говоря уже о гиперинфляции), коррупция, обнищание широких масс населения, приход криминала во власть (последнее относится, разумеется, в основном к странам СНГ). На новые земли, и это главное, пролился в прямом смысле золотой дождь в виде трансфертов социальной направленности, льгот, инвестиций и передовых технологий. Немаловажное значение имел и так называемый институциональный трансферт. Тогда как страны СНГ и ЦВЕ в муках методом проб и ошибок вырабатывали новые институты, ГДР, объединившись с Западной Германией, смогла перенять уже апробированную правовую систему, включающую торговое и акционерное право, юридические нормы, регулирующие проведение конкурсов и банкротств, конкурентное право и пр. Разгосударствление и приватизация предприятий проходили под контролем и при активном участии специально созданного Ведомства по опеке, справляться с трудностями переходного периода помогали тысячи специалистов, прибывших с Запада Германии.

Благодаря всеобъемлющей поддержке и всесторонней помощи Запада экономика Востока Германии получила мощные импульсы для модернизации. В Дрездене фирмы Infeneon и AMD наладили производство современных чипов, поставляемых ныне во все страны мира. BMW, Volkswagen, Opel, Porsche построили в Саксонии и Тюрингии автомобилестроительные предприятия, производительность которых выдерживает любые международные сопоставления. Судоверфи в Висмаре и Ростоке в техническом отношении доведены до уровня ведущих в мире южнокорейских конкурентов. Аспирин для всей Европы сегодня производят на заводе концерна Bayer в Биттерфельде. В Лойне французская компания Elf построила самый современный нефтеперерабатывающий завод в Европе. Бывший комбинат Buna был модернизирован американской компанией Dow Chemical [1] .

Инфраструктура Восточной Германии подверглась существенному обновлению и модернизации. За последние годы в новых землях была создана самая современная телефонная сеть в Европе. На Востоке построены новые, отвечающие самым высоким требованиям автомагистрали, модернизировано железнодорожное сообщение.

В общем и целом восточногерманская экономика в сжатые сроки была перестроена по западному, рыночному образцу. Но еще более существенно то, что жители новых земель получили беспрепятственный доступ ко всем социальным благам социально ориентированной экономики Западной Германии. Не будет преувеличением сказать, что наиболее впечатляющие результаты трансформационного периода в Восточной Германии – те, которые свидетельствуют о росте благосостояния ее жителей. ГДР, как известно, занимала первое место по уровню жизни (по произведенному национальному доходу на душу населения) в социалистическом мире. Однако отрыв от идущей следом Чехословакии был незначительным и составлял несколько процентных пунктов. Сейчас же уровень социального пособия безработного в Восточной Германии более чем вдвое превышает уровень средней заработной платы рабочего в Чехии. Средняя заработная плата на Востоке в настоящее время примерно соответствует зарплате на Западе, тогда как накануне преобразований в ГДР она (по покупательной способности) составляла менее 30% от уровня оплаты труда в ФРГ. Восточногерманские пенсионеры сейчас получают почти такую же пенсию, как и западногерманские, хотя они никогда не платили взносы в пенсионные фонды.

Таблица 1. Показатели уровня жизни на Западе и Востоке Германии в 2002 г.  Источник: Deutschland, Nr. 4, 2003, S. 9, 11.

Как видно из данных табл. 1, по уровню жизни Восточная Германия вплотную приблизилась к западногерманским стандартам. Однако если средний доход на Востоке лишь на 18% ниже дохода на Западе, то по производству ВВП на душу населения отставание намного больше – 38%. Такое различие объясняется в первую очередь тем, что производительность труда (и, соответственно, эффективность производства) в новых землях по-прежнему существенно – примерно на одну треть - ниже, чем в старых. Причем в последние годы разрыв перестал сокращаться, т. е. отставание Востока в этой области в настоящее время не наверстывается, а уровень благосостояния восточных немцев, как и в первые годы трансформации, поддерживается фактически искусственно, за счет беспримерных субсидий.

За годы совместного существования в развитие бывшей ГДР вложено 1,25 триллионов евро (1,540 трлн. долл.). Ежегодно новые земли получают дотаций на сумму 75 млрд. евро, что составляет более 4% валового внутреннего продукта страны, при том, что темпы роста ВВП в ФРГ за последние десять лет не превышали 2% в год. Финансирование производится за счет средств налогоплательщиков и взносов в фонды социального страхования, причем платят только западные немцы [2] . Восточная Германия стала мировым лидером среди так называемых дотационных регионов и по сумме субсидий на душу населения и по степени зависимости от субсидий. «Итальянский юг, получающий помощь от северных областей, Португалия, подпитываемая трансфертами ЕС, и Израиль, в который вложены американские капиталы, тоже – дотационные регионы. Но дефицит их баланса на 12-13% меньше, чем 45%-ный восточногерманский»[3] .

Теперь, по прошествии 15 лет после начала трансформационного и объединительного процессов, приходится констатировать, что сложения потенциалов двух Германий не получилось. Одна часть территории страны существует в определяющей степени за счет усилий населения другой части. Зависимость от помощи с Запада стала хроническим состоянием восточногерманской экономики - при том, что эта помощь уже не способствует наверстыванию отставания, и даже больше не поддерживает status quo. Как выразился советник германского министра по «Реконструкции Востока», сам выходец из Восточной Германии Манфред Штольпе, «Восток перестал развиваться после первоначальной эйфории. Он глупеет, беднеет и стареет»[4] .

Можно добавить: «и пустеет». Обращает на себя внимание массовый отток на Запад населения, и, главным образом, его активной и креативной части – молодежи. Население новых земель в настоящее время насчитывает около 13,7 миллионов человек, тогда как накануне объединения в ГДР проживало 16, 7 млн.

Финансовые трансферты по существу не способствуют сокращению безработицы на Востоке, уровень которой – 20% - более чем вдвое превышает средний показатель по стране. Причем нельзя сказать, что все безработные (а их общая численность достигла рекордных с момента воссоединения абсолютных значений – полтора миллиона человек) активно ищут новое место. Немалую часть составляют лица, свыкнувшиеся со своим статусом и предпочитающие заработку совсем немалое пособие по безработице. На различные виды социальной поддержки ушла почти половина трансфертов. Однако и промышленные инвестиции, очевидно, не приводят к существенному росту занятости.

Первоначально предполагалось, что финансовая поддержка новым федеральным землям будет оказываться до 2004 года. Но принятый впоследствии «Пакт солидарности» предусматривает продолжение политики трансфертов до 2019 года, общая сумма субсидий составит 156,5 млрд. евро. С известной долей уверенности можно предположить, что указанная временная граница будет отодвинута дальше: вряд ли в намеченные сроки регион Восточной Германии способен существенно повысить степень самообеспечения. Как бы то ни было, но размеры федеральной поддержки скорее всего будут вынужденно сокращаться, поскольку, как считает целый ряд экспертов, рецессия, наблюдаемая в настоящее время во всей германской экономике, на 2/3 объясняется восточными трансфертами.

Итак, налицо сложнейшая экономико-политическая дилемма. С одной стороны, зависимость новых земель от западных трансфертов необходимо снижать хотя бы потому, что вся германская экономика переживает не лучшие времена. С другой стороны, тенденцию к усилению этой зависимости пока прервать не удается из-за того, что социально-экономическое положение там в последние годы скорее ухудшается. Существенное сокращение зависимости тем более проблематично, что «восточной» экономике предстоит новое испытание в конкуренции территориальных условий хозяйствования со странами - новичками ЕС. «Растет страх, что расширение ЕС на Восток еще более затруднит процесс выживания хрупких восточногерманских предприятий» [5] .

Восточногерманская экономика: испытание системной конкуренцией

Трансформационная перестройка экономики во всех без исключения постсоциалистических странах сопровождается радикальными структурными сдвигами. Происходит сворачивание производства одних традиционных отраслей, главным образом, тяжелой и оборонной промышленности, при одновременном динамичном развитии других – строительства, легкой и пищевой промышленности. Под воздействием рыночных сигналов осуществляется перегруппировка секторов экономики – ускоренно развивается сфера услуг и снижается доля промышленности и сельского хозяйства в производстве ВВП. Рынок призван за несколько лет выправить большинство структурных перекосов, образовавшихся за десятилетия существования волюнтаристской плановой экономики. В целом можно отметить закономерность: чем дальше страна зашла по пути социалистических преобразований, тем больше оказалась деформирована ее экономика и тем более радикальными (и в большинстве случаев более болезненными) оказываются структурные изменения в условиях рыночной свободы и конкуренции.

Восточная Германия в этом отношении представляет собой особый случай. Более кардинальной перестройки экономики не испытала ни одна другая страна бывшего социалистического лагеря. По сути, произошла деиндустриализация экономического ландшафта, радикализм которой не может быть объяснен даже тем обстоятельством, что ГДР всегда относилась к лидерам по глубине и размаху социалистических преобразований. В то же время эта операция по удалению образований и искривлений социалистического периода проводилась с обильным применением обезболивающих средств самого сильного действия. Последующая терапия экономики также сопровождалась использованием все тех же методов обезболивания. В результате произошло то, что не могло не произойти – привыкание организма (социально-экономического) к анестезии, перешедшее в хроническую зависимость от нее. В этом заключается специфическая особенность восточногерманского региона, предопределяющая, как представляется, его дальнейшую судьбу.

Проблема конкурентоспособности восточногерманских предприятий с начала трансформации и по сей день решается в основном методами их экономической поддержки со стороны государства. В этом смысле государственную экономическую политику, проводимую на новых землях, вряд ли можно определить в целом как политику конкурентную, т.е. направленную на поддержание и поощрение конкуренции во всех сферах хозяйственной жизни. Скорее, речь может идти о промышленной политике (как ни парадоксально это звучит при практически состоявшейся деиндустриализации экономики), призванной обеспечить ускоренное развитие современных предприятий и целых отраслей на основе помощи со стороны государства. В этом состоит, на наш взгляд, принципиальное отличие экономической политики и практики трансформации и последующего развития Восточной Германии от политики и практики стран ЦВЕ и СНГ (но также и от экономической политики периода послевоенных реформ в Германии), где приспособление к рыночным условиям сложившихся предприятий и образование и развитие новых происходили в условиях формирующейся конкурентной среды и под ее непосредственным воздействием.

В Восточной Германии конкуренция возникла сразу, причем в самом своем «цивилизованном», последовательно институциональном воплощении. В новых землях сразу стали применяться нормы и правила отшлифованного за десятилетия конкурентного права Западной Германии и соответствующие предписания Европейского Союза. «Предприятия столкнулись с мощнейшей международной конкуренцией, к которой не были подготовлены и с которой не могли справиться. Основной проблемой стало не обеспечение конкуренции, а создание конкурентоспособных предприятий» [6] .

Проводившаяся в новых землях политика по обеспечению и повышению конкурентоспособности предприятий оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, были по существу полностью разрушены комбинаты – крупные промышленные образования, в которых, зачастую искусственно, под «одной крышей» были сведены НИОКР, производство и сбыт конечного продукта, и которые были действительно монополистами на территории бывшей ГДР. Ведомство по защите конкуренции пресекало и попытки некоторых западных компаний завоевать господствующее положение на рынке путем объединения с восточногерманскими.

С другой стороны, наиболее, как первоначально казалось, перспективные восточногерманские предприятия – судоверфи, металлургические или химические предприятия - в ходе приватизации доставались, в основном, тем западногерманским и иностранным компаниям, которые сами занимали ведущие позиции в соответствующих отраслях. Таким образом, на Востоке нередко возникали на месте прежних новые региональные монополии, аналоги тех, что уже существовали на Западе. При этом Европейский орган по контролю за слиянием компаний, как правило, занимал позицию невмешательства, поскольку после слияний едва ли какая-либо корпорация завоевывала господствующее положение на рынке ЕС [7] .

Так же, как и в странах ЦВЕ, ставших новыми членами ЕС, в Восточной Германии крупные западные компании активно создавали производственные мощности, причем предприятия восточных земель, как правило, оснащались на самом передовом уровне. Однако мотивация экспансии в восточном направлении была, очевидно, неодинаковой. В случае размещения производства в странах ЦВЕ наиболее притягательными для компаний с Запада представляются относительная дешевизна рабочей силы и емкость внутреннего рынка этих стран. В случае создания мощностей на территории новых федеральных земель оба этих фактора изначально имели ограниченное значение. Главным же побудительным мотивом было, как видно, стремление поучаствовать в освоении обильных государственных субвенций, выделявшихся на санацию старых и становление и развитие новых предприятий, будь-то прямые дотации или всевозможные льготы при приобретении, реконструкции или функционировании предприятия на Востоке. Потому нередко на Востоке размещались резервные мощности, производство на которых должно сжиматься или расширяться в зависимости от развития конъюнктуры, тогда как основной спрос призваны покрывать испытанные предприятия на Западе. В ряде случаев западные компании были заинтересованы в приобретении восточногерманских предприятий лишь ради поглощения потенциальных конкурентов.

Конфликт между конкурентной и промышленной политикой в полной мере проявил себя в ходе трансформации экономики ГДР под надзором и при активном участии государства. По подсчетам экспертов, последовательный перевод комбинатов и предприятий Восточной Германии в режим рыночного порядка означал бы ликвидацию ¾ рабочих мест. Поэтому из политических соображений предприятия защищались (и защищаются во многих случаях до сих пор) от воздействия конкуренции посредством субвенций. Комиссия ЕС относилась к подобной практике с пониманием и благосклонностью. Многие полуживые предприятия восточных земель получили обильные вливания средств, но лишь немногим это пошло на пользу и привело к действительному повышению конкурентоспособности . В конечном итоге при проведении этого эксперимента по трансформации экономики постсоциалистической страны подобными методами активной промышленной политики подтвердилась известная истина: там, где нет давления конкуренции, тормозится процесс приспособления к рынку. Защита от конкуренции приносит лишь временное облегчение предприятию, в большинстве случаев в конечном итоге она оборачивается ущербностью и хронической зависимостью от внешнего вспомоществования.

Пример Восточной Германии позволяет убедиться в том, что защита от конкуренции приносит сомнительную пользу не только в случае поддержки наплаву «старых» предприятий, но и стимулирования создания и развития новых. Весьма показательной в этом отношении представляется осуществляемая в настоящее время на Востоке Германии политика по поддержке инновационных процессов [8] .

Стимулирование усилий по повышению технологического уровня восточногерманских предприятий в последние годы является одним из приоритетных направлений экономической политики в новых землях. Речь идет, главным образом, о поддержке предприятий, занимающихся разработкой и внедрением инноваций, в целях сокращения отставания в этой области от Западной Германии и укрепления позиций восточногерманской промышленности на внутреннем и внешнем рынках. Начиная с 1996 г. в Восточной Германии наблюдается опережающее развитие НИОКР по сравнению с прочими секторами промышленности. Однако по важнейшим индикаторам, таким как удельный вес НИОКР в создании добавленной стоимости, доля занятых в этом секторе, экспортная квота и производительность сектора, отставание от Западной Германии остается все еще достаточно ощутимым.

В новых землях исследовательской деятельностью занято относительно большее число лиц с законченным высшим и профессиональным образованием, чем на Западе Германии. Это касается, прежде всего, наукоемких отраслей обрабатывающей промышленности. В 2001 г. в сфере НИОКР промышленности Восточной Германии работали примерно 25 000 сотрудников, т. е. около 8% всех занятых в этом секторе экономики ФРГ. Однако в большинстве своем – 70% - они трудятся на малых и мелких фирмах, тогда как в Западной Германии сотрудники НИОКР являются в основном служащими крупных компаний. Другой особенностью потенциала НИОКР Восточной Германии является высокая доля занятых в сфере услуг – 17% против 3% в Западной Германии. Инновативные предприятия сферы услуг испытывают, как правило, больше трудностей в процессе утверждения на рынке, поскольку в данной области наблюдается особенно острая конкуренция.

Но главное отличие восточногерманского сектора НИОКР - в другом. 90 % восточногерманских предприятий, занимающихся разработкой и исследованиями, не могут функционировать на началах самоокупаемости, они в той или иной степени зависят от получения государственных субсидий. В Западной Германии доля таких предприятий составляет порядка 33%. Кроме того, отставание в области производительности труда на восточногерманских предприятиях, занимающихся инновационной деятельностью, от аналогичных предприятий Западной Германии существенно больше, чем в других секторах экономики. Таким образом, высокая степень занятости в сфере НИОКР и высокий уровень наукоемкости производства поддерживаются в новых землях искусственно, за счет массивной государственной подпитки, и они не отражают действительной конкурентоспособности этого сектора. Восточногерманские предприятия, поощряемые подобной «технологической» политикой государства, инвестируют в исследования и новые разработки больше, чем это диктуется потребностями рынка и размерами предприятия, что, в свою очередь, ставит под сомнение прочность создаваемого в новых федеральных землях научно-технического потенциала.

Таблица 2. Основные индикаторы экономического развития восточногерманской экономики в 1999-2002 гг. Источник: Wochenbericht des DIW 47/03

Следует отметить ряд тенденций, характеризующих социально-экономическое развитие Восточной Германии в последние годы и позволяющих судить о том, как выглядят позиции восточногерманского региона в системной конкуренции со странами ЦВЕ – новыми членами ЕС. На фоне довольно динамичного социально-экономического развития стран ЦВЕ, прежде всего, обращает на себя внимание отчетливо выраженная стагнация в Восточной Германии (см. табл. 2).

В Восточной Германии затяжной кризис переживает строительство, причем показатели развития отрасли на Востоке Германии хуже, чем на Западе.

Дефицит бюджетов всех уровней вынуждает ужесточать режим экономии и в новых землях. Однако сокращения в последние годы гораздо больше затронули инвестиционные, а не социальные программы. Намеченные налоговые реформы, видимо, позволят изменить тенденцию.

Весьма невысок уровень занятости в Восточной Германии, масштабы безработицы в новых землях сопоставимы лишь с соответствующим показателем Польши и Словакии и на порядок превышают показатели других вступивших в ЕС стран. Занятость по крайней мере на четверть (от общего числа рабочих мест) поддерживается специальными мерами в рамках соответствующих государственных программ. В новых федеральных землях не хватает 2, 4 млн. стабильных рабочих мест, что соответствует 25%-ной квоте избыточной занятости, созданной и поддерживаемой искусственно. В 2002 г. потеряли работу 1,03 млн. человек против 0,98 млн. получивших место.

Ухудшение экономической конъюнктуры восточногерманские предприятия воспринимают болезненнее, чем западные, и соответственно число банкротств на Востоке значительно больше – относительно численности занятых – чем на Западе. Несмотря на активную господдержку инновационной деятельности, для инвесторов в Восточной Германии более привлекательными остаются трудоемкие производства, поскольку уровень оплаты труда там все же несколько ниже, чем в старых федеральных землях. Капиталоотдача восточногерманской промышленности с 1996 г. держится на неизменном уровне и составляет 70% от соответствующего показателя промышленности Западной Германии [9] . В целом территориальные условия хозяйствования в новых землях остаются хуже, чем на Западе Германии, и разрыв в последние годы, по крайней мере, не сокращается. Вместе с тем, предприниматели Восточной Германии оценивают условия хозяйствования в регионе скорее позитивно, чем негативно. Согласно результатам опроса, проведенного летом 2000 г. Германским институтом экономических исследований (Берлин), предприниматели новых земель единодушно указывали на менее высокую по сравнению с Западной Германией стоимость рабочей силы как на главное преимущество региона. В качестве слабых мест отмечали недостатки в развитии инфраструктуры и нехватку квалифицированных работников. Высшие оценки заслужили условия хозяйствования, сложившиеся в Дрездене. Затем следуют регионы Йены, Лейпцига, Веймара, Эрфурта. Последние места заняли юг Бранденбурга и север Тюрингии – аграрные, отдаленные от деловых центров территории [10] .

Опрашиваемые восточногерманские бизнесмены сравнивали условия своего региона с условиями в старых землях, где уровень конкуренции в целом выше, чем на Востоке, и где предприятия, особенно малые и средние не получают такой поддержки, как на Востоке. (В новых землях в той или иной степени на поддержку могли рассчитывать практически все осуществляющие инвестиции предприятия). Так что представленные оценки вряд ли достаточно достоверно отражают соотношение сил в региональной конкуренции.

Автор не располагает данными по сравнению условий хозяйствования восточногерманского региона и, например, соседних Польши и Чехии. Нетрудно предположить, однако, что в случае подобных сопоставлений оценки тех же факторов были бы прямо противоположными: уровень развития инфраструктуры в новых землях Германии рассматривался бы, скорее, как их конкурентное преимущество, а значительно более высокая стоимость рабочей силы в НФЗ при вполне сопоставимом с Чехией и Польшей уровне квалификации работающих по найму выглядела бы, несомненно, как уязвимое место.

Схожесть профилей специализации – производство преимущественно трудоемкой продукции – Восточной Германии и вступивших в ЕС стран ЦВЕ позволяет предположить обострение системной конкуренции между бывшими партнерами по социалистической интеграции. В первую очередь, взаимный товарообмен, который в ближайшее время, безусловно, интенсифицируется вследствие снятия последних барьеров и географической близости регионов, должен будет выявить их сильные и слабые стороны. В области производства и сбыта высокотехнологичной продукции позиции Восточной Германии выглядят более предпочтительными – массированная господдержка этого сектора в конечном итоге не может не отразиться на результате в виде, например, более высокой экспортной квоты соответствующей продукции. Хотя здесь многое зависит от развития конъюнктуры. Что же касается производства и сбыта трудоемкой продукции, то в этой сфере серьезным преимуществом в ценовой конкуренции обладают страны ЦВЕ, где значительно ниже издержки на оплату труда и намного меньше социальная нагрузка на предприятия. Этот фактор не может не сказаться и в ходе конкурентной борьбы и в сфере услуг. Однако наибольшую угрозу занятости, и соответственно, всей социально-экономической ситуации в Восточной Германии представляет собой развитие замещающего производства в странах соседях и продолжение практики аутсорсинга В случае существенного ослабления федеральной поддержки новых земель (что почти неизбежно в виду затянувшейся рецессии в Германии) притягательность восточногерманского региона для западногерманских и зарубежных инвесторов заметно снизится и, соответственно, возрастают шансы в борьбе за новые капиталовложения у стран ЦВЕ – новичков ЕС.

Таким образом, глобализационные процессы окажут в случае сохранения наметившихся тенденций скорее разрушительное, нежели оздоравливающее воздействие на экономику Восточной Германии. Во всяком случае, нынешние позиции этого региона в системной конкуренции в Европе, обостряющейся с принятием в ЕС новых членов, не дают оснований для оптимистичных прогнозов в отношении перспектив его развития.

В поисках решений

Как представляется, использование только методов локальной терапии в виде модификации специального режима для восточных земель вряд ли способно радикальным образом изменить ситуацию к лучшему. Так, предлагаемые некоторыми экспертами такие последние средства спасения, как введение долгосрочных налоговых льгот для восточногерманских компаний и предоставление им гарантированных возможностей участия в конкурсах на получение государственных подрядов [11] , означает продолжение все той же - паушальной, по сути, - протекционистской политики господдержки. Льготное налогообложение предприятий одного региона предполагает к тому же принятие специальных и дорогостоящих мер контроля в целях недопущения злоупотреблений (создание подставных фирм, внутрифирменные махинации с поставками и т.п.). Наконец, подобная практика вряд ли получит одобрение в органах ЕС.

Более резонными представляются предложения по проведению масштабной реформы всей сложившейся к настоящему времени в ФРГ социально-экономической системы и по изменению приоритетов «восточной» политики в духе предлагаемых системных преобразований. Профессор Рюдигер Поль из Института экономических исследований г. Галле считает, что экономическая рецессия последних лет в ФРГ не может быть объяснена только чрезмерной финансовой нагрузкой, обусловленной объединением Германии. Истинная причина кризисных явлений заключается, по его мнению, в том, что «Германии с ее социально-экономической системой все труднее выдерживать ужесточающуюся международную конкуренцию территориальных условий хозяйствования» [12] . Западная Германия, олицетворяющая модель «социального рыночного хозяйства», была обречена на утрату прежних позиций, даже если бы объединение и не состоялось.

Что же касается собственно «восточной» политики, то основной ее недостаток проф. Поль видит в том, что значительная часть «восточных» трансфертов» использовалась на социальную помощь, т.е. на потребление, а не для интенсификации хозяйственных процессов. Но, в свою очередь, указывает этот эксперт, высокие социальные выплаты отражают слабости экономики, не способной обеспечить достаточной занятости. Р. Поль согласен с тем, что ориентиры политики поддержки восточных земель должны быть пересмотрены.

С тем, что недостатки «восточной» политики по сути являются следствием недостатков социально-экономической системы Германии в целом, нельзя не согласиться. Но не менее принципиальное значение имеет, на наш взгляд, то, что эти недостатки еще более усугубились пороками, доставшимися в наследство Восточной Германии от периода «реального социализма».

С предложениями конкретных мер по оздоровлению ситуации в Восточной Германии выступает другой эксперт из Института г. Халле д-р Йоахим Рагнитц [13] . Он считает необходимым отказаться от политики помощи по принципу «поливания из лейки» и предлагает разработать специальные концепции развития для каждого региона новых земель в отдельности. Так, в периферийных регионах следует поощрять развитие туризма или сельского хозяйства, а не производство высокотехнологичной продукции. Помощь регионам и предприятиям должна оказываться под девизом «Усиливать сильных», тогда как «слабые» должны поддерживаться, скорее, по остаточному принципу. В целях улучшения условий хозяйствования в новых землях Рагнитц предлагает сосредоточиться в первую очередь на среднесрочных проектах развития инфраструктуры с более широким использованием альтернативных источников финансирования. Принципиально важным представляется предложенное им дальнейшее упразднение регламентаций в области строительства, охраны окружающей среды и трудового законодательства, если они препятствуют экономическому росту и созданию рабочих мест. Причем новые земли должны стать своего рода «полигоном» для опробования мер по дерегулированию экономики Германии в целом.

Особо следует отметить предложения по определению уровня заработной платы. Рагнитц считает, что должна проводиться политика дифференцированного подхода, а население Восточной Германии должно усвоить, что различия в оплате труда - суть один из важнейших элементов рыночной экономики.

Будут ли реализованы эти, на наш взгляд, весьма разумные предложения по реформированию экономической политики в либеральном духе, покажет время. Предлагаемые меры вполне могут способствовать если не достижению финансовой самостоятельности, то, по крайней мере, существенному ослаблению зависимости от трансфертов и укреплению позиций Восточной Германии в системной конкуренции. Однако эта цель если и достижима, то в лучшем случае, в среднесрочной перспективе. Проблемы настолько сложны и глубоки, что их вряд ли удастся решить в ближайшее время, и Восточной Германии еще не один год придется мириться с репутацией депрессивного региона.

Опыт Германии и Россия

Опыт трансформации и последующего социально-экономического развития Восточной Германии позволяет, как представляется, поставить под сомнение некоторые сложившиеся стереотипы оценок рыночных преобразований, осуществляемых в постсоциалистических странах, и в частности, в России. Так, принято объяснять проблемы и трудности переходного периода, главным образом, чрезмерной жесткостью либеральных реформ.

В Восточной Германии переход к рынку был смягчен настолько, насколько это вообще было возможно. Жители бывшей ГДР получили немедленный доступ ко всем благам, наработанным за сорок лет функционирования социального рыночного хозяйства. И все же потенциал недовольства в этой части Германии, если судить по итогам так называемого протестного голосования за «левых» и за крайне «правых», не меньший, чем в странах СНГ и ЦВЕ, где уровень жизни и социальной обеспеченности несравнимо ниже. И уж тем более восточным немцам не приходится считать либералов «чикагской школы» виноватыми том, что в регионе не хватает рабочих мест и сокращается численность населения.

Так же вызывает сомнения тезис об «особости» русской нации, которой якобы генетически присущ коллективизм и чужд индивидуализм. Как оказалось, менталитет многих восточных немцев, поживших при социализме, отличается от менталитета «западников» именно по тем же самым характеристикам. В этой связи, скорее, можно говорить об «особости» социалистической нации, которая, похоже, действительно сформировалась в условиях жесткого тоталитаризма.

В свете рассмотренного восточногерманского опыта некорректным представляется прямое сопоставление потенциалов социалистической плановой экономики и экономики рыночного типа. Когда говорят о кратном сокращении производства за время реформ, то имеют в виду те самые валовые показатели, достижение которых и было самоцелью плановой экономики и которые никак не отражали эффективность производства. Промышленный потенциал бывшей ГДР был в конечном итоге практически демонтирован, прежде всего, потому что он не вписывался в современную рыночную экономику ФРГ и не отвечал критериям эффективности. Соответственно, никто из экспертов в Германии не оценивает результаты преобразований на основе сравнения объемов производства до и после 1990 г. в силу бессмысленности подобного сопоставления. Действительно содержательными критериями успешности экономических реформ, где бы они ни проводились, были и остаются показатели эффективности, производительности и уровня жизни населения.

Наконец, практика преобразований в Восточной Германии, очевидно, обогащает наши представления о границах возможностей промышленной политики. Определенно можно утверждать, что промышленная политика никак не может заменить выполнение некоторых принципиальных требований, предъявляемых к успешной экономической системе. Напрашивается банальный вывод: высокая конкурентоспособность (предприятия, отрасли, региона) не может быть достигнута без всемерного поощрения собственно конкуренции.

Литература

Шмид К.-П.. 13 лет единства. Как срастается то, что должно быть вместе // Deutschland, 2004, № 4. Объединение Германии провалилось // Финансовые известия, 21.04.04

Шмидт К.-Д. Трансформация и конкуренция: пример бывшей ГДР // Политэконом, 1997, №3-4.

Zweiter Fortschrichttsbericht wirtschaftswissenschaftlicher Institute über wirtschaftliche Entwicklung in Ostdeutschland. Kurzfassung // Wochenbericht des DIW Berlin 47/03.

Pohl R. Die Wachstumschwäche in Deutschland – ist der Osten schuld? // IWH-Pressemitteilung 15/2004.

Ragnitz J. Ist der Aufbau Ost gescheitert? // IWH-Pressemitteilung 15/2004.

-------------------------------------------------------------

1. Шмид К.-П.. 13 лет единства. Как срастается то, что должно быть вместе // Deutschland, 2004, № 4, с. 5-6.

2. Шмид К.-П.. 13 лет единства. Как срастается то, что должно быть вместе // Deutschland, 2004, № 4, с.10.

3. См. Объединение Германии провалилось // Финансовые известия, 21.04.04.

4. См. там же.

5. Шмид К.-П.. 13 лет единства. Как срастается то, что должно быть вместе // Deutschland, 2004, № 4, с. 11.

6. Шмидт К.-Д. Трансформация и конкуренция: пример бывшей ГДР // Политэконом, 1997, №3-4., с.100.

7. Шмидт К.-Д. Трансформация и конкуренция: пример бывшей ГДР // Политэконом, 1997, №3-4., с.102.

8. См. Zweiter Fortschrichttsbericht wirtschaftswissenschaftlicher Institute über wirtschaftliche Entwicklung in Ost-deutschland. Kurzfassung // Wochenbericht des DIW Berlin 47/03.

9. См. Zweiter Fortschrichttsbericht wirtschaftswissenschaftlicher Institute über wirtschaftliche Entwicklung in Ost-deutschland. Kurzfassung // Wochenbericht des DIW Berlin 47/03.

10. См. Zweiter Fortschrichttsbericht wirtschaftswissenschaftlicher Institute über wirtschaftliche Entwicklung in Ost-deutschland. Kurzfassung // Wochenbericht des DIW Berlin 47/03.

11. См. Объединение Германии провалилось // Финансовые известия, 21.04.04.

12. См. Pohl R. Die Wachstumschwäche in Deutschland – ist der Osten schuld? // IWH-Pressemitteilung 15/2004.

 13. См. Ragnitz J. Ist der Aufbau Ost gescheitert? // IWH-Pressemitteilung 15/2004.

File
сохранить
[7.79 КБ]
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 19.04.06 ГДР не была "бедным родственником" (М.Л.Апель)
  •  
      Дискуссия

    Ключевые слова

    См. также:
    Людмила Никитична Лыкова
    Общественные науки и современность. 2019.  № 5. С. 17-29. 
    [Статья]
    Нильс Гольдшмидт, С.И. Невский, Наталия Викторовна Супян
    TERRA ECONOMICUS. 2017.  Т. 15. № 2. С. 57-75. 
    [Статья]
    А.И. Ладыга, Н.А. Овчаренко, Д.Д. Кушнир
    Экономические науки. 2010.  Т. 64. № 3. С. 153-156. 
    [Статья]
    Юрий Семенович Масленченков, Юрий Николаевич Тронин
    [Книга]
    Wolfgang Zapf, Roland Habich, Thomas Bulmahn, Jan Delhey
    Социологические исследования. 2002.  № 5. С. 19-37. 
    [Статья]