Эксоцман
на главную поиск contacts

Проблема экономической власти и социальное рыночное хозяйство

В.В.Дементьев
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Как известно даже в Германии единая концепция сущности и базовых элементов социальной рыночной экономики отсутствует. Один из подходов к определению данного понятия состоит в том, что ключевой проблемой в организации социального рыночного хозяйство является устранение влияния частной экономической власти. Так, по мнению К.

Как известно даже в Германии единая концепция сущности и базовых элементов социальной рыночной экономики отсутствует. Один из подходов к определению данного понятия состоит в том, что ключевой проблемой в организации социального рыночного хозяйство является устранение влияния частной экономической власти. Так, по мнению К. Херрманна-Пиллата, основная идея социальной рыночной экономике состоит в защите рыночной экономики от власти [9, с.49]. Социальное, по свои целям и результатам, рыночное хозяйство невозможно без социального характера распределения экономической власти.

 

Концепция экономической власти является центральным элементом теории хозяйственного порядка, развитой В. Ойкеном. Основные взгляды В. Ойкена на природу экономической власти изложены в двух его работах: «Основы национальной экономии» и «Основные принципы экономической политики». Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы представить в систематизированном виде основные взгляды В. Ойкена на природу экономической власти и, далее, показать  влияние распределения власти в экономике на содержание и результаты переходных процессов.

 

Власть в теории хозяйственного порядка В.Ойкена

 

В. Ойкен не дает собственного развернутого определения концепта экономической власти. Власть понимается им как отсутствие свободы или как зависимость. Экономическую власть противопоставляется им свободе[1]. Проблема экономической власти для В. Ойкена это другая сторона проблемы свободы в современной индустриальной экономике [4, c.249].

 

Власть для Ойкена является одной из важнейших характеристик хозяйственного процесса. «Определение и анализ хозяйственных систем, ‑ пишет он, ‑ подводят нас к большой исторической проблеме – проблеме экономической власти» [3, c.116]. Подобно истории вообще, история экономики наполнена примерами злоупотребления властью. Правда, замечает он, размеры угрозы со стороны усиливающейся власти различны в зависимости от установленного порядка. Особенно остро, по его мнению, стоят проблемы власти в современной экономике. «Проблема экономической власти существовала всегда. Но с начала промышленной революции она предстала в новой форме. Вместе с промышленной революцией наступила эпоха бурного роста экономической власти. … власть отдельных фирм, власть концернов, картелей, центральных плановых органов или же союзов предпринимателей» [4 с.248]. «Современная индустриальная экономика и общество, ‑ писал он в другом месте, ‑ не только ставят целый ряд новых, взаимосвязанных и жизненно важных задач политики экономического порядка исключительной объективной сложности. Одновременно она дает импульс борьбе за власть правящих слоев, которая носит длительный характер и является определяющим фактором для современной экономической политики» [4, c.70-71]. Таким образом, важнейшей особенностью хозяйственной жизни в современном рыночном хозяйстве является наличие властных группировок[2] и экономическая борьба между различными властными группами. В. Ойкен отмечает: «Зависимость от давления властных группировок – вот та картина, которую представляет собой нынешнее государство» [4,c.420].

 

Возникновение власти в хозяйственной жизни В. Ойкен связывал с различными причинами. Во-первых, это связано с извечно существующим стремлением к власти [4, с.218]. Во-вторых, причиной возникновения власти является индустриальная экономика, основанная на разделении труда, которая «предоставляет возможность осуществлять господство и проявлять власть, каких прежде в истории не существовало» [4, с.321]. В-третьих, возникновение частной экономической власти объясняется им тем, что форма рынка полной конкуренции «зачастую не пользуется признанием». Поскольку, как замечает Ойкен, «подчиняет индивида контролю рынка, в значительной степени лишает его власти, понуждает к увеличению объема выполняемых работ и предоставляемых услуг, заставляет его постоянно приспосабливаться, а при возникновении угрозы материальных потерь или при банкротстве располагает чувствительными средствами принуждения [4, с.317].

 

С точки зрения В. Ойкена, властные позиции отдельного хозяйства и его место в экономической власти проявляется в том, каким образом формируются его хозяйственные планы и в его влиянии на хозяйственные планы других хозяйств. Властные позиции отдельного хозяйства на разных могут быть рынках очень различны: «часто оно должно приспосабливаться к складывающейся на рынке ситуации. Но часто отдельное хозяйство может решающим образом определять ход событий на рынке» [3, с.120].

 

Соотношение между властью и свободой для отдельных хозяйств является для В. Ойкена отличительной характеристикой различных хозяйственных порядков. Экономическая реальность определяется, прежде всего, тем, в какой мере каждый индивид свободен в реализации собственных хозяйственных планов. Это, для Ойкена, является центральной предпосылкой теории хозяйственного порядка. «Все хозяйственные порядки, ‑ пишет Освальт, комментируя теорию В. Ойкена, ‑ можно охарактеризовать через различные формы распределения власти и свободы [6, с.339].

 

С точки зрения экономической власти, согласно концепции Ойкена можно выделить три типа хозяйственных систем или форм хозяйственного порядка[3].

 

Первое, полная конкуренция, для которой характерно отсутствие экономической власти со стороны отдельных хозяйств. Иными словами, полная конкуренция означает одинаковую свободу всех потребителей и производителей. Единственным аппаратом контроля над хозяйствами, обладающим силой принуждения, является механизм цен. «Только при одной рыночной форме, ‑ пишет В. Ойкен, ‑ феномен экономической власти совсем исчезает из поля зрения, а именно при полной конкуренции» [3, c.256]. В условиях полной конкуренции отдельный субъект почти, но не абсолютно лишен власти. … И поскольку отсутствует какое-либо сосредоточение власти, постольку нет и личной экономической зависимости, но есть всеобщая зависимость от анонимного рынка. Если бы в какой-либо стране на всех рынках существовала бы полная конкуренция, то все производственные единицы, все домохозяйства и все жители страны были бы в значительной степени лишены экономической власти. Или, формулируя иначе, каждый имел бы очень небольшую долю власти. Проблема экономической власти была бы в такой стране почти незаметна» [3, c. 257].

 

Именно отсутствие власти отдельных хозяйства создает, по мнению В.Ойкена, идеальный хозяйственный порядок, при котором наилучшим образом обеспечивается регулирование хозяйства общественными потребностями, учет интересов потребителей, социально справедливое распределение дохода. Кроме того, отсутствие власти отвечают кантовскому принципу методологического индивидуализма, который разделял В. Ойкен и согласно которому «каждый человек должен рассматриваться как ценность сама по себе» [6, с.339].

 

Теория хозяйственного порядка считает рациональными лишь те рыночные результаты, которые являются следствием деятельности одинаково свободных индивидов. Для В.Ойкена максимальная экономическая эффективность достигается тогда, когда все индивиды располагают максимальной экономической свободой. «Так как каждый индивид лучше всех знает, что ему нужно, необходимое условие экономической рациональности заключается в том, что хозяйственный рост происходит вследствие скоординированных действий свободных индивидов. Во-первых, ни одно предприятие не должно иметь власть на рынке, т.е. никто не должен с помощью ценовой политики искажать решения других. Во-вторых, ни одно предприятие в силу своих размеров не должно осуществлять политической власти» [6, c.340].

 

Полной противоположностью полной конкуренция является централизованное плановое хозяйство[4]. В полностью централизованной экономике, на взгляд Ойкена, происходит наибольшее сосредоточение власти, какое только вообще возможно. Вся власть концентрируется здесь у центрального органа, который единолично разрабатывает экономические планы и направляет действия всех членов сообщества, лишенных какой-либо власти и свободы [3, с.252]. Для централизованного хозяйственного порядка, пишет он, характерно сосредоточение экономической власти в одном месте. «Нет другой хозяйственной системы, где имелась бы большая концентрация власти. Здесь экономическая власть не ограничена хозяйственными факторами. Каждый член сообщества полностью зависит от хозяйственного руководства центральной администрации и ее бюрократии и не имеет никакой экономической свободы и самостоятельности» [3, с.115].

 

Третьей формой хозяйственного порядка является олигополистическая, частично монополистическая и монополистическая формы рынка. «Рыночное хозяйство с монополиями, частичными монополиями и олигополиями располагается между этими двумя крайностями (полной конкуренцией и централизованным хозяйством – В.Д.), в том числе и с точки зрения развертывания экономической власти» [4, с.164]. Носителем экономической власти являются здесь частные властные группировки: монополии, союзы предпринимателей, профсоюзы, картели и т.п. Таким образом, между полной конкуренцией, где все индивиды управляют хозяйственным процессом через цены, и регулированием посредством центральной инстанции существуют третий вид регулирования: через властные группы [6, с.337].

 

Властная позиция частных групп определяется их рыночным положением. Во-первых, власть отдельного хозяйства тем сильнее, чем более форма рынка приближается к монополии спроса и предложения. Во-вторых, индивидуальный монополист имеет более сильные позиции, чем коллективный монополист, чья власть часто ослабляется внутренними противоречиями. В-третьих, на рынках, закрытых с обеих сторон или с одной стороны, властные позиции образуются значительно легче, чем на открытых рынках. В-четвертых, сила власти различна в зависимости от значимости рынка [3, с.253]. Властные позиции на рынке зависят также от эластичности спроса и предложения. «…Чем выше эластичность спроса, ‑ пишет он, ‑ тем слабее властное положение продавца» [3, c. 257].

 

В. Ойкен подчеркивает, что экономическая власть оказывает негативное влияние на функционирование хозяйственного процесса. Концентрация экономической власти является, по его мнению, главной причиной нерешенных глобальных проблем. Комментируя В.Ойкена, Освальт замечает: «Чем больше рынок находится под влиянием властных сил, тем иррациональнее (неэффективнее) его результаты в целом (т.е. для всех индивидов)» [6, с.340]. Власть, а равно ограничение свободы означает ограничение влияния потребителей и механизма цен на хозяйственные планы. Это влечет за собой, согласно В. Ойкену, следующие последствия: отсутствие учета интересов потребителей при планировании хозяйственного процесса, искаженное соотношение издержек и выгод в результате отсутствия принудительного ценового механизма, несправедливость в распределении доходов[5], нарушение индивидуальной свободы и принципов правового государства[6].

 

Негативное влияние власти возрастает соразмерно степени ее концентрации.[7] Это дает основание для Ойкена утверждать неспособность централизованного хозяйства обеспечить эффективное регулирование хозяйственного процесса, на том основании, что в этих условиях из-под контроля со стороны потребителя выведено централизованное управление, в котором сконцентрирована экономическая власть. По этой причине оно не попадает под действие какого либо механизма контроля [4, с.129–130]. Централизованная экономика, согласно В. Ойкену, изначально неэффективна, поскольку, во-первых, руководящий слой в централизованной экономике является «неконтролируемой властной группировкой. Имеются все предпосылки для того, чтобы он решительно проводил свой собственный интерес, то есть свою властную волю». Во-вторых, если же все-таки есть желание служить общему интересу, то «невозможно распознать этот общий интерес». В-третьих, «допустим, что общий интерес действительно может быть распознан. Тогда было бы невозможно реализовать его в централизованно управляемой экономике» [4, с.457].

 

Также критически В. Ойкен относится и к способности регулирования хозяйственного процесса частными экономическими группировками. В условиях монополистического или олигополистических форм рынка, замечает он, регулирующая сила потребителей существенно ограничивается и она проявляется гораздо слабее, чем при полной конкуренции [4, с.129]. «Частные собственники фабрик или частные концерны, синдикаты и союзы предпринимателей, ‑ пишет он, ‑ используя преимущества, которые предоставляет им частная власть, осуществляли власть, направленную против интересов рабочих, потребителей, конкурентов» [4, с.357]. Cосуществование и противостояние друг другу властных группировок не могут обеспечить прочного и долговременного решения проблемы порядка [4, с.325]. Кроме того, опасность монополии состоит, на его взгляд, в том, что она порождает «тенденцию к проведению политики централизованного управления не столько потому, что она предоставляет в распоряжение плановых органов нужных функционеров, сколько потому, что монополия или олигополия также и в остальном вынуждает экономическую политику использовать методы централизованно управляемой экономики» [4, с.221].

 

В.Ойкен критикует утверждение, согласно которому современная техника неминуемо ведет к созданию крупного производства, а тем самым к концентрации и монополии и отсюда, в конечном счете, к централизованному регулированию экономического процесса[8]. «Точка зрения на то, что современная техника приводит к исчезновению конкуренции, является не только мнением ряда ученых, но одновременно представляет собой ярко выраженную идеологию, присущую кругу заинтересованных лиц особого рода» [4, с.318]. По его мнению, основа власти не концентрация производства, а концентрация бизнеса. «…Величина производственной единицы сама по себе еще не конституирует экономическую власть; эта величина создает властные позиции лишь тогда и постольку, когда и поскольку она ведет к образованию монополистических, олигополистических или иных рыночных форм, отличающихся от полной конкуренции» [3, с.256]. Концентрация экономической власти не является экономическим законом, а становится возможным лишь при определенных условиях [6, с.338]. Более того, как полагает В.Ойкен, в современной промышленности действуют тенденции, которые противостоят концентрации производства: расширение рынков, увеличение выпуска взаимозаменяемых товаров и возрастание адаптационной способности производства [4, с.310].

 

Отрицательно оценивая возможности централизованного регулирования хозяйства, В. Ойкен критически относится и к политике laissez-faire гарантировать экономическую свободу и установить порядок полной конкуренции[9]. Именно политика laissez-faire вызвала, по его мнению, значительное усиление властных структур в экономике [4, с.267]. В. Ойкен полагает, что принцип laissez-faire недооценивает опасности того, что индивидуальный интерес может обратиться против общего интереса [4, с.459]. Свобода заключения договоров, в рамках либерального порядка, по его мнению, приводит к отрицанию основного принципа конкурентного порядка[10]. Индивидуальный интерес, замечает он, реализуется не только в экономическом процессе, но и в формировании позиции на рынке в той или иной форме. Завоевание властных позиций на рынке вступает в противоречие с общим интересом. Ибо, «чем большей властью располагают отдельные лица, тем больше опасность того, что возникнет конфликт между индивидуальным и общественным интересами» [34 с.454]. Так же отрицательно В.Ойкен относится и к либеральной идеологии, недооценивающей проблему экономической власти.

 

В. Ойкен обращает внимание на противоречивость роли власти в хозяйственной жизни и делает попытку очертить допустимые границы экономической власти. Он пишет: «почему так важна проблема экономической власти?… Обладание властью провоцирует акты произвола, угрожает свободе людей, разрушает сформировавшиеся хорошие порядки. Вместе с тем нет социальной жизни без существования положения, дающего власть, поскольку для любой жизни в обществе, будь то в государстве или на предприятии, необходим авторитет. Друзья власти преуменьшают ее опасность, а противники – ее безусловную необходимость.    Преодоление этой дилеммы, видимо, является решающей задачей любой политики, в том числе и экономической [4, с.248].

 

Для Ойкена экономическая власть оправдана лишь до тех пор, пока она служит целям создания и сохранения конкурентного порядка. В частности, им допускается экономическая власть внутри предприятий и власть центрального банка. «Экономическая власть должна существовать в условиях конкурентного порядка лишь постольку, поскольку она необходима для его поддержания. Управлению домашними хозяйствами и предприятиями нужна экономическая власть для того, чтобы иметь возможность проводить в жизнь разработанные хозяйственные планы. При этом в условиях конкурентного порядка над управлением, разумеется, устанавливается необходимый строгий повседневный контроль через механизм цен. Но экономическую власть осуществляет также и центральный эмиссионный банк. … Однако и это властное образование также имеет своей целью обеспечение конкурентного порядка» [4, с.378].

 

Хозяйственный порядок полной конкуренции не может возникнуть спонтанно[11]. Формирование хозяйственного порядка полной конкуренции и ограничение экономической власти является, согласно В. Ойкену, основной целью экономической политики государства. При этом, экономическая политика должна быль направлена в первую очередь не против злоупотреблений существующих властных структур, а непосредственно против возникновения таковых вообще. Первый принцип государственной политики, по его мнению, должен состоять в том, что «политика государства должна быть нацелена на то, чтобы распустить экономические властные группировки или ограничить их функции. Любое усиление властных группировок усиливает падение неофеодального авторитета государства» [4, с.427]. Второй принцип связан с ограничением экономической власти государства: политико-экономическая деятельность государства должна быть направлена на создание форм экономического порядка, а не на регулирование экономического процесса [4, с.429]. В. Ойкен постоянно подчеркивает принцип экономической политики, который состоит в том, что проблема экономической власти  (частной) никогда не может быть решена путем дальнейшей концентрации ее в руках государства. Такая концентрация лишь вновь обостряла проблему власти [4, с.247]. «Политика конкурентного порядка, ‑ указывает он, ‑  … ограничивает экономическую власть путем разграничений, а именно по возможности разграничиваются, в частности, сферы повседневного хозяйствования и политико-государственной деятельности. Это один метод. Еще один метод … заключается в том, что в рамках экономической сферы с развертыванием конкуренции происходит деконцентрация, препятствующая тому, чтобы сохранялись или вновь возникали позиции, дающие власть [4, с.472].

 

По сути дела, В. Ойкен переносит в сферу экономической политики задачу построения правового государства в том виде, в каком она была сформулирована Кантом. Задача государства заключается в том, чтобы найти форму, в рамках которой возможно совместное проживание в сообществе и которая предоставляет по возможности наибольший простор для свободного расцвета индивидуальных сил. «Абсолютная свобода естественного состояния» должна быть ограничена законами, которыми отдельно взятый человек защищен от произвола других [4, с.455]. Также как и здесь основной экономической задачей политики для В.Ойкена является защита хозяйственного поведения от произвола частной или государственной власти. Поэтому «абсолютная экономическая свобода естественного состояния» в отличие от традиционного либерализма им отвергается, поскольку такая свобода становится источником произвола.

 

В. Ойкен постоянно обращает внимание на то, что в экономике нужно бороться не со злоупотреблениями монопольной власти, а самой властью, с властными позициями и условиями их порождающими[12]. По его мнению, контроль за деятельностью монополий, острие которого было направлено против так называемого сопротивления власти, терпит провал. «Понятие «злоупотребление», ‑ пишет он, ‑ не поддается точному определению. Как известно, властные структуры приобретают большой политический вес в той стране, где они начинают разрастаться. В силу этого само государство не в состоянии осуществлять действенный контроль за деятельностью монополий [4, с.245]. Цель законодательства о монополиях и контроля за деятельностью монополий должна состоять в том, чтобы побудить носителя экономической власти к такому образу действий, как если бы существовала полная конкуренция [4, с.383]. «Специальные антимонопольные законы, ‑ пишет он, ‑ … не решат самой проблемы монополий. Развитие монополий сделало посмешищем пунктуальное законодательство и судебную практику. Несмотря на то, что ведется ожесточенная борьба с монополиями, последние процветают. Об этом свидетельствует весь политико-экономический опыт [4, с.395].

 

При этом В. Ойкен не считал частную собственность (или ее устранение)[13] способом решения проблем экономической власти и создания конкурентного порядка. Он писал: «Ожидание от порядка собственности решения социальных и политико-экономических вопросов явилось фундаментальной ошибкой политико-экономической дискуссии и экономической политики XIX – начала ХХ в.» [4, с.354]. «Частная собственность на средства производства нуждается в контроле со стороны конкуренции. ... Если возникнут монополии и если, следовательно, будет отсутствовать контроль со стороны конкуренции, то полномочия распоряжаться частной собственностью должны быть ограничены» [4, с.359].

 

Большое значение для ограничения экономической власти В. Ойкен придает принципу ответственности в экономической политике: тот, кто имеет доходы, должен нести и убытки. «Для конкурентного порядка должен действовать принцип: тот, кто ответственен за планы и действия предприятий и домашних хозяйств, несет за это юридическую ответственность» [4, с.366].

 

Особое внимание В. Ойкен уделяет проблемам теоретического исследования экономической власти[14]. «Понимание экономической действительности всех прошлых эпох и современности, а возможно и будущего, ‑ писал он, ‑ требует … понимания экономической власти и рассмотрения поразительно одинаковых методов борьбы экономических властных групп» [3, с.250]. Экономическая власть для него не есть «нечто иррациональное, мистическое; экономическая власть есть нечто рационально познаваемое» [3, с.258]. Без понимания власти, невозможно понять современные хозяйственные системы «Власть – это слово. Недостаточно то здесь, то там употреблять это слово, как недостаточно и заявлений, что власть многое значит в экономике, равно как и в политике. Мало что дают и мистические разговоры о центрах «капиталистической власти» и их таинственном воздействии. Основная задача заключается скорее в том, чтобы сделать видимым ядро феномена экономической власти. Иначе мы не сможет понять экономическую действительность» [3, с.258].

 

Ойкен критикует современную ему экономическую науку за пренебрежение проблемами власти. У многих ученых, занимающихся национальной экономией, по его мнению, отсутствует видение и понимание того обстоятельства, что хозяйственный процесс пронизан жестокой борьбой за власть. По его мнению, тот, у кого недостает способностей или силы видеть это, кто желает сгладить углы, тот не понимает экономики. «Мы, экономисты, ‑ пишет он, ‑ должны приподнять занавес, которым идеологии, отражающие интересы различных групп, прикрыли концентрацию экономической власти и борьбу за экономическую власть» [3, с.251].

 

При этом Ойкен отвергает тезис либеральной теории о том, что  проблема власти выходит за рамки экономического анализа. «Если экономическая теория разработана правильно, ‑ утверждает он, ‑ то она не только совместима с проявлениями власти, но и абсолютно необходима … для познания феномена экономической власти. Принципиальной несовместимости экономической теории и феномена экономической власти не существует» [3, с.252]. Необходимо, применяя категории форм рынка и денежных систем, описать причины и воздействие отдельных властных позиций, определить их место в тогдашнем хозяйственном порядке, показать «сплетения властных позиций» и особенно пункты сосредоточения большой власти, а также указать на области, где отдельные хозяйства лишены всякой власти. Только так можно действительно понять и борьбу за власть [3, с.259].

 

В. Ойкен указывает также и на идеологические препятствия для изучения проблем экономической власти. Власть порождает идеологии, которые являются орудиями в борьбе за власть. «В этой борьбе за власть, ‑ пишет он, ‑ такие слова с весьма серьезным содержанием, как «свобода», «справедливость» или «право», употребляются с одной, четко выраженной целью. Это орудия борьбы, средства завоевания или защиты власти» [4, c.70]. Властные группы значительно упрочивают свое положение, поставив себе на службу интеллектуалов, которые вырабатывают для них идеологии. Вся духовная история человечества является сплошной чередой попыток идеологического обоснования чьих-либо притязаний на власть, уже реализованных или только заявленных [3, с.24].

 

Экономическая власть в трансформационном обществе: распределение и последствия

 

Особое значение приобретает проблема власти для анализа переходной экономики. Одним из условий реформирования хозяйства является трансформация властных отношений в экономике ‑ преобразование системы экономической власти, характерной для планового хозяйства в систему властных отношений рыночной экономики

 

Серьезным идеологическим промахом при разработке моделей перехода к рынку явилось отсутствие осознания того факта, что переход от плановой экономики к рыночной – это не просто переход от принуждения к экономической свободе. Трансформация социалистической экономики в рыночную представляет собой переход от одной системы власти (или принуждения) к другой. В своей работе, посвященной анализу трансформационных процессов, М. Олсон писал: «Нам сейчас необходима теория, в центре внимания которой была бы власть, базирующаяся на принуждении, а также те выгоды, которая она приносит, теория, объясняющая поведенческие мотивы к получению власти, основанной на принуждении, и побудительные мотивы, стоящие перед теми, кто ею уже обладает» [5, с.54].

 

Доминирование при переходе к рынку модели «Вашингтонского консенсуса» и лежащей в его основе либеральной идеологии  имело следствием игнорирование проблемы распределения власти в экономике[15]. Никакой сознательной политики, направленной на ограничение частной власти, в рамках данной идеологической модели не предусматривается. Более того, ограничение частной экономической власти отождествляется с ограничением экономической свободы. Отсутствие определенной политики по отношению к экономической власти имело следствием стихийное распределение ресурсов и прав власти в экономике.

 

Стихийное распределение власти имело следствием, во-первых, «недостаток» эффективной власти над экономическим поведением. [16] В конечном счете, это получило выражение в экономической анархии, как следствии предоставление экономической свободы при отсутствии ограничений и принудительной силы, подчиняющих частную деятельность общим интересам. В этих условиях, по образному выражению одного американского экономиста, «невидимую руку» рынка заменяет «невидимая нога». Экономическая свобода, понимаемая как простое отсутствие прямых ограничений хозяйственной деятельности, при отсутствии механизмов принуждения к социально-продуктивной деятельности влечет за собой возникновение хаоса, анархии и произвола в экономике. Принцип индивидуальности и экономической свободы превращается в экономическое зло. По словам Гегеля, в данном случае мы имеем дело с «отрицательной» свободой или «свободой пустоты». Такая свобода, «становится «фанатизмом разрушения всего существующего общественного порядка» [1, с.70]. Частный и всеобщий интерес могут сосуществовать, только будучи опосредованными системой экономической, моральной и политической власти.

 

Во-вторых. «Недостаток» эффективной власти привел к возникновению «избытка» частной экономической власти: государственных чиновников, бесконтрольной власти администрации предприятий, монопольной власти собственника, криминальной власти и т.д. Таким образом, экономическая анархия становится основой для возникновения произвола, при котором «преобладает тенденция односторонне изменять распределение прав и обязанностей в пользу одной из сторон на рынке» [4, с.197].

 

В-третьих. Реакцией на экономическую анархию и произвол частной экономической власти явилось недопустимое расширение границ прямого государственного вмешательства в экономику или избыток государственной власти. Вместе с тем, как показал в свое время В.Ойкен, проблема устранения анархии и негативного влияния частной власти не решается путем расширения регулирующих функций в экономике государственной власти.

 

В-четвертых. Избыток власти становится одним из важнейших условий и источников получения контроля над собственностью. А поскольку власть является одним из основных условий и источников получения доходов, то разворачивается конкурентная борьба между различными частными экономическими группами за захват контроля над источниками власти. Конкуренция вокруг цен и качества, выступающая базовым условием эффективного рынка, вытесняется и подменяется конкуренцией за источники экономической власти. Результатами такой конкуренции явились концентрация экономической власти и образование олигархических групп, объединяющих под своим контролем основные источники и ресурсы власти в экономике: насилие, собственность, монопольное положение на рынке, контроль над государственной властью.

 

Таким образом, следствием либеральной экономической политики явилось возникновение такого уровня концентрации частной экономической власти, который недопустим с точки зрения, как экономической эффективности, так и политической свободы[17]. «Неолиберализм, ‑ замечает по этому поводу Роберт У.Макчесни – это политика, посредством которой относительно небольшая группа лиц, руководствуясь своими частными интересами, оказывается в состоянии поставить под свой контроль большую часть социальной жизни, причем, она использует этот контроль с целью увеличения своей личной выгоды» [Цит. по: 10, с.9].

 

Следствием концентрации частной экономической власти явилось использование властной позиции в целях извлечения дохода из активов общества рентным путем. Это означает, что источником доходов становятся не рост производительности факторов производства, а рента, получаемая за счет перераспределения общественных доходов. «Захват» ренты осуществляется в таких формах, как завышение цен на реализуемую продукцию, занижение цен, по которым оплачиваются используемые ресурсы (в том числе оплата труда), сокращение доходов миноритарных собственников, спекулятивная продажа активов предприятия и др. Как следствие, возникает отрыв доходов собственника, менеджера, чиновника от производительности контролируемых им факторов производства.

 

К настоящему времени можно утверждать, что именно стихийное распределение и концентрация экономической власти стало одним из основных препятствий для становления эффективной рыночной экономики[18]. «Главная сила, противостоящая рыночной экономике, ‑ пишет К. Херрманн-Пиллат, ‑ власть как экономическая, так и политическая, порождающая бесправие в обществе и несправедливость в экономике. Поэтому защита рыночной экономики от власти – важнейшая цель ее политической составляющей» [9, с.49].

 

Экономическая политика, направленная на формирование социального рыночного хозяйства, должна включать в себя властную составляющую, цель которой – формирование общественно необходимого порядка власти. Создание эффективного порядка власти должно стать предметом и целью экономической политики государства. Необходимо сознательное перераспределение ресурсов и прав экономической власти, стихийно формирующихся в результате стремления к максимизации выгоды. Посредством «политики власти» общество должно установить контроль над распределением экономической власти и не допустить возникновения, как недостатка власти (анархии), так и избытка (произвола) частной экономической власти. «Как перед любой другой политикой, ‑ писал В.Ойкен, ‑ перед экономической политикой встает проблема власти» [4, с.242]. Более того, с его точки зрения, это есть первый принцип государственной экономической политики [4, с.427].

 

Прежде всего, необходимо проведение политики, направленной  на деконцентрацию и минимизацию частной экономической власти. «В силу материальной необходимости мы должны освободиться от враждебных свободе властных структур, с которыми до сих пор миримся под воздействием мифа об экономической целесообразности»  [8, с.458].

 

Такая политика должна включать в себя следующие направления.

 

Первое. Полное устранение частной власти, основанной на насилии, как фактора экономической жизни общества. Усиление судебных форм защиты прав собственности.

Второе. Законодательные ограничения концентрации собственности в одних руках и усиление социальной ответственности за использование собственности[19].

Третье. Принудительное «открытие» закрытых (аутсайдерских) хозяйственных структур, концентрирующих экономическую власть, преобразование последних в открытые акционерные общества.

Четвертое. Развитие экономической демократии, формирование «уравновешивающей» власти профсоюзов и персонала предприятий, создание механизмов социального партнерства.

Пятое. Активизация антимонопольной политики. Прямое ограничение государством монопольной экономической власти и борьба со «злоупотреблениями власти»[20].

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

Гегель Г.В.Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. – 524 с.

Гутник В. Политика хозяйственного порядка в Германии. – М.: Экономика, 2002. – 271 с.

Ойкен В. Основы национальной экономии. ‑ М.: Экономика, 1996. – 351 с.

Ойкен В. Основные принципы экономической политики. – М.:Прогресс,1995. – 496 с.

Олсон М. Рассредоточение власти и общество в переходный период // Экономика и математические методы. – 1995. ‑ Т.31. ‑ Вып.4. ‑ С. 53-81

Освальт В. Теория хозяйственного порядка как методология исследования экономической власти // Ойкен В. Основы национальной экономии. ‑ М.: Экономика, 1996. – 351 с.

Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. – М.: Прогресс, 1968. – 600 с.

Теория хозяйственного порядка: «Фрайбургская школа» и немецкий неолиберализм/Составление, предисловие и общ. ред. В. Гутника. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2002. – 482 с.

Херрман-Пиллат К. Социальная рыночная экономика как форма цивилизации// Вопросы экономики. ‑ 1999. ‑ №12. ‑ С. 48-53.

Холмских Н. Прибыль на людях. – М.: Праксис, 2002. – 256 с.

Rothschild, K. (ed.) Power in Economics. Harmondworth, Penguin books, 1971.



[1] «Власть на рынке, ‑ пишет В. Освальт, ‑ определяется способностью одного из участников ограничивать экономическую свободу других участников» [6, c.339].

[2] «…Хозяйственная жизнь сплошь пронизана схватками за власть» [3, с.25].

[3] «… Можно, грубо говоря, выделить три метода регулирования: регулирование, осуществляемое центральными государственными органами; регулирование, осуществляемое группами; регулирование через конкуренцию» [4, с.323].

[4] «Централизованно управляемая экономика представляет собой наибольшую концентрацию экономической власти, которая только возможная. Ее антиподом является хозяйственная система с полной конкуренцией на всех рынках, в которой отдельные ее участники не располагают властью, а определенным очень незначительным влиянием на экономический процесс» [4, с.164].

[5] «Проблемой справедливости в экономическом смысле распределение доходов в рыночном хозяйстве становится только в случае, если уровень доходов определяется, не исходя из пропорций ограниченности, а из властных позиций, занимаемых на рынке» [4, с.407-408].

[6] «…Носители частной власти, ‑ замечает Ойкен, ‑ в состоянии устранить гарантированные права других на свободу» [4, с.248].

[7]«Существует «климакс» экономической власти, который нарастает со сменой формы порядка. Он начинается с формы рынка полной конкуренции. Затем следуют ступени олигополистической, частично монополистической и монополистической форм рынка…. Централизованно управляемая экономика с наличием частной собственности ведет к более высокой ступени концентрации экономической власти, которая достигает своего максимума в централизованно управляемой экономике с коллективной собственностью» [4, с.472]. 

[8] «Устарела не сама конкуренция, ‑ замечает В. Ойкен, ‑ а вера в то, что она устарела» [4. с.319]

[9] «Люди века техники пережили невзгоды, порожденные политикой laissez-faire, точно так же, как они перенесли тяготы и опасности централизованного управления» [4, с.207].

[10] Политика laissez-faire злоупотребляет свободой заключения договоров ради уничтожения свободы [4, с.247].

[11] «… «Невидимая рука» не просто так создает формы, в которых индивидуальный и общий интерес согласовывались между собой» [4, с.455].

[12] «Непомерные властные позиции провоцируют на повседневное осуществление власти» [4, с.203].

[13] В. Ойкен, в частности, критикует К. Маркса и считает его утопистом за то, что тот считал, что экономическая власть может быть устранена коллективной собственностью [4, с.265]. «Если рабочие участвуют в монопольной прибыли, то они заинтересованы в монополии и монополистической политике не в меньшей степени, чем сами предприниматели» ‑ пишет он 4, с.381].

[14] «Своей теорией хозяйственного порядка, ‑ пишет Освальт, ‑ Ойкен поставил анализ конкретного соотношения власти и свободы в центр экономической теории» [6, с.338].

[15]На эту сторону либеральной идеологии обращал внимание Б.Селигмен. Критикуя концепцию Хайека, он писал: «Но еще большее беспокойство вызывает тот очевидный факт, что данная доктрина превратилась в средство идеологического обоснования и хитроумного оправдания неограниченной экономической мощи, находящейся в распоряжении отдельных лиц. Основная проблема состоит не в том, нужны ли планирование и контроль, а скорее в том, кто будет предписывать планы – властвующая элита, включающая узкий круг частных лиц, или все общество в целом» [7, с. 229].

[16] Речь идет о «недостатке» власти потребителя над производителем, ответственности администрации предприятий перед собственником, власти менеджмента над наемным персоналом, власти государства, обеспечивающей соблюдение законности и защиту прав собственности, механизмов гражданского контроля над деятельностью чиновников и т.п.

[17] В.Освальт, имея в виду неоавстрийцев, пишет: «Либеральная экономическая наука – вопреки тому, что она сама о себе думает, – слишком мало ориентируется на свободу индивида. Либеральные экономисты традиционно определяют свободу как отсутствие принуждения. Это означает, что опасность для свободы может возникать лишь в том случае, когда один субъект способен отдавать приказы другому. Поэтому для либеральных экономистов государственная власть сама по себе представляет угрозу свободе. Опасность свободе, исходящая от крупных предприятий, как и вся проблема рыночной власти, на методологическом уровне не рассматривается вообще. Даже если властвующие на рынке предприятия по существу закрывают другим дорогу на рынок, свободе последних, по Хайеку, ничто не угрожает: ведь никто не дает прямых указаний» [6, c.339].

[18] «Чем большей властью располагают отдельные лица, тем больше опасность того, что возникнет конфликт между индивидуальным и общественным интересами» [4 с.454].

[19] В ряде стран данное положение принято в качестве конституционной нормы.

[20] Цель таких мер в побуждении субъекта экономической власти к такому образу действий, как если бы существовала полная конкуренция. Поведение монополистов, даже если они сохраняются на рынке, должно быть аналогичным конкурентному или максимально приближенным к нему» [2, с. 182].

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия