Эксоцман
на главную поиск contacts

Что уникального в концепции социального рыночного хозяйства?

М.А.Сторчевой
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Когда экономист, воспитанный на англосаксонской литературе, впервые слышит о том, что есть некое «социальное рыночное хозяйство» — оригинальная модель экономики, которая была придумана германскими экономистами и реализована в ФРГ после второй мировой — он с любопытством начинает читать подробнее.

Когда экономист, воспитанный на англосаксонской литературе, впервые слышит о том, что есть некое «социальное рыночное хозяйство» — оригинальная модель экономики, которая была придумана германскими экономистами и реализована в ФРГ после второй мировой — он с любопытством начинает читать подробнее. Однако очень долго не понимает, почему нормальное рыночное хозяйство нужно называть оригинальной немецкой моделью, а также что именно в этой модели специфически «социального», если социальное страхование в той или иной форме осуществляли все развитые страны в ХХ в. При этом ясное и последовательное изложение принципов этой модели обнаружить в литературе достаточно трудно, а многие распространенные представления, как демонстрирует А. Ю. Чепуренко, являются мифом.

 

Существовало ли сколько-нибудь четкое представление об этой модели до реформ, которое затем систематически использовалось (или не использовалось) при создании хозяйственного порядка в Германии? Было ли оно всеобщим или каждый понимал эту «модель» по-своему? И насколько можно считать социальное рыночное хозяйство оригинальной немецкой концепцией?

 

Очевидно, что самой Германии хочется, чтобы социальное рыночное хозяйство было именно их оригинальной концепцией. Например, в 1982 г. был издан сборник классических работ по социальной рыночной экономике (в англ. переводе «Standard Texts on the Social Market Economy», в оригинале «Grundtexte zur Sozialen Marktwirtschaft»), где собраны работы за последние два столетия, сформировавшие появление «социального рыночного». Издание профинансировано фондом Л. Эрхарда. Там одни сплошные немецкие фамилии. Только А. Смит и Ж. Б. Сэй удостоены чести быть предшественниками великой немецкой модели. Остальной англо- и франкоязычной мысли как будто не существовало. Зато есть фрагменты из Госсена и Тюнена. Великие экономисты, спору нет, но считать их идейными предшественниками социального рыночного можно только в романтических патриотических фантазиях.

Тем не менее, можно попытаться ответить на сформулированные выше вопросы непредвзятым образом на основании анализа первоисточников и критической литературы.

 

 

«Модель» из двух принципов

 

Если быть строгим, социальное рыночное хозяйство — это два общих принципа, на которых, по мнению «отцов-основателей», должна покоиться экономика. Вот они:

 

1.  Во всех областях жизни должен быть свободный конкурентный рынок.

2.  Каждый человек должен сам нести затраты своего выбора.

 

Первый принцип обеспечивает установление эффективных цен (равенство предельных затрат и полезности), и таким образом, максимизирует общественное благосостояние. Второй принцип, который часто еще обозначают принципом ответственности, на самом деле является условием отсутствия оппортунистического поведения во всех его проявлениях, что тоже максимизирует общественное благосостояние благодаря отсутствию трансакционных и агентских затрат. Государство должно следить, чтобы оба принципа выполнялись, и все будет хорошо.

 

Возможно, это покажется слишком смелым упрощением, но будем честны сами с собой — «отцами-основателями» больше ничего не подразумевалось. Именно этот смысл вкладывал в термин его автор Мюллер-Армак[i]. Именно этими принципами руководствовался великий министр Л. Эрхард[ii]. Этот принципы в несколько расширенном варианте излагал В. Ойкен[iii]. И в 1979 г. очередной министр экономики на свой лад пересказал все те же принципы[iv].

 

Заметим, что, показав превосходное понимание рыночной конкуренции, немецкие экономисты полностью оставили за бортом своего внимания случаи сбоя этого механизма — общественные блага. И, соответственно, проблемы общественного выбора, который необходимо осуществлять при создании общественных благ. Да, Ойкен и Эрхард активно писали про группы интересов, но это только часть большой теоретической проблемы, которая ставит под вопрос реализацию любого конкурентного порядка.

 

Что значит «социальное»?

 

По поводу значения слова «социальное» в названии модели есть два мнения. Первое и наиболее интуитивное понимание: рыночную политику нужно сопровождать социальной защитой граждан[v]. Второй вариант: рыночная система является лучшим из миров и сама обеспечивает лучшую защиту социальных интересов, чем любая другая.

 

Исторически верным оказывается второй вариант. Это видно из рассуждений Мюллера-Армака в примечании. Л. Эрхард также считал, что рыночная экономика максимизирует богатство и в таком мире социальные проблемы решаются лучше всего. Эта «функциональная взаимосвязь» и называется «социальной рыночной экономикой» (см. книгу под ред. А. Ю. Чепуренко).

 

Но заметим, что с точки зрения употребления «социального рыночного хозяйства», как идеологического бренда, указанная выше двусмысленность идет только на пользу[vi]. Есть такое ощущение, что слово soсial имеет магическую политическую силу, которая позволяет завоевать симпатии и доверие широких масс. Это видно и по названиям партий, и по всеобщим симпатиям к социализму, и истории этого слова в Германии.

 

 3.  А как же социальная защита?

 

В этом вопросе у отцов-основателей на самом деле четкого согласия не было, а реальные политики, воплощавшие в жизнь эту программу, понимали этот вопрос тоже по-своему.

 

А между тем вопрос социальной защиты может быть рассмотрен последовательно и логически в рамках указанных выше принципов. Социальная защита – это благо, которое каждый человек должен произвести для себя самостоятельно путем добровольного социального страхования. При этом рынок предложит ему наиболее эффективные продукты, а его решения будут наилучшим образом отражать его личные потребности (будет хуже, если оба действия выполнит бюрократ).

 

Именно так это и понимали наиболее последовательные «отцы-основатели». Хайек и Мизес выступали категорически против любых искажений в действии рынка. Ойкен и Эрхард считали, что рыночное страхование – это лучшая защита, но возможна временная государственная защита, которая постепенно должна сойти на нет.

 

Но другие считали, что государство должно заботиться о гарантированной защите для каждого человека, а также о создании социальной справедливости, то есть перераспределении дохода и наделению правами работников[vii]. Здесь концепция провисает — где КРИТЕРИИ этих действий? Ничего по этому поводу кроме скучных лозунгов о «достойной» жизни предложено не было, и читать эти тексты просто неинтересно[viii].

 

4.  Не германское изобретение

 

Нужно признать, что во всей этой программе нет ничего, что можно было бы считать изобретением немецких экономистов. Конечно, в ордо-либерализме можно найти оригинальные идеи – например, введение специального понятия «порядок», идея взаимозависимости порядков и т. д. Но это теоретический мир, который на самом деле имеет мало общего с концепцией социального рыночного или ее воплощением. Можно получать большое наслаждение от чтения работ Фрайбургской школы, в которых все культурно и грамотно, но довольно сложно найти там новую теорию. Это работы грамотного экономиста, который все привел в систему, во всем разобрался.

 

Принципы, которые легли в основу программы «социальное рыночное» являются наследием классической политэкономии и британского либерализма. Действие рынка описал Адам Смит, подробное и систематическое изложение либерализма есть у Дж. Ст. Милля. Страной либерализма с самого основания были США, где вера в рынок и личную свободу всегда составляли основу общества.

 

Какую Америку открыли во Фрайбурге?

 

О пагубности государственного регулирования рынка писали многие экономисты (в том числе, Бем-Баверк[ix]), а порочность плановой экономики доказали Ф. фон Хайек,  Л. фон Мизес, а чуть раньше российский экономист Б. Д. Бруцкус. В своем программном тексте 1947 г. Мюллер-Армак только повторял эти аргументы.

 

 

5.  Заслуги германских экономистов

 

Тем не менее отрицать важную роль германских экономистов было бы глупо. Хотя их заслуги немного другие. Они ничего не открыли и не разработали. Но сумели распознать и отстоять наиболее эффективный способ организации в эпоху большой интеллектуальной сумятицы. На основе анализа текста Мюллера-Армака 1947 г. и работ Эрхарда того времени совершенно очевидно, что страна не понимала, как нужно жить дальше. Чрезвычайно популярны были идеи активного государственного управления. Разумеется, их популярность росла постепенно, этот процесс начался за сто лет до судьбоносных 1947-48 гг.

 

Когда в XIX в. стали нарастать социальные проблемы, вызванные индустриализацией — бедность, безработица, плохие условия труда, кризисы — а традиционные способы социальной защиты (семья, церковь) перестали быть достаточными, то вера в свободный рынок впервые дала трещину. Возникли различные социалистические течения. В том числе катедер-социализм в Германии, который утверждал, что модель Смита устарела, поэтому государство должно все больше вмешиваться в экономику и брать социальную защиту на себя. В 1920-30-е гг. разразился мировой кризис, и уверенность в свободном рынке сошла на нет даже в стране классической политэкономии. Последний удар нанес Дж. М. Кейнс. К 1940-м гг. Великобритания и другие европейские страны решили серьезно заняться «интервенционизмом».

 

Разумеется, в этой ситуации общественные и политические круги Германии тоже были охвачены сомнениями. На них оказывали давление союзники[x]. Либеральным экономистом нужно было приложить большие усилия для преодоления этой ситуации. Очевидцы вспоминают такой разговор Ойкена с британским чиновником[xi].          

 

Интересно, что немецкие экономисты отвергли идеи Кейнса и его «Общей теории». Вальтер Ойкен считал, что политика полной занятости блокирует важный механизм самонастройки экономики. Л. Эрхард — что методы Кейнса могут применяться только в исключительной ситуации и странно, что большинство экономистов этого не понимают. Эта позиция служит как отличная лакмусовая бумажка —  экономисты понимают, как работает хозяйство, и их мнение не зависит от того, что думает большинство.

 

Интеллектуальное мужество и последовательность германских экономистов вызывает глубокое уважение.

 

 

6. Бесконечные спекуляции

 

После того как термин «социальное рыночное хозяйство» был введен в 1947 г. и политика Эрхарда оказалась успешной, термин стал предметом множества интеллектуальных и политических спекуляций. У него стали появляться новые значения, и это стало не последней причиной того, что чтение массива литературы о «социальном рыночном» является довольно сложным занятием.

 

С одной стороны, «социальным рыночным хозяйством» стали называть экономику Германии. Очевидно, что эксперимент удался, и победители не без удовольствия перенесли название концепции на практический результат. Сам Л. Эрхард начал говорить «наше социальное рыночное хозяйство», имея в виду экономику ФРГ. В конечном счете это вызвало подмену понятий — социальным рыночным хозяйством стали называть ВСЁ, что имело место в германской экономике, даже если это было вопреки идеям отцов-основателей или если это было унаследовано из прошлого. Разумеется, «социальному рыночному» стало доставаться от критиков за то, в чем, строго говоря, «социальное рыночное» обвинять некорректно.

 

С другой стороны, сама концепция «социальное рыночное хозяйство» стала «дорабатываться», но таким энергичным и творческим образом, что первоначальные смысловые рамки постепенно были утрачены. Одним из первых творческие доработки концепции «социального рыночного» начал его автор Мюллер-Армак[xii]. Другие теоретики и политики стали тоже рассуждать о «социальном рыночном» как о некоем «идеальном обществе», в котором они хотели бы жить, и стали наделять его все новыми и новыми атрибутами. В результате найти ясное и единое для всех значение этого термина после 1960-х гг. практически невозможно. Термин стал модным политическим и идеологическим брендом со всеми вытекающими отсюда последствиями[xiii].

 

7. Внешние интерпретации

 

При всех этих внутренних терминологических сложностях, за пределами Германии термин «социальное рыночное хозяйство» оказывается совсем плохо понят[xiv], а иногда наделяется новыми смыслами. 

 

Например, если открыть журнал The Economist, то можно обнаружить, что британские журналисты обозначают этим термином немецкую систему трудовых отношений, которая нацелена на достижение согласия путем коллективных переговоров[xv]. Разумеется, ничего подобного отцы-основатели не говорили. Данный факт является иллюстрацией того обстоятельства, что в какой-то момент «социальным рыночным» стали обозначать все, что происходило в экономике Германии, и британское сообщество нашло в этом происходящем наиболее характерную и уникальную деталь, которая и была подведена под определение. Заметим при этом, что коллективные переговоры германская экономика унаследовала из Веймарской республики, когда свободный рынок труда был заменен двусторонней картелизацией (крупные профсоюзы договариваются с крупными работодателями), которая и была обозначена как «система согласия» или «система партнерства» и оказалась унаследована послевоенной экономикой ФРГ с небольшими изменениями. То есть, строго говоря, это вообще не элемент «социального рыночного хозяйства» в понимании отцов-основателей.

 

8. Soziale Marktwirtschaft и welfare state

 

В заключении хотелось бы отметить общие черты двух концепций — немецкой Soziale Marktwirtschaft и британско-американской welfare state[xvi].  Идеологи «социального рыночного хозяйство» справедливо стараются подчеркнуть различия между этими концепциями, но есть и общие черты, которые нельзя не заметить и которые помогают лучше понять их природу.

 

Обе концепции появились в конце 1940-х гг. для обозначения новой экономической модели для послевоенного мира. Обе модели привели к победе политические партии и затем стали успешным популярным политическим брендом. Обе модели на самом деле не имели в своей основе четкой и логичной теории. Обе модели привели к «раздуванию» социального сектора, что вызвало в 1970-х и 1980-х гг. активные дискуссии о необходимости реформировать эти модели.

 

Как заметил в 1962 г. Дж. Вайнер: «Государство благосостояния – это всего-навсего наспех сымпровизированная система, имеющая черты очень широкого дипазона: от чисто государственной экономики до полной анархии. Это стихийный ответ на совокупность исторических факторов и политических моментов, который еще не приобрел и может никогда не приобрести внутренней логичной и целостной философии. Она постоянно меняется и ее движения вперед, назад и в стороны не управляются никаким ясным и широко признанным согласием относительно того, откуда это все взялось и куда это должно двигаться»[xvii].  Многое из этого можно повторить и про «социальное рыночное».

 

Литература

Bismark`s Steed //  Economist, 00130613, 03/29/97, Vol. 342, Issue 8010

Broyer S. The Social Market Economy: Birth of an Economic Style.  Discussion Paper FSI 96-318. Berlin 1996.

Buscher, M. Economic Systems and Normative Fundaments: A Social Market Economy in the Light of Economic ethic. // Journal of Socio-Economics, 10535357, Winter 93, Vol. 22, Issue 4. 

Hook J. C. V. From Socialization to Co-Determination: The US, Britain, Germany, And Public Ownership in the Ruhr, 1945-1951. // The Historical Journal, 45, 1 (2002).

Joerges C. What is Left of the European Economic Constitution? EUI Working Paper LAW No. 2004/13.

Is the Model Broken? // Economist, 00130613, 5/04/96, Vol. 339, Issue 7964.

Karsten, S. G. Walter Eucken: Social economist // International Journal of Social Economics. Bradford: 1992.Vol.19, Iss. 10-12.

Kohl or Sharping? // Economist, 00130613, 10/8/94, Vol. 333, Issue 7884.

Nicholls A. S. Review of Hook J. Rebuiiding Germany: The Creation of the Social Market Economy, 1945-1957. New York. // American History Review. April, 2005.

Pleuger, G. Welfare State // New Perspective Vol 8,  No 2.

Standard Texts on the Social Market Economy. Two Centuries of Discussion. Gustav Fisher. Stuttgart. New York. 1982.

Thanawala K. Reflections on private market economy and social market economy. // International Journal of Social Economic, vol. 29., N8, 2002.

Witt U. Germany’s “Social Market Economy” Between Social Ethos and Rent Seeking // The Independent Review, v.VI, n.3, Winter 2002.

Zweig K. The Origins of the German Social Market Economy. Adam Smith Institute. London, 1980.

Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М.: Прогресс - Универс, 1995.

Антропов В. В. Социальная защита в странах Европейского союза. М.: Экономика. 2006.

Социальное рыночное хозяйство в Гермнии: Истоки, концепция, практика / А. Ю. Чепуренко (общ. ред.) . М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001

Эрхард Л. Благосостояние для всех: Репринт. воспроизведение: Пер. с нем. / Авт. предисл. Б.Б. Багаряцкий, В.Г. Гребенников. М.: Начала-Пресс, 1991

 

 

Примечания



[i] В поисках точного значения термина «социальное рыночное хозяйство» возникает естественное желание обратиться прежде всего к работам изобретателя этого термина Мюллера-Армака. Переведенные работы в сборнике «Социальное рыночное хозяйство» нам не помогут – судя по ним можно сделать вывод, что Мюллер-Армак вообще не является экономистом, а мыслит исключительно в этическом или религиозном дискурсе.

Но если мы возьмем его работу «Социальные аспекты экономической системы» 1947 г. (Die Wirtschaftsordnung, social gesehen. Denkschrift vom 1. Juli 1947. Oberursel: Berlebach. Автор знаком с английским переводом в сборнике «Standard Texts on the Social Market Economy».), в которой был введен этот термин, мы обнаружим совершенно другую картину. Там аргументация чисто экономическая, и автор предстает перед нами как самый классический экономист. В этой работе автор рассказывает читателю о совершенно печальном состоянии общественного мнения в Германии. В массовом сознании очень популярна мысль о том, что только плановое хозяйство может вытащить страну из разрухи. А также, что только плановое хозяйство может обеспечить социальные потребности всех слоев общества. Даже среди деловых кругов распространены эти мысли. Но на самом деле это не так и экономисты должны объяснить обществу, что плановое хозяйство доказало свою меньшую эффективность.

Далее Мюллер-Армак демонстрирует ошибочность идеи о том, что плановое хозяйство может обеспечить социальное благосостояние. Он использует прежде всего эмпирические аргументы: процветание США и падение жизненного уровня коллективистских государств Восточной Европы. Но кроме того ссылается и на теоретическую мысль, которая уже около 20 лет изучает этот вопрос и пришла к выводу о принципиальной несостоятельности планового хозяйства. Мизес, Хайек, Репке и Ойкен. 

Далее автор подробно разбирает, почему при плановой экономике «всем жить плохо».  Потребителям обещают стабильные и низкие цены, но по этим ценам очень часто нельзя ничего купить. Интересы потребителей очень плохо учитывают и уровень потребления на самом деле низкий. Работники не получают точной оценки своего труда и рынок труда не выполняет свои функции. Кроме того, плановое хозяйство оказывает изолировано от рыночных экономик стран, которые окружают Германию. В Германии не хватает продовольствия, но есть металлургические продукты. Если бы цены были свободными, заграница привезла бы в страну продовольствие и Германия смогла бы в обмен экспортировать промышленные изделия, но ничего этого не происходит. То есть нет никаких причин надеяться на государственное управление. Широко распространенные мнения по своей природе иррациональны. Те, кто сомневаются, могут посмотреть на успех США, который без сомнения обеспечен рыночной экономикой. Или на европейские страны: Бельгию, Швейцарию или Италию, которая является особенно хорошим примером, так как за два года после окончания войны смогла восстановить разрушенное хозяйство на 80%. Да и в недалеком прошлом Германии можно найти примеры быстрого роста в условиях рыночного хозяйства в 1924-25 гг.

«Поскольку система государственного управления доказала свою несостоятельность в разрешении экономических проблем, две противоположные системы могут, на мой взгляд, быть объединены в некоторую рыночную экономику, которая обеспечивает реальную социальную защиту. Я предложил название для этой новой экономической системы: социальная рыночная экономика (Soziale Marktwirtschaft) и этот термин встретил широкое одобрение. Наша экономическая политика только тогда получит всеобщее признание, если сможет преодолеть жесткие идеологические установки и попытается создать некоторую основу для общего согласия, которая сделает возможным не только достижение социальной справедливости, но и также обеспечение безупречного экономического управления вместо сегодняшней бездумной системы».

Как видим, термин «социальное рыночное хозяйство» изначально введен как идеологическая формула, призванная объединить общественность. Что касается «социальной» стороны этого определения, то Мюллер-Армак высказался в расплывчатом ключе о том, что государство должно осуществлять некоторые меры социальной защиты. Вместо того, чтобы фиксировать цены и выплачивать необеспеченные доходы, лучше ввести четкую систему налогообложения доходов. Эта система может быть более радикальной или умеренной по желанию правительства, которое может балансировать ее строгость в зависимости от общей ситуации. Кроме этого нужно создать юридические рамки, которые обеспечат справедливость в хозяйстве (об этом часто говорил Ф. Бем). Вполне можно позаимствовать опыт США в антимонопольном законодательстве. В условиях рыночного хозяйства уже разрабатываются методы антициклической политики и политики занятости (намек на Кейнса).

В заключении автор говорит о том, что по его мнению, иррациональная убежденность в преимуществе планового хозяйства уже становится пережитком прошлого. Она представляет собой некоторый суррогат некой гражданской религии, с которой нужно расстаться как с бесполезной иллюзией.

 

[ii] Попробуем взглянуть на формулировки другого человека, которого можно считать одним из создателей этой модели — Л. Эрхарда.  В «Секретном меморандуме», который был распространен еще во время войны, есть такие слова «Главной целью является свободная рыночная экономика, приводимая в движение конкуренцией профессионалов и самостоятельно настраивающая себя… Задачей государства является не управление экономикой, а обеспечение необходимой юридической и институциональной среды для ее правильного функционирования в пределах закона. Определение точной роли государства будет одной из наиболее важных проблем в послевоенной экономике» («The paramount objective is a free market economy dependent on competitive individual efforts and proficiency and its self regulating rules... The tasks of the state is not to run the economy, but to provide the necessary legal and institutional framework for its proper functioning under the rules of law. To define the role of the state will be one of the most important problems of the post-war economy»).

Но представления Эрхарда о новой модели экономики можно составить и из его воспоминаний — совершенно очевидно, что его серьезно не заботило ничего, кроме свободных цен и стабильной валюты. Его модель «социального рыночного» очень скупа: 1) не нужно регулировать цены ни при каких условиях, 2) нужно обеспечить стабильность денег любыми способами.

 

[iii] В своей книге «Основы экономической политики» Ойкен предлагал восемь структурных принципов (конкурентный порядок,  стабильные деньги, открытые рынки, стабильная и предсказуемая политика, частная собственность, свобода контрактов, антимонопольные механизмы, взаимозависимость всех принципов) и четыре регулирующих принципв (регулирование монополий, которые нельзя устранить; политика доходов; перенесение общественных затрат на тех, кто получает выгоды; антициклическая политика). Нужно заметить, что эти принципы частично повторяют друг друга и в целом тоже не содержат ничего нового по отношению к англосаксонской мысли того времени. Кроме этого, нужно помнить, что работы Ойкена не легли в основу никакой «экономической конституции» и остались в значительной степени только теоретическим трактатом.

 

[iv] В 1979 г. прозвучало очередное изложение главных принципов министром экономики. 1) Конкурентный порядок эффективнее любого другого. 2) Рынок эффективен, но есть социальные проблемы, которые должно решать государство. Но размеры социальной поддержки должны определяться рынком. Иначе исчезнут личные стимулы и ослабнет эффективность системы. 3) Конкуренция создается не маленькими предприятий, а большим количеством возможностей. Крупный бизнес тоже может быть конкурентным. Любые длительные субсидии разлагают общество.

 

[v] This type of political economy has on the one hand a basic free-trade orientation and on the other hand some “social” precepts that modify the outcome of the market process by redistributive and social security measures (Witt, 2002).

 

[vi] The widespread acclaim that the social market economy soon came to receive from the German public may reflect only that everyone can associate the term social with whatever suits his own interests and ideology. Indeed, right after the war, when socialist ideals dominated all of Europe, making a concession to such expectations might have been the only way to ensure majority support for free markets in the young German democracy (Witt, 2002)

 

[vii] Например, Мюллер-Армак писал в 1952 г. "Though Social Security is not directly generated by the market, a successful and growing market economy provides the conditions on which to build the complex system of market-conforming corrections and to counterbalance undesirable market effects." (Zweig, 1980)

 

[viii] Отсутствие внятного понимания этого вопроса констатируют и другие исследователи: Yet what, precisely, doessocial balancemean, and why is it desirable? The fathers of the German economic constitution have been very vague in answering this question. (Witt, 2002)

 

[ix] В работе  “Macht oder okonmisches Gesetz?” (1914) Бем-Баверк доказывал, что любое вмешательство в работу рынка приводит к ценовым искажениям и неэффективному размещению ресурсов.

 

[x]  Правда, некоторые историки считают, что давление со стороны США и было одной из главных причин, сформировавших прежде всего «рыночное хозяйство» по образу и подобию американского. «To many historians who began writing about the Federal Republic in the 1960s and 1970s, the social market economy represented an American-backed `restoration' of traditional capitalism rather than a radical break with Germany's past» (Hook, 2002)

 

[xi] Röpke relates a significant conversation between Eucken and a prominent member of the British interventionist economics establishment not long after the currency reform. In connection with foreign trade problems, this British Labour Party representative authoritatively advocated intervention through strict quantitative export and import controls and no reliance on market forces. When Eucken objected on liberal market grounds, the British economist replied he would not discuss theories and that this was British policy. Eucken answered prophetically: "For this reason the British economy falls from one crisis into the next." (Zweig, 1980)

 

[xii]  Вот некоторые определения Мюллера-Армака:

«The Social Market Economy is not and exclusive competitive theory; it may best be described as an ideological concept, in the sense that a coordination of form is striven after, in the Social Market Economy, between the spheres of life represented by the market, the State and the social groups. Its basis is therefore as much sociological as economic, as much static as dynamic. It is a dialectical concept, in which social goals are equally important as economic soals, and thus combines economic and social policy» (1965).

«The Social Market Economy is not a philisophy of the value-basis of our society; it leaves this to the system of standarda by which judgements are made on a religious or philosophical basis, It is, rather, the concept of irenical order – a strategic idea within the conflict of different objective situations. It is a formula for a way of life, by which an attempt is made to bring the essential aims of our society into a new, practical harmony…  The Social Market Economy is an integration formual by shich an attempt is made to lead the crucial forces of our modern society into genuine co-operation». (1965)

«The Social market Economy is not a patent solution for all problems, but, under the conditions facing us, it is in my view the only possible way of achieving social progress while maintaining the functions of the market. It is more than ethical appeal. Basically, its advocates are intent on an institutional anchoring of its double principle in the economic order. It presupposes a free market economy, but is not identical wth it. It constitutes an attempt to harmonize our desire for freedom and social justice with insights into the working of the market machinery» (1978).

Цит. по (Thanawala, 2002)

 

[xiii] В значительной степени пострадала «социальная» составляющая термина. Как пишет У. Витт, Yet, in practice, interest groups have learned to exploit the vague notion of the “social” in their rent-seeking activities. Hiding their particular interests behind accusations of social injustice or appeals to establish social balance, they have increasingly pressed the government to grant all sorts of advantages to their members (Witt, 2002)

 

[xiv] The "social market economy" has been persistently misunderstood, especially in Britain and the United States, It is now routinely referred to as the German version of the welfare state, which is exactly the opposite of what Erhard sought to achieve.  (Nicholls, 2005)

 

[xv]  Вот несколько цитат, подтверждающих такое понимание термина. «Germany's much-praised social-market economy -- its distinctive system of seeking consensus among workers, management and government» (Kohl or Sharping?). «At the heart of Germany's distinctive "social-market economy" is a system called Mit bestimmung (or co-determination): by law, employees have half the seats on large companies' supervisory boards, the top governing bodies which hire and fire senior managers. This is part of a network of arrangements which both foster close ties between workers and managers and encourage a distinctive form of corporate governance: firms and banks own shares in each other, thus minimising the ownership-dispersing effects of stockmarkets and shareholders». (Is the Model Broken?)

 

[xvi] Вторая мировая война серьезно изменила отношение государств к социальной политике. С одной стороны, многие социальные проблемы обострились. С другой стороны, война встряхнула сознание политиков и в конце войны все чаще раздавались разговоры о «лучшем мире». Термин welfare state предложил в 1941 г.  священник Willam Temple в своей книге “Citizen and Churchmen” в качестве противопоставления термину warfare state, которым тогда обозначалась экономика Германии. Но популярность этот термин приобрел позже. В самом начале войны британское правительство заказало исследование о необходимых после войны реформах и в том числе, о необходимости упорядочивания хаотичных программ социальной защиты, созданных в предыдущие годы. Одним из основных авторов этого исследования был У. Беверидж, который еще в 1910-х гг. помогал У. Черчиллю и Ллойду Джорджу принимать первые законы о социальном страховании. Беверидж опубликовал свой доклад в 1942 г. под заголовком “Social Insurance and Allied Services” (известный как доклад Бевериджа), где предложил правительству борьбу против пяти зол: нужды, болезней, неграмотности, грязи и незанятости (Want, Disease, Ignorance, Squalor and Idleness). Устранение этих проблем привело бы к созданию государства благосостояния (Welfare State). Беверидж предложил систему единого социального налога на всех работающих, из которого выплачивались бы пособия больным, безработным, бездомным и всем нуждающимся. На выборах 1945 г. победили лейбористы и К. Этли (C. Attlee), которые провозгласили доклад Бевериджа своей платформой (интересно, что Беверидж был членом партии либералов). Была создана государственная система медицинского страхования (National Health Service), предоставившая бесплатное медицинское обслуживание для всех граждан. Кроме этого, была создана единая система государственного страхования, защищающая человека от пеленок до глубокой старости. Отчасти она использовала принципы, заложенные в 1911 г.  В США в 1946 г. был принят закон «О занятости», который использовал идеи welfare state и после 1946 г. термин welfare state начинает активно использоваться по обе стороны Атлантики. Он становится модной концепцией, которая распространяется даже за пределы развитых стран, например, в бывшие британские колонии. В 1950 г. этот термин берет на вооружение Международная организация труда. В Великобритании в 1951 г. лейбористам пришлось оставить бразды правления, в частности, из-за необходимости увеличения прямых налогов, но концепция welfare state продолжала быть популярной. Снижение ее популярности начинается в 1960-х гг., когда некоторые проблемы социальной защиты получают новую формулировку. В США в 1964 г. принимается Economic Opportunity Act, который начинает «войну с бедностью» (war on poverty), и это новое политическое клише несколько вытесняет welfare state.

 

[xvii] «the welfare state is at best a hastily improvised system having characteristics stretching all the way through the range from near-statism to near-anarchy. It is an unplanned response to a host of historical forces and of political pressures which has not yet acquired and may never acquire, an internally coherent and logically formulated philosophy. It is undergoing constant change, and its movements forward, backwards and sideways, are not guided by any clear and widely accepted consensus as it knows where it is going or where it should go from here” (J. Viner, “The United States as a Welfare State,” in S. W. Higginbotham, ed., Man, Science, Learning and Education, Houston, 1962; p. 226).

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия