Эксоцман
на главную поиск contacts

Бартер и неплатежи как отражение новой формы организации промышленности в России в 90-е годы

Г.Г.Горобец, П.В.Кузнецов, А.К.Фоминых
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


Кризис неплатежей, поразивший российские предприятия в 90-годы, остается одним из самых загадочных явлений экономической жизни конца ХХ века. Размер неплатежей в экономике России (общей просроченной задолженности предприятий всем видам кредиторов, включая банки) к началу 2000 г. составлял примерно 30% ВВП. Этот достаточно высокий уровень неплатежей все же был значительно ниже, чем пиковые значения весной 1998 г. - примерно 46% ВВП, что обусловлено, главным образом, обесценением накопленных неплатежей в период после финансового кризиса. Высокой оставалась и доля бартерных и других неденежных форм расчетов между предприятиями.

1. Введение[1]

В 1990-е годы неплатежи, бартер и взаимозачеты стали характерной чертой функционирования российских предприятий. Хотя после кризиса 1998 г. проблема частично ослабла, в начале 2001 г. размер накопленных неплатежей (всех типов просроченной задолженности) в экономике по-прежнему превышал 20% ВВП. Это значительно ниже, чем пиковые значения летом 1998 г. (примерно 46% ВВП), что обусловлено, в значительной степени обесценением накопленных неплатежей в период после финансового кризиса. Тем не менее, проблема неплатежей и неденежных расчетов существует до сих пор (доля неденежных расчетов покупателей с крупнейшими предприятиями в начале 2001 года составляла около 30%), и нет никаких оснований ожидать ее самостоятельного "рассасывания". Дело в том, что неплатежи представляют проблему не столько сами по себе, сколько отражают особый, самовоспроизводящийся механизм финансов предприятий реального сектора, сложившийся к середине 1990-х годов в экономике России. По этой причине, хотя накопившиеся неплатежи по состоянию на определенную дату могут быть заморожены («реструктурированы», списаны и т. п.), тем не менее, это не гарантирует от нового, еще более сильного витка неплатежей.

Опыт 1992-2000 годов показывает, что динамика неплатежей не связана напрямую с жесткостью политики Правительства в вопросах финансовой стабилизации. Агрегированные показатели монетизации экономики (доля агрегата М2 в ВВП) имеют косвенное отношение к проблеме неплатежей. Неплатежи и неденежные расчеты – это, прежде всего, микроэкономические феномены, отражающие неспособность или нежелание значительного числа предприятий работать в нормальных рыночных условиях и слабость механизмов корпоративного управления, создающих стимулы для наращивания как долгов дебиторов, так и долгов кредиторам. Неплатежи и неденежные расчеты между предприятиями широко используются как прикрытие в деле уклонения от уплаты налогов.

Проводя анализ финансовых показателей промышленных предприятий, авторы настоящего исследования регулярно сталкивались с интересным экономическим явлением: состояние и динамика финансов предприятия часто не совпадают с реальным состоянием бизнеса. Более подробный анализ говорит о том, что этот феномен не является следствием неадекватного бухгалтерского и статистического учета, предоставляемого налоговым и другим государственным органам, хотя иногда это тоже имеет место. Скорее это явление отражает наличие "новой промышленной организации", когда то или иное промышленное предприятие становится звеном в составе финансово-промышленной группы (ФПГ), как правило, неформальной.

 Исследователи российских предприятий, наблюдающие за эволюцией реального сектора, могут попасть в ловушку, если пытаются понять поведение предприятий, источники бартера и неплатежей, опутывающих российскую промышленность, не учитывая, что в течение 90-х годов радикально изменился объект исследования - само предприятие. Госорганы и часть исследователей продолжают как и прежде, рассматривать промышленное предприятие, как отдельное юридическое лицо, самостоятельно организующее свой производственно-финансовый оборот. Такая точка зрения отчасти оправдана при рассмотрении юридической стороны вопроса. Однако, она неприемлема для изучения экономики и финансов российской промышленности. Экономическим агентом сегодня является, как правило, не предприятие, а бизнес-группа, в которую входит это предприятие.

Проблема взаимоотношений "собственник - предприятие" в настоящее время достаточно широко изучается в плоскости традиционной для корпоративного управления: эмиссия акций (в том числе, варианты приватизации), выплата дивидендов, выборы в совет директоров, назначения ключевых менеджеров, и т.п. Между тем, необходимо учитывать также взаимоотношения внутри финансово-промышленной группы. В принципе, это тоже взаимоотношения "собственник -  предприятие", но в плоскости финансовых, товарных и других видов отношений с торговыми и финансовыми посредниками, банками, смежниками и предприятиями того же производственного профиля, входящими в "орбиту" ФПГ или других типов интегрированных бизнес-групп. Ключевая особенность этих взаимоотношений - их нерыночный характер, хотя формально – это сделки или правовые действия (а в случае неплатежей - бездействие) самостоятельных юридических лиц.

Данное исследование рассматривает денежно-товарный оборот не только внутри финансово-промышленных групп, но и во взаимоотношениях с "чужими" (не входящими в данную неформальную группу) контрагентами и государством.

Наш анализ сфокусирован на деятельности ряда неформальных групп в период 1996-98гг. Он представляет несколько подробно разобранных примеров (case-studies). Хотя представленные выводы относятся к периоду до кризиса 1998 г., по нашему мнению, существенные черты «новой промышленной организации» сохранились и в последующий период времени.

Ключевым фактором при выборе рассматриваемых в данной работе предприятий являлось наличие информации (о динамике балансовых показателей, о составе участников неформальных бизнес-групп, о "родственных" банках, об экспорте, о реально применяемых механизмах разрешения проблемы неплатежей). Вместе с тем, выборка получилась достаточно репрезентативной. В поле зрения попали химия и нефтехимия, автомобилестроение, черная металлургия, нефтепереработка. Результаты исследования могут быть экстраполированы (с определенными ограничениями) на такие отрасли как цветная металлургия, производство строительных материалов, ЛДЦБ и ряд других.

Перед началом более детального изложения результатов исследования по предприятиям, отраслям и видам взаимоотношений, следует сделать одно общее замечание. Говоря о ФПГ (финансово-промышленных группах), мы будем иметь ввиду реально действующие группы, хотя и не имеющие фиксированного юридического статуса, то есть официально незарегистрированные.

Дело в том, что, созданные в соответствии с Законом РФ «О финансово-промышленных группах» (№190-ФЗ от 30.11.95), официальные ФПГ были временным явлением, обусловленным действием ряда льгот, таких как: передача в доверительное управление временно закрепленных за государством пакетов акций участников ФПГ; зачет задолженности предприятия, акции которого реализуются на инвестиционных конкурсах в объем инвестиций, предусмотренных условиями конкурса для ФПГ-покупателя; предоставление государственных гарантий для привлечения различного вида инвестиционных ресурсов, в том числе с использованием механизмов залога; предоставление участникам ФПГ права самостоятельно определять нормы амортизации оборудования с направлением полученных фондов на деятельность ФПГ.

Однако, довольно быстро выяснилось, что государственная поддержка, по-прежнему, предоставляется на индивидуальной основе и сам по себе официальный статус групп вовсе не гарантирует получения льгот. В результате, процессы регистрации официальных ФПГ замедлились. Между тем, неформальные ФПГ (группы фирм, объединенных "родственными" связями) являются обычным явлением в России. Строго говоря, в экономике почти не осталось промышленных предприятий, ведущих основную часть деятельности вне отношений с "родственными" посредниками. Именно о таких неформальных ФПГ и пойдет речь в данной статье. Данная работа – это попытка «по кирпичикам» выстроить картину функционирования российского бизнеса из ограниченного числа источников, имеющихся в распоряжении исследователя (аутсайдера по отношению к исследуемым объектам – неформальным группам) и авторы не претендуют на полноту и стопроцентную достоверность этой картины. В связи с этим представленные ниже схемы и расчеты, а также следующие из них выводы должны рассматриваться как дискуссионные материалы.

 2. ОАО «МЕЧЕЛ» (Челябинский металлургический комбинат)

Структура группы ОАО «МЕЧЕЛ»
 
Структуру группы сложившейся вокруг Челябинского металлургического комбината отчасти отображает приведенная схема. Вопрос о собственности на предприятии был решен задолго до 1996г. Крупные пакеты акций неоднократно меняли своих номинальных владельцев, но реально хозяином предприятия была швейцарская фирма «Glencore». Исторически в рамках рассматриваемой неформальной ФПГ имелось лишь одно юридическое лицо, занимающееся производственной деятельностью (само АО “МЕЧЕЛ”). Однако впоследствии обозначилась тенденция расчленения основного предприятия на ряд юридических лиц. Первым этапом на этом пути явилось выделение АОЗТ “Спецсталь” на базе подразделения АО “МЕЧЕЛ”, специализирующегося на выпуске ограниченного ассортимента высококачественной стали. В группу также входят коммерческий банк “МЕЧЕЛ-банк” и торговые посредники: ГП ВО “Промсырьеимпорт”, ЗАО “Базисинвест”, ООО "Стальснаб".
 
По официальному балансу деятельность предприятия была убыточной: за 1996 г. балансовый убыток составил 445 млрд. руб. (здесь и далее речь идет о неденоминированных рублях, если это не оговорено специально), а за весь 1997 г. – 881 млрд. руб. С учетом расходов за счет финансового результата (счета «использование прибыли») сумма официальных убытков была почти в два раза больше: 1996 г. – 800 млрд. руб., 1997 г. – 1395 млрд. руб. Предприятие в период 1995-97 гг. оставалось хроническим недоимщиком в бюджеты и внебюджетные фонды. На начало 1997 г. общая задолженность АО «МЕЧЕЛ» перед федеральным и местными бюджетами, а также внебюджетными фондами составляла 642 млрд. руб. На конец 1997 г. рассматриваемое акционерное общество было должно 558 млрд. руб.
 
Очень показательно изменение структуры долга перед органами власти: ввиду невозможности кредитоваться за счет федерального бюджета (из-за активного давления со стороны Временной чрезвычайной комиссии по укреплению бюджетной и налоговой дисциплины при Президенте РФ (далее по тексту - ВЧК) и Межведомственной балансовой комиссии), стремительными темпами стала нарастать задолженность АО «МЕЧЕЛ» перед внебюджетными фондами. Задолженность АО “МЕЧЕЛ” перед поставщиками исключительно высока. На конец 1996 г. она равнялась стоимости материальных затрат предприятия за 5.4 месяца, в конце 1997 г. – за 4.9 месяца.
 
Печальная картина официального финансового состояния входит в контраст с фактической динамикой бизнеса. Так, например, в 1996 г. произошел заметный рост производства (22%), а в 1997 г. достигнутый высокий уровень был подтвержден. Зная, что в 1996-97 гг. производство росло, то есть, фактическое состояние бизнеса в ФПГ “МЕЧЕЛа”, вероятно, улучшалось, попробуем определить, как финансировался этот рост производства. 
Таблица 1.
Денежные потоки ОАО «МЕЧЕЛ», млрд.руб
 
 

Денежные потоки

1996 г.

 

1997 г.

 

 

(в млрд. руб.)

 

(в млрд. руб.)

 

Операционная деятельность

 

 

 

 

Изменение капитала и резервов

-2780

!

-1450

!

Изменение запасов

-141

 

-20

 

Изменение задолженности покупателей

-154

 

-166

 

Изменение НДС по приобретенным ценностям (к возмещению)

-98

 

-107

 

Изменение авансов выданных и прочих дебиторов

-195

!

-200

!

Изменение краткосрочных финансовых вложений и прочих дебиторов

+2

 

+0

 

Изменение задолженности поставщикам

+554

?

-32

 

Изменение задолженности бюджету и внебюджетным фондам

+175

!

-86

!

Изменение авансов полученных и прочих кредиторов

+531

!

+1,155

!

Изменение прочих краткосрочных пассивов

-10

 

+0

 

 

 

 

 

 

Финансовая деятельность

 

 

 

 

Изменение заемных средств

-23

 

+883

?

 

 

 

 

 

Инвестиционная деятельность

 

 

 

 

Изменение внеоборотных активов

+2134

!

+22

 

 

 

 

 

 

Итого денежные потоки

-4

 

-0

 

 

Отметим, что предприятие в 1996 г. передало свои объекты социальной сферы местным властям. Этот акт сам по себе выразился в одновременном сокращении пассивов и активов, а фактически снял с завода бремя эксплуатационных и других текущих расходов. В 1996 г. АО “МЕЧЕЛ” активно кредитовалось за счет своих поставщиков, а также бюджетов и внебюджетных фондов. А в 1997 г. часть накопленной задолженности этого вида пришлось погасить. Представленная таблица показывает, что в 1997 г. предприятие получило большой объем кредитов (в основном, от иностранных партнеров). Следует также отметить обширную эмиссию предприятием векселей. В 1996 г. она составила 237 млрд. руб., в 1997 г. – 616 млрд. руб. Аналогичный приток средств произошел по статье “прочие кредиторы”. К сожалению, установить, от кого конкретно АО “МЕЧЕЛ” получило эти средства, не представляется возможным. Однако, можно предположить, что “прочие кредиторы” – это аффилированные с АО “МЕЧЕЛ” посреднические структуры, которые в цепочку “поставщик – комбинат - покупатель” не включены.

Роль финансово-посреднических фирм, участников бизнес-группы вокруг АО "МЕЧЕЛ"

Расчеты с покупателями через банковские счета и кассу самого предприятия занимали ничтожное место. В 1996 г. денежная выручка составила 198 млрд. рублей, а в 1997 г. – всего 8 млрд. руб. Таким образом, доля неденежных расчетов с покупателями составила соответственно 96.47% и 99.83%.

АО «МЕЧЕЛ» активно использовало посреднические структуры, хотя точная информация имеется информация лишь по некоторым из них. Так, АООТ «Ресурс» и АОЗТ «Ресурс», созданные самим промышленным предприятием и канадской фирмой «Metco Internetional Corp», в 1996 г. провели зачеты с АО «МЕЧЕЛ» по бартеру и векселям на сумму более 16 млрд. руб. Руководителями АО «МЕЧЕЛ» были созданы две посреднические фирмы АОЗТ «Спецсталь» и ООО «Стальснаб». Через них в 1996 г. прошли соответственно 4.4 млрд. руб. и 2.8 млрд. руб. Комбинат практиковал также использование счетов профсоюзного комитета АО «МЕЧЕЛ». В частности, на него в 1996 г. были зачислены 226 млрд. руб. выручки «в обход» денежных счетов самого предприятия.

Значительная часть экспорта (13.8% выручки) проходила по договорам комиссии двух внешнеторговых фирм ГП ВО «Промсырьеимпорт» и ЗАО «Базис-Инвест». Согласно договорам между АО «МЕЧЕЛ» и ГП ВО «Промсырьеимпорт», иностранные партнеры зачисляли авансовые платежи на валютные счета ГП ВО «Промсырьеимпорт» (в банках «Империал» и «Инкомбанк»), которое пользовалось этими средствами безвозмездно до момента отгрузки металлопродукции по контракту. Даже после исполнения контракта валютная выручка от продажи продукции АО «МЕЧЕЛ» оставалась на счетах указанной фирмы. С этих счетов она расходовалась по указанию АО «МЕЧЕЛ», в частности на погашение ссудной задолженности данного промышленного предприятия (в 1996 г.– 137 млрд. руб.), а также на оплату сырья и материалов. Согласно договорам, срок поступления экспортной выручки на счета комитента составлял 4 месяца (такое условие договора входило в противоречие с действовавшим в то время законодательством). Только за январь-апрель 1997 г. на счета ГП ВО «Промсырьеимпорт» поступило авансовых платежей на сумму 229 млрд. руб., на счета ЗАО «Базис-Инвест» - 72 млрд. руб.

 Недостаток собственных оборотных средств АО «МЕЧЕЛ» в 1997 году компенсировало за счет иностранных кредитов. Швейцарская компания «Glencore» выдала заводу кредит в размере 100 млн. долл. Банк “Chase Manhattan" под гарантии той же фирмы выдал заводу кредит в размере 12 млн. долл.

Следует упомянуть об еще одном потоке офф-шорных средств в Россию в рамках все той же неформальной ФПГ. Кипрская компания «Fimco Overseas Ltd.» имеет 35% уставного фонда «МЕЧЕЛ-банка». Основными клиентами этого банка являются, прежде всего, АО «МЕЧЕЛ», а также «Бакальское рудоуправление» и «Троицкий комбинат хлебопродуктов».

АО «МЕЧЕЛ» осуществляло значительные инвестиции в перевооружение основного производства. Так, например, в конце 1997 года была завершена реконструкция четырех доменных печей (стоимость проекта 40 млрд. руб). Эти инвестиции стали возможными благодаря кредитам компании «Glencore».

 Особенности взаимоотношений АО "МЕЧЕЛ" с кредиторами

Мы видели, что АО "МЕЧЕЛ" пыталось кредитоваться с использованием любых источников, в том числе, путем непогашения задолженности перед кредиторами. Не стоит думать, что внешние кредиторы бездействовали, они предпринимали активные усилия с целью заставить комбинат (или неформальную бизнес-группу, стоящую за ним) погасить долги.

 Наиболее результативные усилия федеральных властей связаны с деятельностью ВЧК, которой под угрозой банкротства удалось добиться существенного сокращения налоговой задолженности комбината.

 Региональная власть также регулярно предпринимала шаги, направленные на получение с АО «МЕЧЕЛ» недоимок в бюджет Челябинской области. Наиболее решительными мерами был арест части имущества завода (шлакоотвалы, подъездные пути предприятия, два цеха). Летом 1998 г. власти поднимали вопрос о передаче в областную собственность этого имущества АО «МЕЧЕЛ». Говоря о взаимоотношениях комбината с поставщиками, следует особо отметить громкое разбирательство с АО “Бакальское рудоуправление”. Последнее в октябре 1997 г. обратилось в арбитражный суд с иском о банкротстве АО “МЕЧЕЛ”. Этот шаг оказался действенным. Ради прекращения процедуры банкротства металлургический комбинат был вынужден пойти на мировое соглашение, по условиям которого должник обязался полностью погасить долг (40 млрд. руб.), а также сделать “Бакальское рудоуправление” монополистом по поставкам руды на комбинат. Этот конфликт и его разрешение демонстрирует весь спектр типичных проблем: с одной стороны, неплатежи и попытка “выбить” их из должника, с другой стороны, монополизм покупателя по отношению к поставщику и, наоборот, поставщика по отношению к покупателю. Так, в ходе борьбы с кредитором (на начальной стадии конфликта) металлургический комбинат пытался полностью отказаться от закупок сырья у данного поставщика. Следует отметить, что для урегулирования этого конфликта потребовалось вмешательство швейцарской фирмы “Glencore”, являющейся фактическим владельцем металлургического комбината.

Другой кредитор АО “МЕЧЕЛ” “Челябэнерго” для “выбивания” долгов в июне 1998 г. был вынужден фактически прекратить поставки энергии на завод (“перевести на режим аварийной брони”). Речь шла о том, что потребитель не гасит долг за ту часть электроэнергии, которая по договору должна быть оплачена “живыми” деньгами. При этом, зачетную часть оплаты (70% от суммарного объема энергопотребления) АО “МЕЧЕЛ” оплачивало регулярно. Металлургический комбинат пытался погасить свой долг перед “Челябэнерго” через использование бартера: АО “МЕЧЕЛ” предложил этому кредитору погасить свой долг автомобилями ВАЗ, которые могли быть переадресованы работникам “Челябинскугля” в счет погашения задолженности по заработной плате (долг “Челябэнерго” “Челябинскуглю” превышал в тот момент 200 млн. деноминир. рублей).

3. Московский нефтеперерабатывающий завод: под надежной защитой группы

Теперь рассмотрим еще один случай, когда успешный бизнес живет по законам "новой промышленной организации" с неплатежами и бартером, потому что это экономически выгодно.

 Рассматриваемое предприятие, с одной стороны, поддерживало высокий уровень производства, рентабельность которого в 1996-97 гг. росла, выплачивало высокую заработную плату работникам (в 1996-97 гг. она составляла около 700 долл. в месяц). С другой стороны, Московский НПЗ являлся хроническим должником перед федеральным бюджетом (на начало 1996 г. - 352 млрд. руб., а на середину 1997 г. - 565 млрд. руб.), платежи в бюджет на 92% осуществлял на основе взимозачетов.

Имеющиеся данные показывают, что предприятие (и стоящая за ним неформальная ФПГ) имели средства, для погашения этих долгов, но посчитали нужным использовать их как источник финансирования. Таким образом, можно проследить, как происходила трансформация специфических краткосрочных заимствований у государства в огромные долгосрочные вложения. Московский НПЗ фактически за счет неплатежей федеральному бюджету вел обширное строительство объектов, 70% которых не имели отношения к производству (сумма капитальных вложений за период с 1995-97 гг. достигла 1023 млрд. руб., в том числе 328 млрд. руб. - за 1997 г.). Несмотря на задолженность федеральному бюджету, предприятие продолжало осуществлять покупку долгосрочных ценных бумаг (в 1996 г. - на сумму 8.6 млрд. руб.).

 При детальном рассмотрении списка крупнейших покупателей продукции Московского НПЗ выяснилось, что имеется пять компаний - клиентов завода, являющихся также и крупнейшими поставщиками нефти. Таким образом, на условиях переработки давальческого сырья производится как минимум 17% продукции. Кроме того, еще 28% продукции отгружается предприятиям-поставщикам из числа инфраструктурных монополий (Мосэнерго, Мосводоканал, Московская железная дорога). Следовательно, можно считать, что само предприятие контролирует лишь чуть больше половины (55%) расчетов за продукцию. Но это лишь верхняя часть “айсберга”. В действительности же, по информации Госналогслужбы России, переработка нефти на условиях давальчества в 1 пол. 1997 г. занимала значительно больший объем - 79% (в 1996 г. - 57%, в 1995 г.– 58%), то есть предприятие осуществляло самостоятельные расчеты только за 1/5 (!) часть продукции. При этом вовсе необязательно, чтобы взаиморасчеты по оставшимся 4/5 продукции проходили при помощи денежных средств. Скорее наоборот, и это подтверждает еще одна цифра: оплата деньгами составляла не более 15-18% от объема реализации, хотя предприятие выпускает высоколиквидную продукцию. Имеется также составленный налоговой инспекцией список из семи фирм, осуществлявших взаимозачетные и бартерные операции с продукцией Московского НПЗ.

Эти данные подтверждают вывод о том, что предприятие самостоятельно лишь юридически, а на деле выполняло лишь ограниченные (в основном производственные) функции внутри группы, имевшей отношение к Центральной топливной компании (ЦТК). При этом 38% акций завода (что означает 51% голосующих акций) принадлежало ЦТК; 26% - другим юридическим лицам; 36% - физическим лицам. Фактически, Московский НПЗ являлся составной частью группы (и эта группа не сводится к ЦТК, формально владеющей предприятием), где ему отведена в основном роль изготовителя. Основные финансовые потоки отделены от предприятия, оно управляет малой частью собственных финансов и имеет дело с cash-flow лишь в той степени, в какой это необходимо, чтобы выплачивать заработную плату и налоги, а также другие обязательные социальные платежи. Для расчетов предприятия внутри группы вовсе не нужны денежные средства, механизма взаимозачетов вполне достаточно. Место Московского НПЗ в «разделении труда» внутри группы в общей форме показано на схеме:

Схема движения финансовых и товарных потоков на Московском  нефтеперерабатывающем 
заводе

До середины 1997 года неплатежи федеральному бюджету, как наиболее слабому кредитору, оставались обычным явлением на Московском НПЗ. До тех пор пока это было возможно, налоги в федеральный бюджет платились по минимуму или не платились вовсе. Но как только вопрос уплаты налогов был переведен в политическую плоскость (на летних - осенних заседаниях ВЧК 1997 года, угрожавших предприятию банкротством), предприятию немедленно была оказана помощь в виде финансовых вливаний “извне”. Хозяева не дали “свое” предприятие в обиду, обеспечили ему политическую и финансовую поддержку.

В результате к концу 1997 года предприятие не только соблюдало график текущих платежей, но и полностью погасило накопившиеся 565 млрд руб., что составляло тогда примерно 100 млн долл. В сумме налоговые платежи во втором полугодии 1997 года (после грозного решения ВЧК) составили 665 млрд руб, что превысило всю прибыль предприятия за год (495 млрд руб.), и равнялось 40% от объема реализации предприятия за это полугодие (1650 млрд руб.). Естественно, в одиночку предприятие не справилось бы с такой нагрузкой платежей. Уже знакомая нам Центральная топливная компания перечислила необходимые 293 млрд руб., которых не хватало для покрытия долгов самому предприятию. Однако, как только внимание федеральных властей за Московским НПЗ ослабло, контролирующие завод хозяева не преминули вновь использовать "кредиты" федерального Правительства путем невыплат налогов. К началу 1998 года задолженность перед федеральным бюджетом вновь выросла до 210 млн деноминированных рублей.

4. Пермская калийная группа

В отличие от предыдущих групп, в эту ФПГ входит несколько производственных единиц. Основным активом данной ФПГ являются месторождение калийных солей в Пермской области и производственные мощности для производства минеральных удобрений. Хотя эта ФПГ находится в несколько "тепличных" условиях (рентабельная экспортная продукция, отсутствие высоких, таких как в металлургии, энергозатрат, решенность вопросов собственности и конкуренции), ее предприятия также живут по законам "новой промышленной организации" с повсеместной практикой неплатежей и неденежных расчетов.

Основу ФПГ составляют АО «Уралкалий» и АО «Сильвинит». Вместе два эти предприятия являются фактическими монополистами в производстве данного вида продукции в России. Участники рассматриваемой ФПГ взаимопроникают в уставные фонды друг друга. Можно считать, что холдинговой структурой в данной ФПГ является коммерческий банк «Кредит ФД». Президент этого банка (Рыболовлев Д.Е.) является председателем совета директоров и в АО «Уралкалий», и в АО «Сильвинит». При АО «Уралкалий» действует российско-украинско-бельгийское совместное предприятие «КАМА». Это – совместное предприятие, насчитывающее около 1000 рабочих мест, которое само занимается производством калийных удобрений. В данную ФПГ входит также АО



«Метафракс», выпускающее широкий спектр продукции основной химии. Основные инвестиции Пермской группы направлялись в 1996-97 гг. в АО «Копейский машиностроительный завод».

Небольшую часть произведенных калийных удобрений Пермская группа реализует на внутреннем рынке (через ЗАО «Центрсоль»). Между тем, основная их часть направляется на экспорт. Приведенная таблица показывает роль российских посредников в экспорте калийных удобрений:

Таблица 2.
Роль российских посредников в экспорте калийных удобрений

Название контрактодержателя

Адрес

Доля в экспорте Пермской группы

Собственно производители

 

 

АО "Уралкалий"

Березники

10%

АО"Сильвинит"

Соликамск

12%

Итого производители

 

23%

 

 

 

Торговые посредники

 

 

ЗАО "Международная калийная компания"

Москва

75%

Совместное предприятие "Кама"

Березники

2%

ТОО "Межотраслевое объединение "Алер"

Пермь

0.2%

Итого посредники

 

77%

 

 

 

Итого вся Пермская группа

 

100%

 
 Здесь явно вырисовывается роль основного внешнеторгового посредника («Международная калийная компания»). С точки зрения эффективности организации бизнеса вполне логичным выглядит то, что в данной ФПГ организационно выделено некое подразделение, специализирующееся на обслуживании экспортных контрактов. Поскольку данный торговый посредник «родственно» связан с рассматриваемыми производителями, то взаимоотношения между ними не являются рыночными. Независимость данных подразделений, как отдельных юридических лиц и налогоплательщиков, порождает возможность различных финансовых схем, когда издержки и основной груз налогового бремени «отражены» на балансах производителей, а прибыль и реальные денежные потоки приходятся на посредников.

Следует также отметить, что иностранные контрагенты при ближайшем рассмотрении также могут оказаться аффилированными. В табл.3 приведен список иностранных фирм контрагентов Пермской группы в странах-посредниках

Таблица 3.
Список иностранных фирм контрагентов Пермской группы в странах-посредниках

Фирма-получатель

Страна получателя

Стоимость, млн. долл

Отклонение цены от средней цены

Расчетная прибыль фирмы-получателя от заниженной цены

Комментарии

 

 

 

 

 

 

Фирма «А»

Великобритания

0.40

-24.82%

-0.13

Покупает только у ПО «Глинозем»

Фирма «B»

Великобритания

5.97

-5.73%

-0.36

Покупает только у АО «Уралкалий»

Фирма «С»

Великобритания

14.47

-4.68%

-0.71

Покупает только у АО «Уралкалий»

Фирма «D»

Ирландия

2.76

-11.76%

-0.37

Покупает только у АО «Сильвинит»

Фирма «E»

Латвия

61.46

-7.84%

-5.23

Покупает только у АО «Сильвинит»

Фирма «F»

Сингапур

81.96

-13.42%

-12.70

Покупает у всей Пермской группы

Фирма «G»

США

4.32

-16.95%

-0.88

Покупает только у АО «Сильвинит»

Фирма «H»

США

29.10

-6.02%

-1.86

Покупает у всей Пермской группы

Фирма «I»

Швейцария

22.51

-4.21%

-0.99

Покупает у всей Пермской группы

Комментарии: для расчета прибыли, полученной иностранными контрагентами от нерыночности сделок, использовался показатель "средняя цена" товара по каждой калийной группе (сезонные колебания в течение рассматриваемого 1997 года были незначительными и ими можно пренебречь). Следует отметить также, что схожесть условий поставки (в основном FOB, или близкие к нему) делает цены контрактов сопоставимыми.

Исходя из мировой практики, предоставление крупным постоянным покупателям скидок выглядит вполне естественно. Однако, когда выгода достигает больших размеров, эти скидки вызывают подозрение. В случае с Пермской калийной группы имеются четкие свидетельства аффилированности основного контрагента – фирмы «F» (Сингпур). По другим контрагентам представленного выше списка таких четких данных нет. Это логично - ведь помимо минимизации налогообложения оффшоры выполняют задачу по обезличиванию бизнеса. Однако, косвенные доказательства аффилированности дает тот факт, что выявленные контрагенты контактируют только с поставщикми, входящими в Пермскую калийную группу.

Основной банк Пермской группы - «Кредит ФД», призванный быть «кассиром» всей группы, нельзя отнести к крупным банкам. Так, на конец 1997 года валюта баланса банка с учетом убытков и межфилиальных расчетов составляла всего 174 млрд рублей, или около $30 млн. Баланс банка производит довольно «жалкое» впечатление: очень низкий объем вложений в государственные ценные бумаги (в 1997 году, в отличие от конца 1998 года, они считались признаком финансовой мощи коммерческого банка), наличие больших остатков на корсчетах. Это свидетельствует, во-первых, о низкой эффективности управления ликвидностью, во-вторых, о таких объективных причинах, как очень большая длительность расчетов в региональных РКЦ Банка России. Кроме того, низкие объемы привлеченных межбанковских кредитов свидетельствуют о слабом доверии к банку «Кредит ФД» со стороны других банковских учреждений. 16.6% кредитного портфеля банка было отражено на официальных счетах просроченной задолженности. Банк хорошо справлялся с функцией координации взаимных вложений участников группы в уставные фонды друг друга. Однако, собственно банковские операции с финансами промышленных, посреднических и оффшорных участников группы рассматриваемый банк осуществлял слабо.

«Кредит ФД», изначально будучи в центре финансовых потоков группы, оказался не в состоянии монополизировать их все. Он обслуживал лишь рублевые текущие счета промышленных предприятий группы. Имея валютную лицензию, банк не работает с валютными текущими счетами своих предприятий. Это можно объяснить территориальной удаленностью банка "Кредит ФД" от финансовых центров России, что затрудняло обслуживание экспортных счетов (необходимо не только зачислять валюту на счета, но и выступать агентом валютного контроля, а также осуществлять обязательную продажу части валютной выручки клиентов).

В рассматриваемый период банк также был не в состоянии обеспечить Пермскую группу кредитными ресурсами. Вообще, кредиты полученные от банков занимают незначительное место в структуре пассивов балансов большинства рассмотренных нами промышленных предприятий. Доля кредитов в обязательствах по консолидированному балансу группы составляла примерно 12%. Для сравнения, больше половины обязательств приходилось на обязательства перед поставщиками.

АО «Сильвинит» выгодно выделялось среди предприятий Пермской калийной группы относительно высокой долей полученных кредитов. Это было связано с высокой кредитной репутацией этого предприятия, которое в 1997 г. было названо лучшим предприятием области.

Рассматриваемый баланс банка показывает приоритеты деятельности всей Пермской группы. Она с самого начала была нацелена на производство и продажу калийных удобрений. Банк рассматривался как «придаток», не имеющий самостоятельного значения. Это логически следует из невыгодного места расположения банка, так как в районном городе периферийного российского региона рыночная ниша для банковской спекулятивной деятельности очень узка. С одной стороны, это имело положительный эффект – ресурсы не оттягивались из производственного сектора в финансовый. Однако, это обрекало всю Пермскую группу на невозможность широкого использования заемных средств: «свой» маленький банк не располагает кредитными ресурсами, а «чужие» банки не будут кредитовать эти предприятия, поскольку, не владея предприятием практически невозможно обеспечить погашение кредитов.

Обособленное ("тепличное") положение базовых калийных предприятий данной бизнес-группы, описанное выше, приводило к тому, что они выгодно отличались от остальной части российской промышленности низким уровнем неплатежей. Важное значение для них имели неплатежи со стороны российских покупателей удобрений, но критическое влияние на бизнес они не оказывали. Кстати, неденежные формы расчета у них также присутствовали, хотя и в малой степени. В данном случае вызывает удивление тот факт, что неденежные расчеты имели место даже на совместном предприятии «Кама», которое производит продукцию в основном на экспорт (оно изначально создавалось исключительно с экспортными целями).

Однако, при рассмотрении промышленных предприятий этой же группы, но с другим видом выпускаемой продукции, например, АО «Метафракс» или "Копейский машиностроительный завод", обнаруживается совсем другая картина неплатежей и неденежных расчетов. Складывается впечатление, что предприятия ведут себя в отношении платежей так, как это типично для их отрасли, хотя жизненной необходимости в этом нет. Так, у АО "Метафракс" наблюдается серьезное расхождение реального состояния бизнеса и официального (по балансовой отчетности). По балансу- убыточная деятельность, отрицательные собственные средства на начало 1997 года, высокая задолженность покупателей перед АО "Метафракс" (236.6 млрд..рублей, что соответствует объему выпуска продукции за 3.5 месяца), половина из которой была просрочена. Вместе с тем, объемы производства оставались на прежнем уровне. Как при росте задолженности покупателей перед АО "Метафракс" комбинат успешно продолжал бизнес? Ответ заключается в параллельном накоплении задолженности комбината перед своими поставщиками.

В дополнение стоит упомянуть, что, хотя уклонение от налогов не является характерной чертой Пермской калийной группы, некоторые члены этой ФПГ (опять же относящиеся к другим отраслям) имели к этому склонность. Например, затягиванием выплат налогов занималось руководство «Копейского машиностроительного завода».

Таким образом, Пермская калийная группа выглядит спасительным "островком" стабильности и нормальных рыночных отношений в экономике. Ее пример интересен тем, что в ней рельефно проступает характерная черта "новой промышленной организации", которая еще не приводит к неплатежам. Эта черта состоит в том, что участники одной бизнес-группы (в данном случае российские держатели экспортных контрактов и оффшорные покупатели), пользуясь тем, что они - разные юридические лица, вступают между собой в "псевдорыночные" взаимоотношения: заключают сделки купли-продажи, при которых движение денежных ресурсов неадекватно движению товаров.

5. Уральский автомобильный завод

Выше мы рассмотрели относительно удачные примеры бизнеса в рамках "новой промышленной организации", которыми нам было важно подчеркнуть, что промышленное предприятие - лишь производственное подразделение своей группы, а значит, его финансовая отчетность неадекватно отражает состояние дел. Финансово-промышленные группы, показанные выше, часто практиковали неплатежи кредиторам, но эта "игра" всегда останавливалась у последней черты - перед реальной опасностью потери контроля над предприятием и его производственными активами. Угроза назначения внешнего управляющего, действующего в интересах сторонних кредиторов, всегда заставляла группу гасить просроченные долги входящего в нее предприятия.

Теперь рассмотрим случай, когда ФПГ теряла контроль над своим предприятием. Это может происходить, во-первых, в случае если группа оказывается недостаточно сильной и ей не удается наладить эффективное руководство предприятием и посредниками, включенными в его "орбиту", а во-вторых, если предприятие не представляет серьезного интереса для группы: либо все ценные активы были выведены (предприятие - "пустое" юридическое лицо, обремененное долгами, но без реальных активов), либо бизнес его нерентабелен. На практике имеет место сочетание этих причин.

Рассмотрим в этой связи ОАО "Уральский автомобильный завод (УралАЗ)" - градообразующее предприятие (г.Миасс), выпускавший в дореформенные годы 34 тысячи машин в год. Его специализация определялась заказами Минобороны России, нефтегазовой и лесоперерабатывающей промышленности. Динамика производства машин в последние годы была следующей: 1993 г. – 19 тыс., 1994 г. – 12 тыс., 1996 г. – 6,5 тыс., 1997 г. – 6 тыс., 1998 г. – 3 тыс.

История данного предприятия является типичной для крупного предприятия машиностроительного комплекса. Эта показательность определяется с одной стороны значительной военной компонентой в производимой продукции, а с другой – градообразующим характером данного предприятия. Вместе с тем, универсальность характера производимой продукции с точки зрения достаточно широкого рынка сбыта в гражданском секторе лишают проблемы этого завода черт, присущих исключительно предприятиям ВПК. Несомненно, широта маневра здесь ограничена по сравнению с крупнейшими автозаводами, производящими продукцию широкого потребления – такими как "АвтоВАЗ" и "ГАЗ", однако предприятие имеет свою нишу на рынке, что подтверждается наличием экспортного портфеля заказов. Худшие по сравнению с "ГАЗом" и "АвтоВАЗом" возможности получения оплаты в денежной форме делают данный случай типичным для российского машиностроения в целом.

В середине 1997 года, когда задолженность предприятия перед бюджетами всех уровней и внебюджетными фондами перевалила 1 трлн. рублей. «УралАЗ» попадал в список крупнейших неплательщиков, рассматриваемых на заседаниях ВЧК.

Опыт работы ВЧК показал, что все должники – члены финансово-промышленных групп в очень короткие сроки изыскивали возможность полностью рассчитаться с бюджетом. Этот факт может свидетельствовать как о вполне естественном стремлении групп к сохранению целостности, так и о существовании такой системы расчетов внутри групп, которая позволяет перераспределять имеющиеся ресурсы, делая отдельные предприятия «планово-убыточными». "УралАЗу", который не входил в могущественные ФПГ, была предложена иная схема погашения долгов. Вплоть до полного расчета с федеральными органами контрольный пакет акций этого предприятия должен был быть передан в залог государству. Однако эти меры ВЧК результатов не дали. Так, в конце 1997 года доклад Межведомственной балансовой комиссии содержал следующие данные: «Объемы производства оставляют желать лучшего (6000 автомобилей в год). Производство было убыточным: за девять месяцев "реальные" убытки выросли на 260 млрд. руб., а с "виртуальными", то есть с ожидаемыми пенями и штрафами, - на 550 млрд. руб. Из оборота на различные СП и иные фирмы было выведено 560 млрд. руб., что превысило по размеру собственный капитал предприятия. Всего «УралАЗ» задолжал 3,5 трлн. руб. Такая сумма при среднемесячной выручке предприятия 200 млрд. руб. может быть погашена лишь в течение нескольких лет». Следует сделать ремарку, что реально собственный капитал предприятия на конец 1997 г. составлял 2,4 трлн. руб., а уставный капитал, к которому, скорее всего, апеллирует МБК – 696 млрд. руб.

Вторым шагом ВЧК в отношении предприятия «УралАЗ» было возбуждение в феврале 1998 г. дела о банкротстве по ускоренной процедуре. Только что введенная в тот момент в законодательство процедура ускоренного банкротства предполагала переход предприятия в руки кредиторов без остановки производства с одновременным обращением требований кредиторов на имущество должников данного предприятия. Ситуацию заметно усложнил арбитражный иск завода к Правительству России. Дело в том, что в дореформенные годы Уральский автозавод экспортировал продукцию по межправительственным соглашениям через уполномоченные государственные органы, а выручку в размере 158,9 млн. долларов не получил. Следует упомянуть, что подобные "бородатые" долги были возвращены коллегам миассцев - автомобилестроителям "ГАЗа" и "ЗИЛа", но не по решениям арбитражного суда, а специальными постановлениями Правительства. Данный период истории Уральского автозавода высвечивает характерные особенности положения российских предприятий и их взаимоотношений с государством. Хотя справедливость требований возвращения дореформенных доходов от внешнеэкономической деятельности не является бесспорной, получение этих средств одними предприятиями и неполучение их другими демонстрирует сохранение неравных условий для формально равных субъектов.

Арбитражный иск ожидаемых результатов руководству "УралАЗа" не дал. «Сверху» (из Москвы) было инициировано смещение действующего руководства предприятия и введение внешнего управления.

Перипетии вокруг «УралАЗа» показывают противоречия институциональной реформы, когда предприятия, находящиеся в собственности трудовых коллективов, а реально управляемые пришедшим из плановой экономики менеджментом, оказываются абсолютно неспособными к выживанию в новых условиях. Такое положение говорит о крайне неэффективном распределении собственности. Государственные же чиновники, особенно на местном уровне, всегда готовы к ее новому переделу. В довершение градообразующий характер предприятия (наследие технократической индустриализации, когда население зачастую становилось придатком производства) делает «УралАЗ» заложником популизма местной администрации, вынуждает нести непосильное бремя социальных расходов. Все это вместе взятое вырисовывает ту огромную роль, которую продолжает играть государство и, особенно, местная власть в жизни предприятий.

Официальные финансовые показатели, динамика и структура долгов

В табл. 4 приведены официальные финансовые показатели деятельности предприятия в 1996-97 гг.

Таблица 4.
Официальные финансовые показатели деятельности предприятия в 1996-97 гг., тыс. денном.руб.

Тыс. руб. (деноминированных)

 

 

 

 

 

1996 г.

1997 г.

Выручка (нетто) от реализации товаров, продукции, работ, услуг (за минусом НДС, акцизов и аналогичных обязательных платежей)

2 439 350

2 453 358

 

 

 

 

 

01.01.96 г.

01.01.97 г.

01.01.98 г.

Кредиторская задолженность, в том числе:

1 623 388

2 645 609

3 468 668

   Поставщики и подрядчики (60,76)

742 182

852 263

901 443

   векселя к уплате (60)

211 000

152 810

324 604

   по оплате труда (70)

28 825

35 685

43 175

   авансы, полученные (64)

63 834

152 381

59 332

   прочие кредиторы

135 291

423 737

519 515

Подитог

1 181 131

1 616 876

1 848 070

 

 

 

 

   по социальному страхованию и обеспечению (69)

223 057

542 631

851 200

   задолженность перед бюджетом (68)

219 200

486 103

769 398

Подитог

442 257

1 028 734

1 620 598



 В 1996 г. «УралАЗ» увеличил объем продаж на 23% по сравнению с 1995 г. В то же время общий объем производства за год сократился на 29% и составил лишь 2,4 трлн. руб. Рентабельность реализованной продукции к затратам на ее производство снизилась с 15% в 1995 г. до 11,2% в 1996 и далее до -2,4% в 1997 г., и до -15% в первой половине 1998 г.. В среднем по автомобилестроению рентабельность реализованной продукции к затратам на ее производство в 1-ой половине 1998 г. составляла около 8%. Потеря собственного капитала составила 371 млрд. руб в 1996 г. и 798 млрд. руб. в 1997 г.. Тем не менее, по оценке экс-директора, «УралАЗ» смог сохранить удельный вес реализации своей продукции в своем секторе на рынке СНГ в размере 18%.

Особенностью поведения предприятий в 1996-97 гг. было увеличение доли задолженности перед государством в общей кредиторской задолженности и удельное снижение доли других кредиторов, что вполне объяснимо исчерпанием возможностей коммерческого кредитования внутри реального сектора в условиях снижения темпов инфляции. Эта тенденция отчетливо прослеживается и в данном случае. Такая ситуация свидетельствует о том, что российские компании в условиях резкого снижения инфляции в 1996–97 годах искали компенсирующие источники финансирования. Этими источниками в то время стали рост долгов по налогам и по зарплате, что можно отчетливо наблюдать в динамике неплатежей «УралАЗа».

Следует также отметить, что в структуре задолженности по налоговым платежам «УралАЗа» несколько больше половины стабильно составляла задолженность перед пенсионным фондом, в то время как платежи в Пенсионный фонд - это незначительная часть в общей структуре налоговых платежей. Внебюджетные фонды (прежде всего Пенсионный фонд, как крупнейший по размеру) стали наиболее уязвимым местом налоговой системы, в результате чего государство было вынуждено экстренно укреплять их фискальные полномочия.

Нельзя не заметить, что приблизительно половину в накопленной задолженности завода по налогам и сборам составляет «виртуальная» задолженность – пени и штрафы. Это общая для реального сектора проблема непосильного груза санкций стала следствием изменчивости налогового режима на начальном этапе реформ и его чрезмерной жесткости. Одновременно с этим государство продолжало практиковать непоследовательные действия в виде налоговых амнистий, взаимозачетов, льгот, государственных кредитов. У значительной части предприятий реального сектора это породило ожидания паразитического характера.

Важной особенностью предкризисного периода стала натурализация расчетов предприятий по налоговым платежам. Главным образом это относится к расчетам с местными бюджетами. В результате при относительно большей доле местных налогов в структуре налоговых платежей доля задолженности в федеральный бюджет, как правило, была относительно выше в структуре неплатежей. Это отражало как возможность проведения неденежных расчетов с местными бюджетами, так и большую зависимость предприятий от местной власти нежели от центральной (налоговые органы де-факто подчинены местной администрации и лучше собирают местные налоги).

Серьезный урон экономике предприятия нанесла непродуманная вексельная политика. К моменту ввода внешнего управления сложно было определить количество эмитированных векселей. Выяснилось, что их выпущено на полтора триллиона "старых" рублей. Третья часть из них не была на тот момент предъявлена.

Кем были основные кредиторы АО "Уральский автомобильный завод"? Ответ на этот вопрос дают итоги собрания кредиторов, прошедшего в сентябре 1997 г. В ходе заседания собрания был избран комитет кредиторов, в состав которого вошли 5 представителей наиболее крупных кредиторов - Главного финансового управления администрации Челябинской области (25% задолженности), Федерального казначейства (16%), ОАО «Челябэнерго» (16%), ОАО "Миассмежрайгаз" (16%) и Федерального управления Госкомрезерва (16%). Таким образом, состав кредиторов «УралАЗа» очень показателен: 89% кредиторской задолженности находилось в руках государства и двух государственных инфраструктурных монополий.



Сбытовая политика "УралАЗа"

Судя по отчетам налоговой службы и свидетельствам внешнего управляющего, компания не имела четкой сбытовой стратегии. По данным ГНС России в 1996 г. наиболее крупными сбытовыми структурами были три дилерские компании, в двух из которых крупными долями в капитале владели городская администрация, само АО «УралАЗ», руководящие работники «УралАЗа». Вместе с тем, на долю этих трех фирм приходилось всего около 4% всего объема реализации предприятия. Задача установления единой ценовой стратегии была решена путем монополизации сбыта только после введения внешнего управления. Такое положение дел говорит либо о запредельно низком качестве менеджмента, либо о сознательном извлечении выгод узким кругом лиц.

Уже упомянутая выше непродуманная вексельная политика негативно отражалась на продажной цене автомобилей. Так, по словам внешнего управляющего, в 1997 г. вексель завода на рынке можно было приобрести за 17 процентов от номинала, а затем, предъявив его, купить машину в 5-6 раз дешевле отпускной цены.

Еще одним фактором низких цен на вторичном рынке была, по словам внешнего управляющего, деятельность среднего руководящего персонала компании, привлекавшего необходимые ресурсы по завышенным ценам с последующей оплатой их по бартеру продукцией предприятия. Это тот случай, когда бартерные обмены проходят по завышенным ценам, причем для извлечения личной выгоды менеджеров, заключивших бартерную сделку, цена должна быть завышена только с одной стороны. Такая ситуация свидетельствует о банальной неподконтрольности данного предприятия со стороны собственников.

Говоря о рынках сбыта "УралАЗа", следует упомянуть, что предприятие имело внешний рынок сбыта, доля которого в объеме выпуска составляла примерно 10% в 1997 году. Основными зарубежными покупателями полноприводных "Уралов" были Египет, Эфиопия, Йемен и Бразилия. Экспортные денежные потоки, часто идущие мимо основных счетов предприятия, находящихся на "картотеке", не меняют общую картину предприятия, действующего в условиях неплатежей.

Финансирование собственных расходов за счет неисполнения обязательств является следствием отсутствия надлежащей этики в бизнесе. Особенность пореформенной России состоит в том, что массовые неплатежи являются феноменом общепринятого поведения (по другому этот феномен существовать не может), причем каждого отдельного неплательщика трудно обвинить в неэтичности – ведь ему могут также не платить, вследствие чего он не может выполнять свои обязательства. Однако общая тенденция управления задолженностью в этих условиях несомненно имеет уклон в сторону преимущественного наращивания кредиторской задолженности. Это подтверждает статистика обследованных предприятий. Следовательно, в экономике существуют источники, позволяющие развиваться этому уклону.

Таким образом, бартер и неплатежи являются составляющими механизма, обеспечивающего функционирование бизнеса в российской модели переходной экономики. Неплатежи, являясь нерыночной формой отношений, обеспечивают сохранение и аккумуляцию средств, создают дополнительные источники финансирования. В отличие от неплатежей, бартер является рыночной формой, опосредующей обмен в условиях низкой ликвидности.


Итог - направление развития событий

На примере "УралАЗа" мы видим две противоположные тенденции: (1) увод реальных активов в другие юридические лица группы, которая раньше контролировала завод, (2) оставшаяся часть активов и управление долгами переходит в компетенцию внешнего управляющего, местной администрации и энергетических монополий с вероятным процессом ренационализации:

1) Увод активов из "УралАЗа". На протяжении 1990-х гг. "УралАЗ" реализовывал совместные проекты с концернами Iveco и KXD-Doohc. В 1996 г. компания KXD инвестировала в совместное производство дизелей на «УралАЗе» 2 млн. немецких марок (около 6 млрд. руб) (германские партнеры владели 51% акций СП «Урал-Дойц» при уставном капитале 500 млн. рублей). На СП "ИВЕКО-УралАЗ" в 1997 г. был введен в строй новый производственный корпус площадью 9,5 тыс. кв. м. На его универсальном конвейере можно собирать до 5 тыс. грузовиков в год. Несмотря на возможное скорое банкротство Уральского автозавода, на территории которого расположено СП, стороны уверенно смотрели в будущее, т. к. земельный участок и все технологическое оборудование СП находятся в его собственности. Поэтому даже в случае банкротства «УралАЗа» СП смогло бы продолжить свою работу. Уставный фонд СП составил 33 миллиона долларов США. Каждый из учредителей СП - ОАО "«УралАЗ»", ОАО "Газпром" и итальянская фирма "IVECO" - должен внести по 11 млн. долларов. При этом итальянская сторона выполнила свои обязательства на 97%, ОАО "Газпром" - на 3,7 %, ОАО "УралАЗ" - примерно на 4%. По итогам работы в 1997 г. СП «ИВЕКО-УралАЗ» признано планово-убыточным.

По свидетельству Межведомственной балансовой комиссии, в совместные предприятия «УралАЗом» было передано ресурсов на 500 млрд рублей, что сопоставимо с величиной уставного капитала предприятия (696 млрд.). При значительном реальном вкладе завода в совместное производство его вклад в уставные капиталы СП оценен очень низко. Здесь мы сталкиваемся с явным перекачиванием менеджментом действующего предприятия средств этого предприятия в собственный бизнес. Организация финансовых потоков может быть построена таким образом, что налоговое бремя будет перераспределено в сторону старого предприятия.

2) "Управление долгами" и оставшимися активами. В процессе развернувшейся процедуры банкротства, областная администрация не скрывала желания получить в собственность значительный пакет акций обновленной компании. Однако в конечном итоге было определено, что 25% акций получит федеральное правительство с последующей передачей этого пакета в трастовое управление администрации Челябинской области. Интерес чиновников к слиянию собственности с госаппаратом очевиден. Это дает неплохие возможности занимать высокие позиции в бизнесе, не неся чрезмерной ответственности.

Местные власти имеют много рычагов воздействия на предприятие. Например, санкцию на выход на формирующийся федеральный оптовый рынок электрической мощности дает местная администрация. Например, в рассматриваемый период в результате перехода АО «УралАЗ» на прямые расчеты с «Тюменьэнерго» (сети находятся в руках «Челябэнерго») энерготариф снизился бы с 32 до 20 коп. за 1 кВт ч., однако, это противоречит интересам «Челябэнерго» – естественные монополии тесно связаны с региональной властью.

В ходе определения режима работы предприятия в условиях внешнего управления местная администрация лоббировала как долгосрочное (на 5 лет) замораживание долгов «УралАЗа» федеральному бюджету, так и гарантии возврата экспортной выручки дореформенных времен и оплаты текущих поставок техники государственным ведомствам.

Новое руководство завода в лице команды внешнего управляющего ожидает государственной поддержки и гарантий для привлечения инвестиций в объеме $700 млн. на создание собственного производства современных дизельных двигателей, что позволит совершенствовать выпускаемые модели грузовиков. Таким образом, после периода массовой приватизации развивается обратная тенденция - собственность, не обретшая достойных собственников, ренационализируется. Причем главное в плане выхода из кризисной ситуации – получение государственных денег. На иные источники финансирования на предприятии, похоже, не надеются.

В случае "УралАЗа" немаловажно подчеркнуть роль ОАО "Газпром". Его нельзя назвать просто одним из крупнейших кредиторов автомобильного завода. Интерес "Газпрома" состоит не только в уплате автозаводом долгов, но также и во включении "УралАЗа" в орбиту газпромовской ФПГ. Более того, газовый гигант уже на практике реализовал этот интерес (так, "Газпром" являлся совладельцев уралазовских совместных предприятий). Кроме того, "Газпром" берет на себя функции глобального координатора расчетов в промышленности, т. к. имеет должников во всех секторах экономики. В Челябинской области он создал торговый дом, целью которого является проведение бартерных взаимозачетов с многочисленными смежниками «УралАЗа», что должно обеспечить для «УралАЗа» поток необходимых комплектующих.

Мы являемся, таким образом, свидетелями того, как Газпром, признанный «становой хребет» российской экономики, стихийно принимает на себя функции бывшего Госплана по распределению потоков материальных ресурсов. Причем обеспечение расчетов идет не по пути монетизации, а по пути постановки бартера на серьезную систематическую основу.



6. Выводы

1) В ходе исследования были выявлены многочисленные примеры промышленных предприятий, которые управляют лишь малой частью собственных финансов. Они имеют дело с денежными потоками только в той степени, в какой это необходимо, чтобы выплачивать заработную плату и, хотя бы частично, налоги. Речь идет о денежных потоках в размере 15-20% продаж такого предприятия. Для расчетов с таким предприятием внутри группы с одним хозяином вовсе не нужны денежные средства, механизма внутригрупповых взаимозачетов вполне достаточно. Поэтому во многих случаях, неплатежи покупателей являются фиктивными, то есть, представляют собой расчеты внутри собственной группы, где финансовые потоки отделены от производственных хозяйственных единиц.

2) Сложившаяся система отношений может быть обозначена как "новая промышленная организация". Она принципиально нова по сравнению как с организацией деловой активности в советской экономике, так и с ранней пост-советской экономикой начала 90-х годов. Современное предприятие - лишь производственное подразделение в составе неформальной бизнес-группы. Взаимодействие (сделки) между экономическими агентами в экономике происходит не между предприятиями – юридическими лицами, а между неформальными бизнес-группами, как правило, не имеющими закрепленного юридического статуса. Внутри финансово-промышленных групп имеет место разделение на производственную и финансово-торговую составляющую. Первая, как правило, более инертна, имеет большие основные фонды, аккумулирует долги, включая невыплаченные налоги, вторая – более мобильна, не обременена внеоборотными активами, в нее уходит ликвидность.

3) Официальная финансовая отчетность предприятий (бухгалтерский баланс, отчет о прибылях и убытках, отчет о движении денежных средств) может не отражать реального состояния функционирующих бизнес-единиц. Во-первых, потому что может иметь место неадекватное отражение операций в бухучете (простое сокрытие данных). Во-вторых, потому что бухгалтерский учет отдельных юридических лиц не дает информации о взаимоотношениях этих фирм с аффилированными фирмами. Причем, важнейшая роль здесь принадлежит торгово-посредническому сектору. В условиях отсутствия данных о взаимоотношениях внутри групп и отчетности торгово-посреднических структур, остается практически единственный критерий оценки реального положения дел – это натуральные показатели производства.

4) Попытки определить финансовые источники роста физических объемов производства на предприятиях делались с помощью анализа потоков денежных средств (cash flow) как отдельных предприятий, так и консолидированной финансовой отчетности рассматриваемых групп. В нашем исследовании большое внимание уделялось состоянию балансов промышленных предприятий, наращивающих свое производство. Выяснилось, что динамика статей баланса в случае роста производства бывает двух видов:

а) Когда источники роста производства связаны с расчетами с покупателями и поставщиками. В одних случаях, росту производства предшествует кардинальное решение проблем неплатежей покупателей, в других, явно видно кредитование за счет поставщиков.

б) Когда происходит приток средств от «родственных» организаций или от сторонних групп, желающих приобрести контрольный пакет акций данного предприятия. В этих случаях, может происходить даже рост задолженности покупателей.

5) В ходе нашего исследования, изучения ряда примеров из различных отраслей российской экономики мы пришли к выводу, что важным фактором, определяющим эту новую организацию бизнеса, является, безусловно, уклонение от налогов. Смысл состоит в укрытии ликвидности в одном «кармане» группы и накоплении долгов в другом. Ситуация, когда при запредельно низкой ликвидности, вопиющих показателях потери собственного капитала и хронической убыточности в данное предприятие осуществляются кредитные вливания и, зачастую, самим предприятием активно осуществляется масштабная инвестиционная программа свидетельствует о том, что мы видим только часть реальной деятельности предприятия, только верхушку айсберга - его производственную, «изготовительскую» составляющую.

6) Усложнение бизнес-структур и переход к групповым формам бизнеса открывает широчайшие возможности для использования механизма неплатежей в целях ухода от налогов. Таким образом, видимый нами высокий уровень неплатежей, в том числе налоговых, на отдельных предприятиях может быть на самом деле формой проявления скрытой вертикальной или горизонтальной интеграции бизнесов. А непризнание налоговыми органами принципа определения границ предприятия как границ его реальной деятельности, не ограниченных лишь юридическими признаками (то есть не признание приоритета содержания над формой), ведет к уклонению от налогов, причем самым банальным образом - путем накопления долгов государству и другим кредиторам при сокрытии ликвидности.

7) Практический вывод из всего вышесказанного один: борьба с неденежными расчетами в российской экономике немыслима, если не принимать во внимание сложившуюся к настоящему моменту новую промышленную организацию. Пока не будут предприняты серьезные попытки контроля за трансфертным ценообразованием, за расчетами между аффилированными лицами внутри таких неформальных групп, не стоит надеяться на преодоление корней феномена неплатежей.

8) Следует понимать, что описанная форма промышленной организации достаточно устойчива и консервативна. Этот вывод можно сделать исходя из важнейшей функции неплатежей - как одного из существенных механизмов управления собственностью. "Увод" средств предприятий (с использованием механизма "неплатежей") в подконтрольные руководству предприятий структуры бизнеса в настоящее время - это один из способов перераспределения собственности, борьбы за корпоративный контроль. Именно поэтому преодоление сложившейся системы промышленной организации, порождающей неплатежи будет нелегким делом. Но это - единственный выход из ситуации.

9) Долги промышленных предприятий в составе группы часто превращаются в просроченные, но это не значит, что у группы отсутствуют ликвидные средства. Просто, рассматривая долги промышленных предприятий как своеобразные товарные, налоговые или другие кредиты, хозяева группы не торопятся их гасить. Но когда возникает реальная угроза остановки бизнеса, например, опасности смещения кредиторами менеджеров предприятий или ареста производственно важных активов, средства для погашения долгов быстро находятся. Противоположная ситуация - когда принципиально важные активы уже находятся де-факто под контролем других юридических лиц. В этом случае, у хозяев ФПГ еще меньше стимулов гасить долги "пустого" (без активов) промышленного предприятия.

10) Коренная причина воспроизводства неплатежей (основной характеристики "новой промышленной организации") кроется в желании и возможности кредитоваться таким способом. Фискальные органы должны интересовать случаи, когда неформальные группы кредитуются за счет несвоевременной уплаты налогов. Бюджеты разных уровней находятся в неравном положении, это зависит от наличия и практики использования реальных рычагов воздействия на предприятие: местные бюджеты имеют больше власти - соответственно случаи задержки платежей по местным налогам редки, просроченная задолженность перед федеральным бюджетом - явление более частое, а самыми уязвимыми в рассмотренный период оставались внебюджетные фонды.

11) Налоги - не единственный источник, который используют неформальные ФПГ и их промышленные предприятия для подобного (принудительного) кредитования. Используются средства всевозможных кредиторов: работников, банков, покупателей ценных бумаг и поставщиков. Вполне естественно, что предприятия, не погашающие свои долги перед поставщиками, сами сталкиваются с таким же поведением со стороны своих покупателей (имеются в виду "внешние", то есть не входящие в данную неформальную группу, поставщики и покупатели). Получается замкнутый круг - "долговая экономика". В этих условиях неденежные формы расчетов - не просто случайный феномен, а необходимость, так как на расчетных счетах предприятий в банках висит огромная "картотека" и любая пришедшая на них сумма немедленно будет списана в оплату просроченных долгов.

12) Неденежные расчеты, делая предприятия неплатежеспособными с точки зрения ликвидности, позволяют в широких масштабах уклоняться от налогообложения. Денежная наличность перетекает в многочисленные небольшие фирмы, контролируемые основной компанией

13) Неденежные расчеты порождают увеличение трансакционных издержек в разной степени. Самой цивилизованной (и менее дорогой) формой можно было бы назвать расчеты с помощью векселей, если бы в российской практике они не сочетались со второй формой неденежных расчетов - со взаимозачетами. Основной вопрос в этом случае заключается в соотношениях и ценах (дисконтах по векселям), по которым эти взаимозачеты производятся. Дисконты, к сожалению, в меньшей степени зависят от реальных цен, а в большей степени - от других факторов: от реальной и оцениваемой кредитоспособности должниках, от лоббистского потенциала предприятий в коридорах власти.

14) Еще одной формой неденежных расчетов является бартер в чистом виде. Бартер сам является фактором неплатежей: когда в товарообмен вовлекаются неликвидные средства, число участников подобных трансакций неизбежно возрастает, что влечет неизбежные «сбои» и задержки в расчетах. Оценить масштабы неплатежей, генерируемых бартером, довольно трудно, однако, очевидно, что в период когда бартер в промышленности достигал 80–90% товарооборота, промышленные предприятия, желая того или нет, становятся заложниками группового образа действий, борьбы за конкурентные преимущества. Бартер настолько утвердился, что даже ОАО «Газпром», принимая на себя систематизирующие функции в региональной экономики, пошло по пути постановки бартера на серьезную систематическую основу.

15) Схемы расчетов с использованием денежных суррогатов ведут к росту трансакционных издержек. Масштабы этого роста оценить крайне сложно. Очевидно, однако, что выгоды от экономии на налогах превосходят эти издержки. В итоге мы приходим к выводу, что бартер, сокрытие ликвидных средств и неплатежи - это три логически последовательных звена, обеспечивающих накопление и перераспределение капитала в переходной экономике России путем уклонения от налогов.

16) Следует отметить, что крупные промышленные предприятия находятся в значительно худшей ситуации в смысле несения налогового бремени по сравнению с коммерческим и банковским секторами. Возможности уклонения от налогов составляющих основу налогового бремени (НДС, социальные платежи, налог на имущество) внутри самого промышленного сектора крайне ограничены. Путь ухода от налогов для предприятий – за пределами непосредственно промышленного сектора. Это различные способы занижения стоимости реализации (непосредственно или через применение денежных суррогатов, векселей) с дальнейшим извлечением прибыли уже в коммерческом секторе.

17) Анализ экспортных контрактов в химии и нефтехимии свидетельствует о том, что российские неформальные группы широко используют свои собственные торгово-посреднические структуры в других странах (Сингапур, Кипр, Ирландия, Великобритания, а также Латвия, Швейцария и США). Разные группы используют оффшорные схемы с разной степенью интенсивности. Часто экспортная деятельность осуществляется через посредников внутри страны, что затрудняет дальнейший анализ экспортной выручки.

18) Кроме того, исследование показало большую значимость во внешней торговле России российских посредников: они являются контрактодержателями. С российскими производителями у этих фирм заключаются договора комиссии. Проведенный анализ не показал путей возврата средств отечественным товаропроизводителям.

19) С точки зрения эффективности организации бизнеса вполне логичным выглядит то, что в неформальной группе организационно выделено некое подразделение, специализирующееся на обслуживании экспортных контрактов. Поскольку данный торговый посредник «родственно» связан с рассматриваемыми производителями, то взаимоотношения между ними не являются рыночными. Независимость данных подразделений как юридических лиц и налогоплательщиков порождает возможность различных финансовых схем, когда издержки и основной груз налогового бремени «отражены» на балансах производителей, а прибыль и реальные денежные потоки приходятся на российских или оффшорных посредников.

20) Еще важное замечание: увеличение (при рассмотрении разных предприятий) доли экспорта в выпуске продукции не вызывает сокращения неплатежей и неденежных форм расчетов. Иными словами, экспорт как форма нормальных рыночных взаимоотношений субъектов с формами расчетов, принятыми в мировой практике, не только не входил в противоречие, а органически вписывался в "новую организацию промышленности" России.



7. Список первичных источников информации

  1. Банк России. Финансовая отчетность коммерческих банков за 1997 год
  2. Бизнес-карта России–97. Химическая и нефтехимическая промышленность. М., 1998.
  3. «Гнозис». База данных по финансовой отчетности промышленных предприятий за 1996-98 гг.
  4. Госкомстат России. Статистическая информация о производстве и ценах на важнейшие виды продукции за 1997-98 гг.
  5. Государственный таможенный комитет России. Статистическая информация об экспорте калийных удобрений и каучуков за 1997 г.
  6. Информационное агентство «АК&М». База данных по предприятиям-эмитентам ценных бумаг.
  7. Информационный центр «Рейтинг». Финансовая отчетность коммерческих банков за 1997 г.
  8. Материалы Временной чрезвычайной комиссии при Президенте России по укреплению бюджетной и налоговой дисциплины по предприятиям, имевшим наибольшую задолженность в федеральный бюджет 1997 г.: информационные материалы Госналогслужбы России, ГТК России, ФСНП России, Межведомственной балансовой комиссии.
  9. Федеральная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку (ФКЦБ). Информационная база по предприятиям – эмитентам ценных бумаг.



    [1] Для обсуждения предлагается сокращенный вариант работы П.В. Кузнецова, Г.Г.Горобец, А.К.Фоминых Неплатежи и бартер как отражение новой формы организации промышленности в России // Предприятия России: корпоративное управление и рыночные сделки. -  М.ГУ ВШЭ, 2002. С. 28-79.

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 24.03.04 Вопрос авторам работы "Бартер и неплатежи..." (С.Б.Авдашева)
  •  
      Дискуссия