Эксоцман
на главную поиск contacts


Существуют ли пострыночные экономические отношения?

А.В.Бузгалин

Комментарий авторов во многом основан на части статьи авторов,
опубликованной в
журнале Вопросы экономики:
Бузгалин А., Колганов А. "Рыночноцентрическая"
экономическая теория устарела // Вопросы экономики. 2004. Т. 3. № 3. С. 36-49.



И всё же подчеркнем, что главное для авторов в данном случае –
это не столько доказательство актуальности изучения до-рыночных отношений (они, согласимся
с оппонентами, ныне составляют весьма важную, но не основную часть экономического
пространства), сколько иной, уже предложенный выше в качестве гипотезы, а ныне в
меру сил объяснённый вывод: рынок (как его трактует economics, т. е., повторю,
в единстве рынков товаров, капиталов, труда) есть исторически ограниченная, относительно
недавно ставшая господствующей в мире, экономическая система
. Это доказывается,
в частности, фактом долгого существования и сохранения доныне до-рыночных экономических
отношений.

Но если это так, то тогда вполне логичным выглядит утверждение,
что рынок как исторически ограниченная экономическая система имеет не только своё
начало, но и свой конец. Иными словами, перед нами встаёт вопрос: существуют ли в
современной экономике ростки пост-рыночных отношений, приходящих на смену товарным
отношениям по мере исчерпания ими своего потенциала мощного стимула и формы развития
технологий и роста производительности? Существуют ли потенциальные пострыночные (более
того, посткапиталистические) способы координации, присвоения, распределения и воспроизводства
и если да, то каковы реально существующие ростки этих отношений?

А нализ проблем пострыночной экономики н ачнём с фиксации
простейшей связи: по мере обострения противоречий классической, развитой рыночной
экономики (Первая мировая война, Великая депрессия и т. д.) в экономической науке
даже в рамках mainstream возник тезис о " провалах рынка ". Речь
идет о тех экономических функциях, которые рынок не может выполнить или выполняет
с большими потерями для общества, Человека и природы. Тем самым теория выходит за
рамки сведения экономики к обмену товаров и денег, и economics делает это вынужденно,
но не замечая. Не-рыночные параметры, вводятся им в экономическую теорию, не оговариваясь,
"контрабандно", и замазываются применением словечка «экстерналии».

Не будем пока вдаваться в проблему, какие отношения, как и почему
заполняют эти "провалы". (К стати, сам термин весьма сомнителен
и прямо указывает на "рыночноцентричность" economics'а : всё, что
не рынок – его провал. Как похоже на религиозное мировоззрение: все, кто не
христиане – язычники; или наоборот – все, кто не мусульмане – неверные;
в любом случае, они не более, чем "провал" христианства или ислама). Зафиксируем
другую, принципиально важную для нас связь: если (1) "провалы рынка" появились
в массовых масштабах на практике (и были, соответственно, отображены в теоретических
работах mainstream и даже в учебниках) лишь в условиях "позднего", развитого
рынка (мы бы, как марксисты, сказали капитализма, но в данном контексте это не так
важно); если они (2) выполняют те функции, которые рынок выполнить эффективно не
может; если эти «провалы» (3) лежат как правило в областях, наиболее важных
для перехода человечества к новому качеству развития (образование, фундаментальная
наука, экология, глобальные проблемы, развитие человеческих качеств), то мы можем
достаточно обоснованно предположить, что во всех этих случаях речь идёт о не до-,
а пост-рыночных отношениях
, которые могут решать те важнейшие социально-экономические
проблемы, которые не может решать рынок и капитал.

Как правило, во всех этих случаях речь заходит об экономических
функциях государства.
На наш взгляд, пост-рыночные отношения гораздо шире и
глубже, нежели государственное воздействие на экономику, но пока, на время "забудем"
об этом. Подчеркнём другое: отказ от рыночноцентрической парадигмы позволяет взглянуть
на социально-экономическую деятельность государства как на одну из переходных форм,
включающих зародыши пострыночных отношений, а именно – сознательного, непосредственно
общественного (выражаясь в духе политэкономии социализма, можно было бы скакать –
планомерного) способа координации, регулирования пропорций, распределения (аллокации)
ресурсов. 1

Зафиксируем этот принципиально значимый для современной экономической
теории (включая теорию рыночной экономики современной эпохи) подход к трактовке государства,
его экономической природы и функций. Отказ от «рыночноцентричности» экономической
теории и выделение пострыночных отношений позволяет показать, что экономическая
деятельность государства – это не вмешательство внешних политических сил в
экономику, а рождение нового экономического субъекта новых
(нерыночных по своей
природе, более того, как было показано выше – пострыночных, компенсирующих
«провалы» рынка) экономических отношений . При этом, подчеркнем,
функции государства в современной рыночной экономике есть отражение переходных
(от рынка, капитализма к новой системе) отношений .

В том и смысл не-рыночноцентрической экономической теории, что
она перераспределение ресурсов при помощи государства трактует не как административный
процесс, а как объективное экономическое отношение , которое вызвано к жизни
современным развитием производительных сил, культуры и мирового сообщества. И это
ее достижение сегодня необходимо применить для трактовки государства.

Мы готовы поспорить, что без отказа от маркетоцентричности сегодня
невозможно раскрыть целостную модель экономических функций государства в развитой
рыночной экономике
, что любой учебник экономикс систему экономических функций
государства трактует на порядок более примитивно и менее системно, чем это позволяет
сделать акцент на наличии пострыночных отношений. Сравните, как описаны «провалы»
рынка в этих учебниках и как это может быть сделано с использованием такого подхода.
В новом издании учебника теории социально-экономических трансформаций 2 мы предложили такую схему и сейчас отметим лишь некоторые ее
крупные блоки. В основу систематизации этих блоков положим основные параметры структуры
экономической системы, выделенные нами ранее (кстати, то же опираясь на не-рыночноцентрический
подход) 3.

Так, отношения координации (напомним, что их видами являются
натуральное, товарное и плановое хозяйство) предполагают наличие определенных функций
государства (ниже дается минимальный перечень таких функций) по формированию пропорций
в экономике, рамок и правил отношений обмена и трансфертов, нормативов качества и
правил ценообразования. По всем этим параметрам в современной рыночной экономике
государство ведет определенную деятельность. Это (1) прямое (государственный заказ,
инвестиции, закупки, направленные, например, на развитие ВПК или фундаментальной
науки, аэрокосмических программ и т.п.) и косвенное (налоговые или таможенные льготы,
дешевые кредиты и т.п. средства структурной политики) регулирование пропорций; (2)
нормативы качества на бытовую технику, почти все виды сельскохозяйственной продукции
и продукты питания и мн. др.; (3) государственное регулирование цен и правил ценообразования
(являющееся правилом в области цен на многие потребительские товары, тарифы и т.п.);
(4) определение правил и механизмов взаимодействия рыночных агентов в широком диапазоне
– от правил торговли до антимонопольного законодательства (это один из подвидов
более многообразной функции регулирования институтов, о которой ниже) и многое другое.

Отношения присвоения и весь комплекс оформляющих современную экономику
отношений собственности предполагает политико-экономическое исследование
целого ряда проблем:

1) Государственной собственности как таковой. О ней как особой
сфере экономических отношений, а не просто «провале рынка», экономикс тоже
предпочитает не распространяться. Между тем за формой государственной собственности
скрывается область новых экономических отношений, возникающая там и тогда, где и
когда государство действует не как особый «сверх-капитал», а как действительный
представитель общественных интересов.
Кстати, выделение этих экономических интересов
и их реального экономического содержания как самостоятельной экономической проблемы,
а не очередного «провала», тоже невозможно без отказа от «рыночноцентричности».

2) Функций государства по охране прав собственности (здесь поле
неоинституционализма, и это в основном «рыночные» функции государства).

3) Включения государства в регулирование распределения прав собственности,
в том числе в связи с проблемами распределения экономических правомочий в отношениях
между государством и фирмой. Ведь ныне государство существенно ограничивает права
частного собственника в области распоряжения его собственным имуществом.

4) Регулирования деятельности по использованию такого имущества,
как земля, недра, культурные ценности и т.п. блага, значительная часть которых находится
в государственной собственности разных уровней.

5) Поддержки малого бизнеса (как известно, в условиях нынешней
конкуренции этот тип собственности не может выжить без поддержки государства.

6) Содействия демократизации отношений собственности (например,
планы ESOP в США и Западной Европе) и многое другое.

Блок социальных параметров экономики выявит огромный пласт
отношений по сознательному регулированию (1) трудовых отношений, отношений труда
и капитала (от социальных норм до трехсторонних коллективных договоров), а так же
(2) занятости (не только пособия по безработице, но структурная политика и стимулирование
занятости в современных секторах, общественные работы), (3) опосредуемые государством
пострыночные механизмы распределения, такие, как бесплатное общедоступное распределение
многих благ (например, бесплатное среднее, а во многих странах – ФРГ и др.
– высшее образование и мн. др.), социальные трансферты, социально-гарантируемый
минимум, прогрессивное ограничение сверхвысоких доходов и т.п.

Еще более многообразны функции государства в области регулирования
отношений воспроизводства и функционирования экономики.
В частности, именно здесь
«располагается» весь объем функций государства по регулированию макроэкономической
динамики (роста и т.п.), финансово-кредитной системы и мн. др. Мы не будемздесь уходить
в детали – это не предмет данного текста.

Многие из названных выше механизмов (но не все и не в системе),
конечно же, хорошо известны и раскрыты в экономиксе (при том, что любому экономисту-практику
они хорошо известны все ; экономикс о части из них «забывает», ибо
они не вписываются в его теорию). Хотелось бы, однако, сделать в данном случае иной
акцент: во всех этих случаях за конкретными экономическими функциями государства
скрывается новый пласт экономической реальности – отношения сознательного регулирования
экономических процессов в общенациональном (региональном, международном) масштабе.

Эти функции государства качественно отличны от традиционных (акцентируемых
экономикс) функций государства как института волевого (не-экономического) поддержания
условий функционирования рынка, капиталистической системы хозяйствования (функции
по защите прав собственности, регулирования денежного обращения и т.п.). Этот водораздел
– отнюдь не теоретическая конструкция. Именно здесь проходит линия, разграничивающая
рыночников-либералов и сторонников более широкого, социально-исторического взгляда
на экономическую жизнь. Первые стремятся всячески ограничить роль государства исключительно
не-экономическими функциями по созданию условий для развития рынка, вторые (некоторые
даже не осознавая этого теоретически, наподобие мольеровского героя, не знавшего,
что он говорит прозой) стремятся к развитию новых, пострыночных экономических отношений,
реализуемых при помощи государства (но, как мы покажем ниже, не сводимых к деятельности
этого института).

Вот почему спор на протяжении десятилетий и в мире, и в России
идет не о том, сильное или нет государство нам нужно
– сильной может быть
и фашистская пиночетовская диктатура, защищающая модель «Чикаго-бойз»,
а о том, развивать или нет в экономике новые, пострыночные отношения.
Либералы не случайно столь активно выступают против осуществления государством
селективного и антициклического регулирования, развития социальных трансфертов и
бесплатного распределения общественных благ – во всем этом они «нутром
чуют» действительно угрожающие всевластию рынка и капитала зародыши новых социально-экономических
отношений.

Но пострыночные отношения отнюдь не сводятся к экономическим функциям
государства. Упомянем также такие важнейшие аспекты как развитие нерыночных ценностей
и стимулов деятельности, кооперации и сотрудничества (а не только конкуренции) как
механизмов повышения результативности труда и предпринимательства; выделение творческого
труда, свободного времени и неотчужденных социальных отношений (свободная работающая
ассоциация) как важнейших слагаемых экономической жизни эпохи рождения постиндустриального
общества (эпохи научно-технической революции). Не менее интересны проблемы выделения
социально-экономической (выдвигающей критерий благосостояния и свободного гармоничного
развития личности, а не только денежного дохода в качестве соизмеряемого с затратами
результата развития) эффективности, самоуправления и мн. др. 4

А сейчас сформулируем обоснованный (в меру наших сил) вывод: если
развитие государственного и социального (сознательного, централизованного, во многом
планового) регулирования, экологических, социальных, гуманитарных норм, некоммерческих
организаций, общественной собственности во всем многообразии ее форм, передача общественным
(не-частным, некоммерческим структурам) ряда прав собственности даже на предприятия
рыночного сектора (контроль, ограничения и т.п., находящиеся в руках государства,
профсоюзов и НПО), производство, распределение и использование общественных благ
(в том числе, наиболее значимого для постиндустриального общества ресурса –
культурных ценностей, фундаментальных знаний, базовых «человеческих качеств»)
и т.п. есть «провалы рынка» (термин неоклассики; мы бы сказали –
рынка и капитала ), то…

То эти феномены можно и должно считать ростками именно пострыночных
и посткапиталистических отношений.
Намеренно повторим аргументацию: все
названные феномены явно нельзя причислить к до-рыночным, до-капиталистическим (рабовладельческим,
феодальным) экономическим феноменам; они стали массовым явлением и научной проблемой
главным образом на этапе позднего капитализма, развитого рынка и являются сферами,
где рынок уже не эффективен (с точки зрения новых – социальных,
гуманитарных, экологических и т.п. критериев), следовательно, это более развитые,
более прогрессивные (с точки зрения названных выше новых критериев, обретающих все
большую актуальность по мере движения к постиндустриальному обществу), чем рынок,
т. е. пострыночные отношения.

Вот почему мы беремся утверждать, что в сегодняшней мировой
экономике существуют переходные формы к пострыночным, посткапиталистическим отношениям
в области координации, собственности, распределения доходов, воспроизводства, мотивации
и т.д. Для понимания этих механизмов объективно необходим отказ от маркетоцентрической
парадигмы экономической теории, иначе все эти растущие и развивающиеся формы, которым
принадлежит будущее, так и останутся на периферии теории и будут трактоваться как
исключение из «правил», хотя на самом деле именно переходные к пострыночным
отношения и составляют новый
mainstream социально-экономического развития.

1 О различии содержания планомерного
способа связи производителей и потребителей и бюрократических превращенных форм последнего
см.: Бузгалин А.В. Противоречия самоуправления в плановой экономике. – М.:
Изд-во Моск. Ун-та, 1988.

2 См.: Бузгалин А.В., Колганов
А.И. Теория социально-экономических трансформаций. Прошлое, настоящее и будущее экономик
«реального социализма» в глобальном постиндустриальном мире. М., ТЕИС,
2003

3 См.: Бузгалин А.В., Колганов
А.И. Экономика: периодическая система элементов // Вопросы экономики, 2001, №
12

4 Подробнее см. Политическая
экономия социализма в экономической теории XXI века. М.: ТЕИС, 2003.


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 18.10.04 О рынках факторов производства.(Был ли рынок на хлеб и землю в Российской империи?)  (Н.Ф.Тагирова)
  • 18.10.04 «Великая трансформация» в России - сквозь призму эконометрического исследования. Особенности индивидуального предложения труда российских работников. (С.М.Пястолов)
  • 18.10.04 Еще раз к проблеме противоположности товарного производства и возникающей креатосферы (А.В.Бузгалин)
  • 18.10.04 Рынок – естественная экономическая система или либеральная утопия? (Н.Ф.Тагирова)
  • 18.10.04 Ошибки перевода или смещения восприятия?  (С.М.Пястолов)
  • 17.10.04 Об экономической роли отношений реципрокности (Д.В.Нелин)
  • 17.10.04 «Рыночный фундаментализм» XXI века и креатосфера: превращенные рыночные формы в мире со-творчества (А.В.Бузгалин)
  • 15.10.04 Насколько устарела <рыноцентричная> теория? (С.В.Цирель)
  • 14.10.04 "Общество знаний": противоречия и пределы рыночной системы (А.И.Колганов)
  • 10.10.04 Рынок и либерализм (В.В.Вольчик)
  • 10.10.04 Важны институциональные ограничения (Д.Б.Коптюбенко)
  • 9.10.04 "Рыночноцентрическая" экономическая теория вновь устарела (А.В.Бузгалин)
  • 7.10.04 Возможна ли не-институциональная экономическая история? (Ю.В.Латов)
  •  
      Дискуссия