Эксоцман
на главную поиск contacts


Последняя работа Карла Поланьи, важность которой для России, на мой взгляд, превосходит все современные достижения нео-институциональной теории

С.Г.Кирдина

1. Редистрибутивные экономики Карла Поланьи


Известный историк-экономист и антрополог Карл Поланьи сделал важные
шаги в исследовании нерыночных хозяйственных систем. В посмертно изданной его последователями
книге "The Livelihood of Man", до сих пор полностью не переведенной, к сожалению,
на русский язык, он детально исследует формы интеграции экономического процесса в
разные исторические эпохи и в разных странах. При этом он опирался как на результаты
собственных изысканий, так и на труды Бюхера (B'ucher), Тённиса (Toennies), Торнвальда
(Thurnwald), Малиновского (Malinovsky), Вебера (Weber), Дюркгейма (Durkheim), М.
Ростовцева и других признанных ученых.


Поланьи указывает на следующие основные формы интеграции в человеческом
хозяйстве - редистрибуция (redistribution), обмен (exchange) и реципрокация (reciprocity).
Последняя - движение товаров и услуг (а также людей) между взаимодействующими сторонами
на симметричной основе, т.е. взаимопомощь родственников, деревень и даже государств,
например, в форме ленд-лиза (Polanyi, 1977, p. 36) - не рассматривается им как образующая
экономический тип общества. Две другие формы интеграции экономического процесса -
обмен и редистрибуцию - Поланьи
выделяет в качестве основы классификации всего множества национальных хозяйств.


Во-первых, он выделяет рыночные экономики, или экономики, в которых
доминирующей формой взаимодействия между участниками хозяйственного процесса является
обмен. Под обменом Поланьи, в соответствии с классическим пониманием, подразумевает
"двустороннее движение товаров между субъектами, ориентированными на прибыль, получающуюся
в результате для каждого от итогов соглашения" (Polanyi, 1977, p. 42). Согласно доминирующей
в economics точке зрения, экономика и представляет собой по сути отношения обмена,
и все экономические системы в своей основе суть рыночные системы. При этом апологеты
рыночной парадигмы склонны рассматривать общества со слабо представленными рыночными
институтами как общества, находящиеся на более низкой, "предрыночной" стадии, и развитие
которых в сторону рынка и по законам рынка неизбежно.


Поланьи не был согласен с этой точкой зрения. Опираясь на результаты
многочисленных исследований, он в жесткой форме утверждал, что созданная А. Смитом
теория экономики, в основании которой лежат институты рынка и свойственные ему механизмы
спроса - предложения - цены, была не более чем здравым смыслом по отношению к окружающей
самого автора реальности (Polanyi, 1977, p. 6-7). Значительную часть своей книги
Поланьи посвятил доказательствам того, что рыночно-устроен ный, базирующийся на обмене
институциональный комплекс не является общим для экономик мира. Многие общества,
по результатам его антрополого-исторических исследований, характеризуются типом экономической
системы, основанной на редистрибуции (Поланьи, 1944, с. 10).


Современные исследователи подтверждают этот вывод Поланьи. Так,
например, Марио В. Льос в предисловии к книге Э. Де Сото "Иной путь. Невидимая революция
в третьем мире" пишет: "в Перу никогда не было рыночной экономики. Эта концепция
применима ко всей Латинской Америке, и, вероятно, к большинству стран третьего мира"
(Де Сото, 1989, с. 15).


Поланьи называл тип экономических систем, отличных от рыночных,
редистрибутивными. В редистрибутивных экономиках преобладает движение благ и услуг
к Центру и из него, независимо от того, осуществляется ли передвижение объектов физически
или меняется только порядок права их присвоения без каких-либо изменений в действительном
размещении ресурса или продукта (Polanyi, 1977, p. 40). Редистрибуция представляет
собой процесс storage-cum-redistribution, т.е. аккумуляцию, собирание, совмещенные
с новым, вторичным распределением и раздачей. Именно через редистрибуцию в этих обществах
достигается воссоединение распределенного, разделенного труда (там же, p. 40-41).


Поланьи сделал только первые шаги в изучении такого типа экономик.
Он предполагал, что они характеризуются сложным, качественно иным комплексом институтов,
обслуживающих редистрибутивный процесс. Приводя примеры из экономической жизни некоторых
африканских стран, Поланьи писал: "То, что на западный взгляд выглядит как деспотическое
прямое обложение или безжалостная эксплуатация, обычно одна только фаза этого редистрибутивного
процесса" (Polanyi, 1977, p. 41), она не дает оснований судить об эффективности всей
экономической системы в целом, здесь необходимы специальные глубокие исследования.


Вслед за Вальтером Ойкеном, Поланьи подтвердил и дополнительно обосновал
своими антропологическими исследованиями наличие двух равнозначных, параллельно функционирующих
в истории рыночных (обменных) и редистрибутивных институциональных комплексов. Он
отмечал, что рыночные и редистрибутивные экономики не имеют характера стадиальности,
но сосуществуют во времени и пространстве. Еще более определенно, чем Ойкен, Поланьи
указывал на то, что в том или ином обществе доминирует одна из форм экономических
отношений, в то время как альтернативная занимает дополнительное положение (Polanyi,
1963). Важным достижением Поланьи следует считать его выводы об устойчивости и рыночных,
и редистрибутивных экономических систем. На примере Римской империи Поланьи пытался
показать, как социальные действия, направленные на изменение природы экономической
системы, приводят к уничтожению социума в целом.


Указав на то, что редистрибутивные экономики характеризуются свойственным
им специфическим институциональным комплексом, Поланьи начал изучение конкретных
институтов таких экономик. Но эта работа не была им закончена. По признанию его коллег,
Поланьи не успел достигнуть поставленной им теоретической цели "создать самостоятельную
нерыночную экономическую теорию, которая бы обеспечила общую концептуальную рамку
для тех обществ, в которых образцом интеграции не выступают превалирующие обмены"
(Polanyi, 1977, p. xxxv), такую теорию, которая бы развивала идеи предложенного им
институционального подхода.


2. Отечественные исследования нерыночной (редистрибутивной)
экономики России


Попытки разработки теоретических схем, на основе которых можно было
бы объяснить функционирование экономик нерыночного типа, активизировались в последние
годы в России. С одной стороны, это является следствием восстановления традиции российской
школы экономической мысли. Ведь известно, что в российском обществоведении понимание
"нерыночного" своеобразия национального хозяйства постоянно присутствовало. В качестве
его основы либо рассматривали духовно-нравственные православные ценности (Зайцева,
1999), либо делали упор "на анализе общности или народного хозяйства в целом" (Русские
экономисты.., 1998, с. 19). "В противоположность смитовскому воззрению на общество
как на простую сумму индивидов, - писал, например, А.И. Чупров, - хозяйство каждого
народа есть единое целое, которого части находятся между собою в постоянном взаимодействии:
жизнь этого целого управляется своими особыми законами?" (Чупров, 1911, с. 2). Группа
ученых и философов, объединенных впоследствии понятием "славянофилы", также декларировала
своеобразие русской общины как основного элемента системы производственных отношений
нерыночного типа, и занималась ее детальным изучением.


Другим фактором, способствующим нынешнему осмыслению российского
общества в рамках иной, нерыночной парадигмы, стало понимание того, что рыночные
реформы, несмотря на волю политических лидеров страны и активное содействие международных
сил, наталкиваются на "становой хребет" иных экономических отношений, по-своему преломляющих
ход трансформационного процесса.


Под воздействием двух названных тенденций в среде экономистов России
формируются новые разнообразные подходы к анализу нашего хозяйства. Так, в рамках
развития цивилизационного подхода Н.Н. Лебедева поставила вопрос об институциональных
основах различных форм хозяйствования. Она пишет о том, что специфику экономической
цивилизации определяют институциональные структуры, базирующиеся на основном, определяющем
характер эпохи, экономическом отношении. И складывается экономическая цивилизация
либо на основе коллективного сотрудничества в рамках единого хозяйства, либо на основе
преобладания отдельных индивидуальных усилий, способствующих выживанию группы людей.
В последнем случае результатом общественной деятельности является формирование частной
собственности (Лебедева, 2000, с. 200-201). Российская же действительность демонстрирует
иной тип институциональной структуры.


Наряду с экономистами, в выдвижении гипотез относительно институционального
устройства российской экономики как экономики нерыночного типа активны и представители
смежных наук. С одной стороны, институциональные концепции экономического развития
страны как нерыночной экономической системы разрабатываются представителями исторической
науки. Характерным примером являются исследования историка из Санкт-Петербургского
университета Н.П. Дроздовой, предложившей неоинституциональную концепцию экономической
истории России. Она отмечает, что "понятие эффективности функционирования системы
нельзя сводить только к рыночным критериям. Система функционирует эффективно, если
она достигает поставленных целей с минимальными затратами" (Дроздова, 1998, с. 693).
В своих исследованиях Дроздова доказывает, что в многовековой истории России цели
ее развития достигались "огромной ролью государственной и коллективной форм по отношению
практически ко всем объектам прав собственности" (там же, с. 696).


В начале 1990-х годов аналогичные усилия по теоретическому переосмыслению
экономической структуры России предпринимаются и в отечественной экономической социологии.
В данном случае экономическая социология России, лишь недавно начавшая складываться
как самостоятельная научная дисциплина, стоит перед лицом того же вызова, что и новая
экономическая социология западных стран. Он связан со все возрастающим критическим
отношением, как экономистов, так и социологов, к существующей экономической теории.
В этих условиях, как отмечает Вад. В. Радаев, современная экономическая социология
активно реинтерпретирует экономические концепции и категории во все возрастающем
количестве исследовательских областей (Радаев, 1997, с. 60). Убедительной иллюстрацией
в данном случае служит приводимое им высказывание М. Грановеттера, наиболее значительной
фигуры в современной экономико-социологической науке. Оно заслуживает того, чтобы
привести его целиком. Как утверждает Грановеттер, "новая экономическая социология
куда более склонна утверждать, что социологам есть, что сказать о стандартных экономических
процессах - такого, что дополнило, а в некоторых случаях и заместило бы положения
экономической теории. Сегодняшние социологи, отчасти в силу меньшего преклонения
перед стандартными экономическими доводами, более нацелены добраться до самого ядра
экономической теории" (там же).


Подтверждением этой тенденции являются результаты, полученные в
рамках Новосибирской экономико-социологической школы. Выявление социальных механизмов,
регулирующих развитие отечественной экономики, является традиционным объектом этой
научной школы (Заславская, 1985; Заславская, Рывкина, 1991аб), характеризующейся
как разработкой вопросов теории, так и углубленными эмпирическими исследованиями
механизмов трансформации общественной структуры. С начала 1990-х годов представителем
нового поколения ученых Новосибирской школы О.Э. Бессоновой разрабатывается институциональная
теория развития хозяйства России, названная автором концепцией раздаточной экономики
(Бессонова, 1994, 1997, 1998 и др.). Эта теория описывает функционирование и развитие
экономики российского общества как естественный закономерный процесс развития конкретных
свойственных ей экономических институтов, который носит поступательный циклический
характер. Верификация теории применительно к современному материалу российских экономических
реформ (Бессонова, Кирдина, О'Салливан, 1996; Bessonova, Kirdina, O'Sullivan, 1996)
показала высокую объяснительную и прогностическую способность предложенной теории.


Значение концепции раздаточной экономики как перспективной методологии
анализа российского общества уже отмечено в научной литературе (Атаян, 1997; Согрин,
1998, с. 133). Построенная в результате обобщения развития российского хозяйства
с IХ века и до наших дней, эта теория, на наш взгляд, существенно дополняет категориальный
и понятийный аппарат исследования нерыночной экономической системы не только России,
но и других государств, поскольку в ней представлены и описаны институты, регулирующие
экономики такого типа.


Сопоставление институциональных концепций Ойкена, Поланьи и Бессоновой
показывает, что выделяемые ими нерыночные экономические системы, называемые "централизованно
управляемой экономикой", "редистрибутивной экономикой" или "раздаточной экономикой",
характеризуют один и тот же тип хозяйственных систем. Их коренное отличие от рыночных
экономик состоит в том, что определяющим институтом, в рамках которого осуществляется
хозяйственная деятельность, служит не частная, а общая (общественная, публичная,
общественно-служебная) собственность в различных ее формах.


Авторская концепция институциональных матриц и ее раздел об Х- и
Y -экономиках, представляющие собой приложение и развитие идей работы Карла Поланьи
"The Livelihood of Man", изложены в книгах:


Кирдина С.Г. Институциональные
матрицы и развитие России. 1999, 2000.


Кирдина С. Г. Х и Y -экономики:
институциональный анализ. 2004.


 



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 27.11.04 Почему мы относим межродственный обмен к реципрокности? (Н.В.Латова)
  • 16.11.04 Отцы и дети: реципрокность или единое домохозяйство? (А.В.Ермишина)
  • 14.11.04 Последняя работа Карла Поланьи, важность которой для России, на мой взгляд, превосходит все современные достижения нео-институциональной теории (С.Г.Кирдина)
  • 13.11.04 Вопросы (С.В.Цирель)
  •  
      Дискуссия