Эксоцман
на главную поиск contacts


О «Великой трансформации» Карла Поланьи

А.Г.Слуцкий

Представляется, что дискуссия о книге Поланьи, и на симпозиуме
и на интернет-конференции, в целом ушла далеко от тех стержневых идей и целей, которые
вдохновили автора. Поскольку книга Поланьи задевает (но не охватывает, поскольку
не является сколько-нибудь систематической) относительно длительный исторический
период, и поскольку в ней задевается множество общественных и экономических явлений,
она может служить удобным поводом для разговоров почти о чем угодно. Но это свойство
любой книги междисциплинарного жанра в области общественных наук, в особенности с
претензией на «истинное» объяснение истории человечества вообще или в какой-то
период времени. А именно такой претензией насквозь проникнута книга Карла Поланьи.

Конечно, можно обсуждать «тысячу мелочей», затронутых
Поланьи вскользь и явно не впервые в истории экономической, исторической и социологической
мысли. Но не они послужили стимулом к проведению симпозиума, интернет-конференции,
не они являются причиной интереса к этой книге, возможно, растущего, и причиной ее
перевода на русский язык.

Книга посвящена обоснованию одной, но «пламенной» идеи:
в 19-20 веке произошла «великая трансформация»: рыночная экономика развилась
до такой степени, что подчинила себе общество; дальнейшее развитие рыночной экономики
это путь общества к катастрофе.
[2] Все
остальное в этой книге это своеобразное по методологии обоснование этой идеи. [3]

Очевидно, что сама формулировка центральной идеи содержит в себе
довлеющую, нормативную (ценностную) составляющую, - «катастрофа». Если
спор идет о ценностях, то на этом можно и закончить: если вы не разделяете ценности
автора, можно закрыть книгу и поставить ее на дальнюю полку.

Стоит, однако, приглядеться к тому, какое содержание Поланьи вкладывает
в слово «катастрофа». Автор нигде явно не формулирует, что он под ней подразумевает.
Поэтому нам придется сделать это за него на основании содержания и духа книги. [4] Если катастрофа это физическая гибель человечества,
то это уже не вопрос ценностей. Однако мы не видим в книге аргументов пользу такой
трактовки катастрофы.

Из текста книги следует, по нашему мнению, что под катастрофой
Поланьи подразумевает переворот в общественных ценностях : место альтруизма,
взаимопомощи, поддержки, любви, братства займет исключительно стремление к прибыли.

Возвратимся к его центральной идее и сформулируем ее с учетом
такой трактовки катастрофы: в 19-20 веке произошла «великая» трансформация:
рыночная экономика развилась до того, что подчинила себе общество; дальнейшее развитие
рыночной экономики это путь общества к полному вытеснению альтруизма, взаимопомощи,
поддержки, любви стремлением к прибыли (шире и грубее – к наживе), что приведет
к полной моральной деградации людей.

А это уже действительно вопрос о ценностях, но не только о предпочтениях
тех или иных ценностей, а и вопрос об их позитивном содержании. Поланьи неявно предполагает
всеобщее согласие в том, что стремление к прибыли есть зло и деградация. Но в сравнении
с чем? Конечно, для Поланьи, в сравнении с взаимностью, безвозмездностью и т.п. А
как быть на счет грабежа, рабства, принуждения, которые были не в меньшей степени
характерны для людей во все времена, чем взаимопомощь и другие «розовые»
формы человеческих отношений?

Далее. Поланьи, опять-таки неявно [5]
, ставит знак тождества между стремлением к получению прибыли [6] и стремлением и к ее расходованию : предполагается,
что прибыль тратиться для получения еще большей прибыли, - и, возможно, Поланьи видел
в этом замкнутый круг иррационального безумия. [7]
Нельзя отрицать существования у некоторых людей сильной тяги к накоплению богатства.
Но нет фактов, подтверждающих, что именно «рыночная система» приводит к
росту относительного числа людей с такой психологией, а тем более, что такая психология
становится всеобщей.

Фактически Поланьи предполагает, что стремление к прибыли блокирует
все гуманные устремления человека и ведет к полной оккупации сознания чувствами зависти,
коварства, подлости и прочих пороков. Сложно объяснить как могла возникнуть такая
идея в контексте доступных нам исторических знаний, художественных произведений и
мифов. Ее можно объяснить только сильным индивидуальным неприятием тех ограничений,
которые рынок накладывал на существование Поланьи и/или близких ему людей, а также
специфическими историческими условиями в период написания книги.

Какие аргументы выдвигает Поланьи в доказательство своей сверхидеи?
По нашему мнению никаких аргументов, доказывающих эту идею Поланьи не выдвигает.
Что же он пытается тогда обосновать? Все его усилия направлены на то, чтобы показать
пагубные последствия развития довлеющей над обществом рыночной экономики («рыночной
системы»). [8]

Если попытаться обобщить его исторические экскурсы, то эти пагубные
последствия сводятся к следующим:

1) Обнищание значительной части населения в процессе преобразования
экономики из натурального хозяйства в производство на рынок.

2) Ухудшение условий жизни наемных работников капиталистических
предприятий по сравнению с прежними условиями жизни сельских жителей.

3) Снижение моральных норм всех слоев общества.

4) Разрушение жизненных укладов колонизируемых народов.

5) Экономические кризисы.

6) Деморализующее действие законов, обеспечивающих социальную
защиту населения.

Но это (возможно, за исключением последнего) давно известная социалистическая
критика капитализма. Верная фактически, она не заметила координирующей роли рынка,
благодаря которой только и могла развиться современная экономика со всеми ее техническими
достижениями, и недооценила адаптивный потенциал и рынка и общества в целом.

Кроме того, эта критика выглядит однобокой в том отношении, что
и социалисты, и Поланьи забывают о человеческих бедствиях в рамках других общественных
формаций и о пагубных последствиях их смен. Фактически это означает следующее: социалистическая
критика (а критика Поланьи – не более, чем ее разновидность) исходят из существования
некоторого идеального общества и/или возможности управлять социальными изменениями,
минимизируя тяготы переходных периодов. [9]
Иначе говоря, это критика утопическая .

Что касается пункта 6, то «закон Спинхемленда» лишь
не что иное, как один из этапов в нащупывании оптимальной социальной политики по
отношению к безработице. Из того, что Поланьи ссылается на другие исторические работы,
очевидно, что он не являлся первооткрывателем последствий этого закона.

Также очевидно, что этот закон не был точкой на кривой неуклонной
тенденции. Если Поланьи хотел сделать обобщение вроде «всякая социальная поддержка
безработных деморализует их», то это более чем натяжка. То, что вопрос сводится
к оптимальному механизму и уровню поддержки безработных, он не заметил или не захотел
отметить, поскольку это подрывало его центральную идею. К моменту написания книги
после Спинхемленда прошло слишком много времени, чтобы не заметить процесс развития
законодательства о социальной защите.

Что нового внес Поланьи в критику капитализма по сравнению с социалистической
критикой? Его «научная новизна» может быть сведена к следующим пунктам:

1) Решающая роль государства в становлении «рыночной системы».

2) Связанная с 1), идея искусственности саморегулирующейся рыночной
экономики, внедренной государством.

3) Отказ в признании длительного существования «рыночной
системы» и саморегулирующейся рыночной экономики. [10]

Тезис 1 связан с проблемой взаимодействия государства и общества.
То, что законы, способствовавшие развитию «рыночной системы», принимались
государством, не является доказательством решающей роли государства, а лишь поводом
для изучения вопроса, чьи интересы выражало государство, принимая законы, каков был
механизм продвижения этих интересов, наконец, как вообще эти интересы формировались
(возникали и развивались). [11]

Тезис 2 жестко связан с тезисом 1 и теряет силу в той же степени,
в которой аргументированная критика способна опровергнуть последний.

Первая часть тезиса 3 не является аргументом, поскольку из непродолжительности
существования трансформированной «рыночной системы» не следует, что изменения
«противоестественны». Вторую часть тезис 2 с позиции сегодняшней неоклассической
теории мы должны разделить на проблему саморегулирования микрорынка и проблему саморегулирования
макроэкономики. Очевидно, что и к 1940 году «передовой отряд» неоклассиков
понимал это и понимал общую связь этих двух аспектов саморегулирования экономики.

Проблема эффективности и провалов рынка это уже настолько развитая
ветвь экономической теории, что данные заметки не место для подведения итогов развития
этой области знаний. Очевидно, однако, что Поланьи был не на уровне знаний своего
времени в понимании связи между вмешательством государства в экономику и саморегулированием
рынка, как на микро, так и на макроуровне. Его полемика с Мизесом и непонимание происходившего
в СССР являются ярким тому подтверждением.

Оставим без всякого внимания «теорию» фиктивных товаров
Поланьи, -апогей его экономического дилетантизма.

Что требует внимания, так это рецепт, который Поланьи прописывает
обществу против «катастрофы». Обратимся к ключевой в этом отношении главе
21 «Свобода в сложном обществе». «Открытие общества, - пишет Поланьи,
- есть подлинный якорь спасения для свободы… В наше время он (человек –
А.С.) столкнулся с реальностью общества, которая отнимает у него подобную свободу.
Примирившись с этой реальностью, … он обретает духовную зрелость, а с ней –
способность жить в индустриальном обществе как человеческое существо. Ибо это последнее
ограничение также несет с собой новое прозрение: лишившись прежней свободы, мы постигаем,
что она была простой иллюзией, тогда как свобода, завоеванная нами теперь, реальна.
Таков наш нынешний удел». [12] Что же
это за загадочное общество, которое отнимает у нас старую и дает нам новую свободу,
подчиняя себе (рыночную) экономику? Не Советская ли Россия? Конечно, по мановению
волшебной палочки очищенная от тоталитарных излишеств. Не знакомый ли это лозунг
замены буржуазной свободы, свободой пролетарской, социалистической?

Суммируя, хочется сказать следующее. 1) Индивидуальный генезис
центральной идеи Поланьи понятен сегодня лишь отчасти. Вероятно, германский фашизм
и Вторая мировая война стали катализатором ее окончательного оформления. 2) Поланьи
для многих читателей его книги стал идейным новатором лишь постольку, поскольку множество
привлеченных им идей оказались привязанными к его центральной радикалистской концепции
«рыночной катастрофы». 3) Этот «эффект новаторства» Поланьи,
возможно, намного сильнее проявился в России. Это объясняется тем, что «гипотеза
Поланьи» не может быть оценена по достоинству без учета достижений экономической
теории в 20 веке, а российские экономисты, социологи и историки в подавляющем большинстве
настолько плохо знают эту экономическую теорию, что принимают экономические трактовки
Поланьи либо за чистую монету, либо просто проглатывают его экономические пассажи
как таблетку в оболочке, как товар на доверии, - товар, качество которого остается
неизвестным потребителю и после его использования. 4) Нам не зачем давать оценку
работе Поланьи «на века». Достаточно констатировать, что за 60 лет после
выхода «Великой трансформации» жизнь пошла другим, противоположным предсказаниям
Поланьи, путем. Мы по-прежнему не наблюдаем угасания взаимопомощи, безвозмездности,
взаимовыручки и других форм альтруизма, несмотря на неуклонное развитие рыночной
экономики.




[1] Выражаю огромную признательность
Рустему Махмутовичу Нурееву и Юрию Валерьевичу Латову за приглашение на симпозиум
и настойчивые просьбы письменно оформить выступление на нем.

[2] Очевидна
аналогия с марксизмом, с той только разницей, что Маркс видит не катастрофу, а смену
одной общественной формации другой. Прогноза Поланьи относительно будущего мы коснемся
ниже.

[3] Своеобразие
методологии заключается в ее в высшей степени эклектичности, или проще – в
ее отсутствии.

[4] Хотя
это задача крайне неблагодарная, автор не оставил другой возможности. Мы, однако,
не считаем возможным исходя из индивидуальной функции полезности и представления
о научной значимости книги, проводить скрупулезный анализ ее текста. Оставим скрупулезное
опровержение высказанных здесь суждений пылким поклонникам Поланьи.

[5] Эта
не явность многих важнейших допущений, их непроговоренность не кажется нам случайной.

[6] Мы оставляем
без анализа то, что прибыль только один из факторных доходов, - далеко не самый крупный.

[7] Стоит
ли напоминать о том, что инвестирование прибыли это не механический процесс и, кроме
того, процесс в котором получают доход все факторы производства, а не только вложенный
капитал. И доход можно получить производя только то, что люди ценят.

[8] И именно
этот пафос книги Поланьи объединяет коммунистов, полу-, четверть- и т.д. марксистов,
антиглобалистов, «антилибералов» (в большинстве своем не имеющих представления
о современном экономическом либерализме), государственников, националистов, дилетантов
от экономической науки (коими она богата гораздо более, чем любая другая область
научных знаний), всех обиженных в ходе реформ 90-х годов.

[9] Не эта
ли идея лежит в основе большей части критики наших реформаторов начала 90-х?

[10] Для
Поланьи отказ от золотого стандарта это уже преддверие краха всей денежной системы.
Не будучи специалистом в области истории экономической мысли, не берусь судить насколько
такая мысль была распространена среди экономистов того времени, насколько большие
опасения, сомнения, страхи выражали руководители центральных банков, отказываясь
от золотого стандарта. В любом случае, ожидания Поланьи не оправдались.

[11] Что
представляет собой институт «государство», принуждающее общество к «рыночной
экономике»? В чем заключаются интересы такого, обособившегося от общества, государства?

[12] Поланьи
К. Великая трансформация. СПб, Алетейя, 2002, С.226-7


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 29.11.04 Размышления о типе российской экономики ХХ века (Н.Ф.Тагирова)
  • 24.11.04 Идеи Поланьи как иная точка отсчёта (В.В.Поколодин)
  • 19.11.04 Идея «включенной экономики» в контексте отношения Поланьи к марксизму (М.Е.Соколова)
  • 16.11.04 О «Великой трансформации» Карла Поланьи (А.Г.Слуцкий)
  • 14.11.04 Междисциплинарность работ К.Поланьи, постнеклассической науки и современного высшего образования (В.А.Криулин)
  •  
      Дискуссия