Эксоцман
на главную поиск contacts


Где «растут» институты?

С.М.Пястолов


Обозначенный первоначально как зависимость технических стандартов от траектории развития (технологий), «QWERTY -эффект» в виде феномена «Path dependenc е» постепенно перекочевал в область социально-экономических дисциплин. В подобных случаях возникает, как известно, проблема сопряжения языков, на которых изъясняются различные науки, а для того, чтобы тезисы участников дискуссии были хотя бы поняты другой стороной, необходимо договориться о терминологии, системах измерения и отсчета величин.

«QWERTY- эффект» наблюдается в мире, где действуют " сильная технологическая взаимозависимость, экономия от масштабов и необратимость инвестиций " (см.: David P.A. Clio and the Economics of QWERTY // American Economic Review, 1985, V. 75, № 2). Координаты этого мира определены достаточно четко: в самом общем виде это - время, экономическая эффективность (затраты ресурсов можно также интерпретировать как временные). Пространство «технологического мира» исследовано пусть и не так тщательно, как хотелось бы. Так, вряд ли у кого возникают возражения против выбора направления развития технологической системы: от менее эффективной, очевидно, – к более эффективной. Эффективность, как правило, будет измерена в денежных единицах (положительный эффект будет означать рост величины) или в единицах временных затрат (положительный эффект будет означать снижение величины).

При переходе к институциональной концепции «зависимости от пройденного пути» проблем сопряжения понятий, казалось бы, не должно быть слишком много, так как в одной из трактовок институтов они рассматриваются как механизмы координации, снижающие трансакционные затраты (экономящие время). Так, в частности, «действующие традиции упорного труда, честности и сотрудничества просто снижают трансакционные издержки и делают возможным сложный, продуктивный обмен» (см. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997, с.175).

Однако, на словах соглашаясь с тем, что, вообще говоря, институты есть не только то, что записано в кодексах, правилах и т.п., а даже в большей степени то, что существует в человеческом сознании («Институты невозможно увидеть, почувствовать, пощупать и даже измерить. Институты – это конструкции, созданные человеческим сознанием», - см. Норт Д. С.137.), некоторые институциональные исследователи упускают из виду парадоксальность человеческого сознания.

Данная парадоксальность обусловлена, в частности, тем, что пространство сознания имеет б ольшую размерность, чем пространство вещей реального мира, и предметы, существующие в сознании человека, не могут быть однозначно соотнесены с этими вещами.

Один из явных парадоксов институциональной модели состоит в следующем. Обнаружено, что, наряду со стимулами, создаваемые институтами ограничения обусловливают успех экономических систем («Нам представляется весьма вероятным, что глубоко укоренившиеся неформальные ограничения создали благоприятную обстановку для внесения изменений в неформальные правила» - см. Норт Д. С.178). В то же время известно, что технический и общественный прогресс невозможен без инноваций, то есть – без преодоления ограничений.

Другой парадокс, менее явный, проявляется на уровне организаций. Приведу слкдующий пример. Международные исследования литературной грамотности взрослых обнаруживают в общем положительное влияние ее уровня на макроэкономические показатели. Однако в то же время выявлено, что в промышленных организациях вероятность карьерного роста для «синих воротничков» находится в обратной зависимости от их уровня грамотности (InternationalAdultLiteracySurvey,1994 -1998).

Из российских парадоксов последних лет наиболее известны парадоксы рынков труда, представленные в работах Р. Капелюшникова, В. Гимпельсона, Т. Ратниковой и др. Эти и многие другие российские экономические парадоксы (например, извечный российский парадокс – сочетание огромных природных богатств и не менее поразительной бедности населения) многие экономисты объясняют спецификой институциональной структуры отечественной экономики.

Вопрос, который, по моему мнению, необходимо разрешить для более предметного обсуждения проблем развития, роста институтов с учетом упомянутой выше парадоксальности российской экономики, таков: в каком же, все-таки, пространстве происходят эти развитие и рост?

Институциональная теория в качестве базового элемента институтов определяет норму (См. Олейник А.Н. Институциональная экономика. – М.: Вопросы экономики, ИНФРА-М, 2000, с.43.). Заслугой ее сторонников (как неоинституционального направления, так и «новых» институционалистов) является доказательство того, что модель рационального выбора и нормо-ориентированное поведение не противоречат друг другу, а число норм может быть сокращено до нескольких основных (например, до четырех: утилитаризм, интерпретативная рациональность, эмпатия, доверие). Эти нормы можно также рассматривать как градацию различных уровней доверия (или утилитаризма – от простого к сложному). Означает ли это, что обнаружились искомые координатные оси институционального пространства, в котором можно определять положение изучаемых объектов?

Ответ не очевиден. Действительно, с определением норм-координат, им можно поставить в соответствие и рассчитать те или иные институциональные числа. Агрегат этих чисел мог бы сигнализировать об уровне институционального развития индивида, сообщества, экономики. Однако исследования свидетельствуют, что нормативное пространство многомерно и, возможно, его размерность не ограничивается названными четырьмя координатами. Так, институциональная теория соглашений предлагает рассматривать поведение экономического субъекта, осуществляемое в одном из семи миров, как минимум.

Напомним, что базовыми гипотезами теории соглашений { Г .I} являются следующие (Тевено Л. Множественность способов координации: равновесие и рациональность в сложном мире// Вопросы экономики. 1997, № 10, с.69-84):

ГипотезаI - 1:Существует множество существенных причин мотивации действий экономического субъекта, как существует и множество способов координации действий различных субъектов. Рациональность – лишь один способ из данного множества.

ГипотезаI - 2:

(а) Деятельность субъекта в современном обществе протекает в одной из семи автономных сфер. Для обозначения этой концепции используются также понятия мир, соглашение.В качестве гипотезы (гипотеза 2) принимается разнородность миров. Определены следующие типы соглашений:





•  Рыночное (convention marchande);

•  Анклавное (convention domestique);

•  Гражданское (convention civique);

•  Индустриальное (convention industrielle);

•  Общественного мнения (convention de l'opinion publique);

•  Экологического (convention ecologique);

•  Творческой деятельности (convention d'inspiration).


(б) Каждой сфере соответствует своя совокупность объектов деятельности. Каждый объект принадлежит только одному миру.

ГипотезаI - 3:Обоснование и координация действий субъекта производны от мира объектов (мира вещей). Следовательно, существует возможность в критических ситуациях использовать разные способы координации.

Заметим, что особая значимость данного представления выражена в гипотезе I -2(б): каждый отдельно взятый объект принадлежит только одному миру, при том, что человек может быть включён в каждый из миров одновременно, он может критически относиться к каждому миру, переходить из одного мира в другой. То есть, человек-субъект может действовать в нескольких мирах одновременно, но человек-объект принадлежит только одному миру.

В интерпретации теории соглашений процесс социализации тех или иных представлений – превращения их в ценности, - может быть описан как переход объекта из одного типа соглашения в другой.

Например, для переходной экономики (но, очевидно, не только для переходной) характерны конфликтные ситуации, когда, вследствие недостатка опыта и информации об объектах другого мира, человек воспринимает некий объект как принадлежащий «его» миру и, соответствующим образом, строит своё поведение. И тогда возможны следующего рода игровые ситуации (Табл. 1):

 

Таблица 1.

Возможные интерпретации действий другого лица
для гражданского и рыночного типов соглашений
























   
Действующее лицо

 

Типы соглашений

Гражданское

Рыночное

Интерпретатор

 

Гражданское

Солидарный

Оппортунист

Рыночное

Наивный

Реалист


 

Таким образом, если некое лицо действует в рамках гражданского соглашения, а интерпретатор его действий – в рамках рыночного соглашения, то для интерпретатора поступки действующего лица будут казаться наивными. А, в случае обратной ситуации, один будет считать другого оппортунистом. И в том и в другом случае возможен конфликт, который трактуется теорией как следствие релятивизации или подмены соглашений.В интерпретации концепции спирального развития «психических форм» суть конфликта состоит в том, что взаимодействия агентов происходят на разных уровнях мотивации.

Наглядным примером такой подмены соглашений могут послужить многочисленные случаи, когда российские граждане отдавали свои деньги в рост фирмам подобным печально известной "Властилине" или даже частным заёмщикам фактически "под честное слово". Ведь, если бы такие сделки заключались в соответствии с нормами гражданского юридического права (объектами которого они, по сути, являются), то, скорее всего, они бы просто не состоялись.

В подобного рода сделках жулики явно или неявно используют такие социальные качества российских граждан как привычка к правовым и социальным гарантиям, предоставлявшихся ранее государством, привычка к теневым формам экономического поведения (сулящим сверхприбыли), страх перед неопределённостью и бегство от личностного выбора в критических ситуациях («отчуждение от управления производственной деятельностью и от результатов труда»).

Из приведенных выше рассуждений, в частности, следует, что рост «уровня институтов» в одном из миров-соглашений не обязательно означает рост этого же уровня в соседнем мире.

Вероятно, это имеется в виду, когда в дискуссиях звучит тезис о вероятно «ортогональном смыслу игры» развитии институтов (см. статью С.В. Циреля). Однако, когда авторы на основании предположения о «близости концепций» QWERTY-эффектов и path dependencе пытаются оценивать «перспективы выращивания устойчивых институтов в России», это вызывает, по меньшей мере, недоумение.

Ведь если QWERTY-эффект в рамках индустриального соглашения (если пользоваться терминологией конвенциональной теории) можно рассматривать как одно из проявлений известного в микроэкономике эффекта экономии на масштабе, то эффект зависимости от пройденного пути, проявляющий себя, например, в тех же патерналистских традициях, берущих начало в русской общине, является, по существу, сигналом, передаваемым из одного мира в другой. То есть, эти эффекты имеют разную природу. И в довольно редких случаях изучаемые объекты совпадают.

В попытках смешать, пусть и с благородной целью исследования, два разнородных объекта, по меткому выражению К.Боулдинга, «есть нечто от алхимии» (см.: Боулдинг К. Экономическая наука и социальные системы/ В: Панорама экономической мысли конца ХХ столетия / Под ред. Д.Гринуэй, М.Блини, И.Стюарт: в 2-х т. СПб.: Экономическая школа, 2002. Т.2. С. 918). За эти попытки в экономической таксономии факторов производства, а также за увлечение подсчетами доходов и пренебрежение «экономикой созерцания» он критиковал классическую теорию (см.: Боулдинг К. С.918, 920, 921). Похоже, что и в нашем случае действует гипноз «успехов небесной механики». Идеи Пригожина, Спенсера, Эшби, Седова, Назаретяна весьма эффективны в кибернетике и философии, но это еще не может служить основанием для использования прямой аналогии в области институциональных исследований. По крайней мере до тех пор, пока не будет установлена достаточная степень идентичности физического и институционального пространства.

Социологические, эконометрические исследования свидетельствуют о том, что локальные институциональные матрицы разнородны. Но вряд ли это может служить основанием, например, для противопоставления «институтов» и «анти-институтов». К тому же, для формирования и поддержания существования «анти-институтов», также как и в случае с институтами, затрачивается человеческая энергия, производятся материальные затраты и интеллектуальные усилия. В этом аспекте оба объекта оказываются «уравненными в правах».

Если попытаться определить «координаты» некоторых «анти-институциональных» объектов («анти-институциональных» в том смысле, что они не эффективны, не существуют в рыночном соглашении), то может оказаться, что такие объекты вполне реальны (эффективны) в соглашении общественного мнения, экологическом или ином. (О результатах исследования, подтверждающих данное предположение см.: Пястолов С.М. К вопросу об оценке качества образования. Опыт эконометрического исследования// Высшее образование в России, №3, 2005.)

К достоинствам конвенционального подхода можно отнести то, что он позволяет формализовать интуитивные представления о системных свойствах институциональных структур. По крайней мере, уже должно быть очевидно, что некий аналог закона иерархических компенсаций может быть использован только применительно ко вполне определенной сфере институциональных отношений. Только к какому-то определенному множеству институциональных объектов, формирующихся и растущих в одном из миров-соглашений.

Cергей Михайлович Пястолов,

доцент кафедры институциональной экономики РЭА им.Г.В. Плеханова.

 



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 8.05.05 Где «растут» институты? (С.М.Пястолов)
  • 3.05.05 Закон Седова и path dependence (В.В.Вольчик)
  • 30.04.05 Послесловие к дискуссии (С.В.Цирель)
  • 23.04.05 Комментарий к докладу (А.Л.Темницкий)
  •  
      Дискуссия