Эксоцман
на главную поиск contacts

ПРОВАЛЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПРЕДШЕСТВУЮЩЕГО ПУТИ РАЗВИТИЯ

В.В.Вольчик
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


          Неоклассическая ортодоксия, или экономика «мэйнстрима», преуспела не только в объяснении и предсказании экономических явлений, но и в оттеснении на периферию научного знания или вовсе за пределы науки так называемых неортодоксальных теорий.

          Неоклассическая ортодоксия, или экономика «мэйнстрима», преуспела не только в объяснении и предсказании экономических явлений, но и в оттеснении на периферию научного знания или вовсе за пределы науки так называемых неортодоксальных теорий. В свою очередь, многие неортодоксальные теории, пытаясь выжить и сохранить свое место в науке, дрейфуют в сторону неоклассики, «обогащая» ее новыми идеями и расширяя ее предметную область. Налицо несовершенная конкуренция идей в экономической науке, где явное доминирующие положение занимает монополия экономики мэйнстрима.

          В данном докладе предпринимается попытка на примере двух неортодоксальных течений - неоэволюционной экономики и австрийской школы – показать возможности преодоления провалов экономической теории в ее мэйнстирмовском варианте. Из этого совершенно не следует, что указанные два неортодоксальных направления в экономической науке могут быть объединены в рамках одного исследовательского подхода. Просто они являются одними из ярчайших иллюстраций провалов неоклассической экономической теории, которая зачастую не может достигнуть оптимальных результатов по объяснению и предсказанию экономических явлений вследствие своего монопольного положения и, следовательно, присущих ему потерь от монополизации рынка идей и научного инструментария для исследований.

Примечательно, что господствующий в неоклассике позитивизм порождает явления, которые также являются эффектом от монополизации прав на «научность». Поэтому заметной особенностью всех образчиков «позитивного» экономического анализа является их единый формат. После вводной части типичной работы в русле позитивной экономической теории следует раздел, названный «Модель» или как-нибудь в этом роде. Затем следует  раздел, озаглавленный, например, «Эмпирические результаты». И все это подытоживают «Выводы». Напрашивается вопрос: почему фактически все позитивистские статьи так явно следуют единому формату? Не является ли единообразие единственным достижением экономического позитивизма? [2. с. 118]

Однородность экономической науки несет в себе столько же полезного для развития нашего знания о хозяйственных процессах, как монополия в какой-нибудь отрасли промышленности для ее развития. И хотя в отдельных случаях монополия вследствие эффекта масштаба может приводить к снижению издержек и к внедрению дорогостоящих технологий, в долгосрочном периоде она неизбежно проявляет свою неэффективность[1]. Экономика мэйнстрима также как монополия с положительной отдачей может быть замкнута на менее эффективную технологию вследствие незначительных исторических событий и эффекта блокировки[2].

Если неоклассическая экономическая теория является лидером, то в роли рыночных аутсайдеров выступают различные «неортодоксальные» теории. Обычно неортодоксальный экономист объявляет себя таковым, поскольку его методы исследования не совпадают с методами, принятыми в современной неоклассической экономической теории. Возникновение неортодоксального направления связано с институциональным отделением его от основного направления. Основополагающие предпосылки, составляющие теоретическую базу неортодоксального направления, принципиально отличаются от предпосылок других направлений, что сказывается на всем процессе теоретических построений. Для возникновения неортодоксального направления необходимо существование следующих элементов: господствующей ортодоксальной школы, против которой оно выступает; условий, в которых неортодоксальное направление может быть институционализировано; стимулов для самоидентификации этого направления [8].

Как уже отмечалось, в контексте этого доклада рассматривается случай «обогащения» неоклассики идеями двух неортодоксальных: теорий австрийской школы и неоэволюционной экономики. Первая из указанных исследовательских традиций является ровесником, если не предшественником, неоклассической ортодоксии, а вторая возникла совсем недавно - каких-нибудь двадцать лет назад.

«Обогащение» экономики мэйнстрима новыми идеями из конкурирующих исследовательских программ обычно происходит путем переформулировки изучаемых феноменов в языке и по шаблонам неоклассики.  Примером может служить развитие неоинституционального направления как части современной неоклассической ортодоксии[3]. И хотя такой процесс неизбежен его нельзя считать оптимальным с точки зрения совершенной конкуренции между различными теоретическими направлениями в экономической науке.

Важна ли конкуренция идей для экономической науки? Приводит ли отсутствие конкуренции между альтернативными исследовательскими подходами к кризису? Что считать кризисом экономической науки? Ответы на данные вопросы не могут быть простыми и однозначными, но их поиск сопряжен с выходом за рамки шаблонов, которые неизбежно создает господствующие в экономической науке теоретическое направление.

Говоря о кризисе в экономической науке, нельзя не затронуть проблему истории, вернее, ее значимости или незначимости для экономической теории. Примитивные споры о том, имеет ли история значение, видимо, уже безосновательны, но уместно задать вопрос: какое значение имеет история в экономической науке? Оригинальным подходом, акцентирующим внимание на важности учета исторических событий в экономическом анализе является концепция зависимости от предшествующего пути развития (path dependence).

Проблема зависимости от предшествующего пути развития  сравнительно недавно получила распространение в работах экономистов и экономических историков. Данная проблема разрабатывается в основном зарубежными экономистами и не получила должного отражения в отечественной научной литературе. В настоящее время наиболее плодотворное развитие данной идеи наблюдается в рамках недавно появившегося течения в экономической науке - неоэволюционизма[4]. Пионерные работы в этом направлении принадлежат Полу А. Дэвиду. В своей широко цитируемой статье [9] П. Дэвид,  на примере раскладки английской клавиатуры на пишущей машинке и компьютере QWERTY, показал, что вследствие исторических и институциональных факторов возможен эволюционный рыночный отбор неэффективных технологий, когда рынку доступны и другие более выгодные альтернативы. В дальнейшем эту идею в более строгой математической форме развил Б. Артур [6,7]. Им рассматриваются факторы неэргодичности в развитии экономических систем, возрастающей отдачи от институтов и технологий, влияние эффекта блокировки на отбор сравнительно неэффективных институтов и технологий. Артур доказал тезис о том, что история становится важной в степени, в которой технологическое развитие экономики зависит от незначительных событий, что делает невозможным предсказать рыночное распределение с любой степенью уверенности. Это убеждает в том, что могут быть теоретические пределы, так же как и практические, для предсказуемости экономического будущего [7].

Согласно П. Дэвиду, зависимости от предшествующего пути развития можно дать следующие определения: позитивное и негативное.  Зависимые от предшествующего пути развития процессы, по П. Дэвиду, могут быть определены как отрицательные, принадлежащие к классу исключений из ранее существовавших процессов, в которых детали истории развития системы не имеют значения, потому что они не могут влиять на ее асимптотическое распределение среди состояний. Это позволяет дать негативное определение: процессы, которые являются неэргодичными и не обладают способностью освободится от своего прошлого, приводят в результате к зависимости от предшествующего пути развития. Для уточнения определения процесса зависимости от предшествующего пути развития необходимо привлечь теоретические ограничительные модели, выработанные на основе анализа случайных процессов и характеризующих динамическую систему. Зависимый от пути предшествующего развития стохастический процесс можно позитивно определить согласно П. Дэвиду, как процесс, с «асимптотическим распределением эволюционирующим как последствие развития самого исторического процесса [10, p. 4-5].

Подход, основанный на концепции зависимости от предшествующего пути развития, не только акцентирует внимание на том, что история имеет значение. Важным является признание невозможности ex ante предсказать какие события могут привести экономику к эффекту блокировки (или замыкании) на неэффективных технологиях или институтах, т.к. такие процессы во многом зависят от «незначительных исторических событий». Артур определяет незначительные исторические события, как события, которые обычно не берутся наблюдателем в расчёт, т.е. не включаются в стандартный анализ как условия обладающие способностью влиять на что-либо [7, p. 117].

Но концепция зависимости от предшествующего пути развития получила и несколько другую интерпретацию в русле использования терминологии и моделей экономики мэйнстрима. Наиболее показательными в этом отношении являются работы С. Лейбовица и C. Маргулиса [15,16].

Лейбовиц и Маргулис построили классификацию феномена зависимости от предшествующего пути развития. Она состоит из трех степеней. К первой степени они относят ситуации,  когда качество выбора пути непознаваемо в то время, когда это решение принимается, но позже приходит понимание, что некоторые другие альтернативные пути принесли бы большую выгоду. Вторая степень характеризуется ситуацией неполноты информации, в связи с чем выбранные эффективные решения могут не всегда представать как эффективные в ретроспективе. В зависимости от предшествующего пути развития третьей степени чувствительная зависимость от первоначальных условий приводит к результатам, которые неэффективны, но в данном случае результат также является поправимым. Т.е.  существует или существовал некий подходящий механизм для нахождения и достижения более предпочтительного результата, но этот результат  не  достигнут. Третья степень означает, что при выборе технологии (или института) вследствие тех или иных причин выбирается заведомо менее эффективная при наличии более эффективных альтернатив[5]. Таким образом, зависимость первой степени является простым утверждением связи, но без заключения в себе заявления о неэффективности. Зависимость второй степени оговаривает в качестве особого условия, что межвременной эффект  умножает ошибки. Зависимость третьей степени утверждает не только что межвременной эффект умножает ошибки, но и то, что этой ошибки можно избежать. Если такая зависимость от предшествующего пути развития все же встречается, это означает, что незначительное регулирование индивидуальной деятельности не является гарантией оптимизации или проверкой субоптимальных результатов. В свою очередь это означает провал рынка [15].

Согласно подходу Лейбовица и Маргулиса случай с раскладкой клавиатуры QWERTY, рассмотренный П. Дэвидом является примером зависимости первой степени, хотя, по мнению авторов, теоретический интерес представляет только зависимость третьей степени, которую впрочем, они сводят к известным в неоклассике провалам рынка.

Но совсем парадоксальным и не соответствующим логике зависимости от предшествующего пути развития является вывод указанных авторов о том, что мы останавливаемся на неправильной клавиатуре, согласно Дэвиду не потому, что неокупаемые инвестиции  в технологию QWERTY делает переключение на раскладку клавиатуры Дворака худшим выбором, а потому что  «решения принимаются децентрализовано». Это приписывание  ошибки децентрализованному принятию решения ясно предлагает такую альтернативу как централизованный механизм принятия решения, который скорректировал бы эту ошибку [15].

Важность концепции зависимости от предшествующего пути развития состоит в акцентировании внимания на том, что не все случаи устойчиво существующих и доминирующих «неэффективных» технологий, институтов и распределений можно интерпретировать в смысле известных неоклассических моделей и терминов - провалов рынка и Парето эффективности. История имеет значение именно потому, что неэргодичные динамические процессы могут быть адекватно объяснены с помощью инструментов, которые отсутствую в неоклассике в ее современной антиисторической конвергентной форме.

Из неправильного понимания природы зависимости от предшествующего пути развития следуют неправильные рекомендации относительно экономической политики. Последняя согласно П. Дэвиду  призвана оградить рынок от возможных в будущем проблем, прежде чем будет получено достаточно информации о технических, организационных или правовых последствиях принятого ранее решения. Наилучшая роль государственной политики в этом отношении, таким образом, принадлежит не принятию правильного решения, а, вместо этого, улучшению самих информационных условий, в которых эти решения могут приниматься частными сторонами и правительственными агентами [10, pp.15-16].

Теперь обратимся к другой неортодоксальной парадигме - австрийской школе. Досадна и несправедлива участь данного теоретического направления в период после Второй мировой войны, когда оно постепенно была вытеснено неоклассикой на обочину «серьезной» экономической науки.

Примечательно, что у некоторых представителей австрийской школы можно найти идеи чрезвычайно близкие концепции зависимости от предшествующего развития. Например, с точки зрения Ф. Хайека любая эволюция, будь то культурная или биологическая все же представляет собой процесс непрерывного приспособления к случайным обстоятельствам к непредвиденным событиям, которые невозможно было предсказать. В этом состоит еще одна причина, почему эволюционная теория в принципе не может позволить нам рационально прогнозировать и контролировать будущие изменения. Самое большее, на что она способна - это показать, каким образом у сложно организованных структур вырабатываются способы корректировки,  ведущие к новым эволюционным изменениям, которые, однако, по самой своей природе неизбежно остаются непредсказуемыми [4, c. 48].

То чему австрийцы уделяют центральное место в своих теориях, конечно, присутствует в неоклассике - методологическому индивидуализму и роли предпринимательства в экономике. Например, в стандартном вводном курсе экономической теории в первой или второй лекции обязательно упоминается о методологическом индивидуализме и предпринимательстве как факторе производства, но в дальнейшем принцип методологического индивидуализма сводится к тому, что ценность экономических благ зависит от индивидуальных вкусов или «данных» функций полезности, а о  предпринимательстве далее не говорится вообще ничего.

Важной отличительной особенностью Австрийской школы является субъективная теория ценности. Эта теория не имеет мало общего с теорией потребительского поведения в неоклассике. Согласно Мизесу определение ценности, имеющее своим результатом действие, означает предпочтение и отклонение; оно никогда не означает равенства и безразличия [3, c. 333]. Объяснения обменов и их пределов во многом предвосхитило теории трансакционных издержек неоинституционалистов.  Также отличительной чертой австрийцев является последовательно отстаиваемый либерализм и методологический субъективизм.

Обычно неоклассическую доктрину также как австрийскую школу[17] отождествляют с либеральной рыночной идеологией по сравнению, например, с традиционным институционализмом, тяготеющим явно к социал-демократическим идеям. Но такой подход, видимо, не совсем верный. Если бы институционалистами называли всех тех, кто выступает за планирование и против рынка, то многие неоклассики оказались бы институционалистами [13, p. 317].

Согласно подходу австрийской школы человеческое действие рассматривается в контексте методологического субъективизма и  неопределенности, сто во многом противоречит скрытому объективизму экономики мэйнстрима. И хотя проблеме неопределенности в неоклассике уделяется все больше внимания с использованием изощренных математических вероятностных и игровых моделей, сам подход к данному феномену радикально отличается от австрийского [3, Ч. 1, Гл. 6]. 

Наряду с методологическим субъективизмом важной отличительной чертой австрийцев является использование каузального генетического метода. Этот метод предполагает абстракцию и гипотетическую реконструкцию. Это значит, что мы должны мысленно проследить, шаг за шагом, каким образом индивидуальные взаимодействия приводят к возникновению рассматриваемого феномена. Каузальный генетический метод контрастирует с «функциональным» методом, использованным Вальрасом при объяснении рыночного равновесия. Менгер и другие теоретики-австрийцы понимали это явление как процесс, благодаря которому распыленная информация постепенно интегрируется посредством координирующего воздействия цен, в то время как Вальрас пытался выразить существование равновесия в математических понятиях. Оба подхода используют одни и те же «точные» законы микроэкономики, но в различных целях [1, с. 85].

Лучший способ недобросовестной конкуренции в экономической науке состоит в создании барьеров входа на рынок идей. Конечно, проще всего все теории не подходящие под неоклассические схемы или неподдающиеся переформулировки в известных терминах отвергать как ненаучные или незаслуживающие внимания. Но вряд ли такая  политика будет способствовать пониманию явления реальной хозяйственной практики, которые плохо укладываются в рамки неоклассических моделей.

Австрийская школа является одной из немногих школ экономической мысли, которая постоянно придерживалась постулата об экономическом реализме [14], ее представители противопоставляли ее реалистический подход неоклассической чистой логике выбора. Представители неоэволюционной экономики также обратили внимание на несоответствие теоретических представлений на процедуры и результаты функционирования рынка и фактов реальной экономики, которые в частности получили отражение в экономической истории. Таким образом, идеи австрийской и неоэволюционной школ могли бы не только удачно  дополнить неоклассику [18], но и способствовать формированию конкурентной среды в экономической науке, что даст импульс формированию новых более реалистических теорий и несомненно будет способствовать преодолению «провалов» ортодоксального мэйнстрима. 

Литература

1. Берри Н.П. Австрийская экономическая школа: расхождения с ортодоксией // Панорама экономической мысли XX столетия. Под ред. Д. Гринуэя, М. Блини, И. Стюарта. СПб: «Экономическая школа», 2002.

2. Боулэнд Л.А. Современные взгляды на экономический позитивизм // Панорама экономической мысли XX столетия. Под ред. Д. Гринуэя, М. Блини, И. Стюарта. СПб: «Экономическая школа», 2002. С. 118.

3. Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. М.: Дело,  2000.

4. Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М., 1992.

5. Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты. М.: Дело, 2001. С. 20.

6. Arthur W. B. Increasing Returns and Path Dependence in the Economy. Ann Arbor: The University of Michigan Press, 1994.

7.Arthur, W. Brian. Competing Technologies, Increasing Returns, and Lock-In by Historical Events // The Economic Journal, Vol. 99, No. 394. (Mar., 1989), pp. 116-131.

8. Backhouse R. Progress in heterodox economics // Journal of history of economic thought. 2000.  Vol.22,  №2.  P.145-155.

9. David P. A. Clio and the Economics of QWERTY // The American Economic Review, Vol. 75, No. 2, pp. 332-337.

10. David P. A. Path Dependence, its critics, and the quest for 'historical economics. Stanford, CA: Economics Department, Working Paper No. 00-011. 2000. 

11. DiLorenzo T. The Myth of Natural Monopoly // The Review of Austrian Economics Vol. 9, No. 2 1996. P. 43-58

12. Fligstein N., Feeland R. Theoretical and Comparative Perspectives on Corporate Organization // Annual Review of Sociology, Vol. 21. (1995), pp. 21-43.

13. Hodgson, Geoffrey M. What is the essence of institutional economics? // Journal of Economic Issues, Jun 2000, Vol. 34. No. 2. p. 317.

14. Hulsmann J. G.  Economic Science and Neoclassicism // The Quarterly Journal of Austrian Economics vol. 2, no. 4 (Winter 1999). pp. 3–20.

15.. Liebowitz S. J., Margolis S E. Path Dependence, Lock-In, and History // Journal of Law, Economics and Organization, Vol. 11, No. 1. April, 1995,  pp. 205-226.

16. Liebowitz, S.,  Margolis S E. Policy and path dependence: from QWERTY to Windows 95 // Regulation: The Cato Review of Business & Government, 1995, No. 3. pp. 33-41.

17. Palermo G. The convergence of Austrian economics and new institutional economics: Methodological inconsistency and political motivations // Journal of Economic Issues. Vol. 33. No. 2. Jun 1999.

18. Yeager L. B. Austrian Economics, Neoclassicism, and the Market Test // The Journal of Economic Perspectives, Vol. 11, No. 4. (Autumn, 1997), pp. 153-165.

 



[1] В своей блестящей статье Представитель Австрийской школы Томас Дилоренцо [11] доказывает, что монополия даже в отраслях со значительной экономией от масштаба не является неизбежной.

[2] Названные феномены обычно рассматриваются в рамках концепции зависимости от предшествующего пути развития (path dependence).

[3] Показателен сам факт деления таксономии течений современного институционализма, которая строится Т. Эггертссоном на основании принятия или непринятия институционалистами неоклассической модели рационального выбора [5, c. 20]. Хотя согласно приведенному критерию к школам отвергающим модель рационального выбора можно было бы и отнести старый или оригинальный институционализм (OIE).

[4] Ссылки о существовании данного направления можно найти у Н. Флигстина и Р. Филанда. [12]

[5] Этот случай был ранее описан в статье Б. Артура для ситуаций с возрастающей отдачей [7].

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 13.05.05 НЕБОЛЬШОЙ КОММЕНТАРИЙ (М.А.Корытцев)
  •  
      Дискуссия