Эксоцман
на главную поиск contacts

ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ТРАЕКТОРИИ ПРЕДШЕСТВУЮЩЕГО РАЗВИТИЯ И ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТА СОБСТВЕННОСТИ В РОССИИ

В.В.Вольчик
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


В рамках концепции зависимости от предшествующей траектории развития необходимо рассматривать экономические процессы в их историческом контексте. Причем особое значение имеет последовательность событий, которые приводили к ситуациям выбора схем или матриц институционального регулирования хозяйственной деятельности

В рамках концепции зависимости от предшествующей траектории развития необходимо рассматривать экономические процессы в их историческом контексте.  Причем особое значение имеет последовательность событий, которые приводили к ситуациям выбора схем или матриц  институционального регулирования хозяйственной деятельности. Используя методологический аппарат неоэволюционной теории, можно сказать, что такие события, сопряженные со сменой форм институциональной организации общества и экономики,  могут быть отнесены к точкам радикальной институциональной трансформации, рассматриваемым в рамках концепции эффекта бутылочного горлышка[1]. Экономическая история России может дать не один пример такой зависимости. В данном докладе будет рассмотрен лишь один из них - возникновение и закрепление института власти-собственности.

Зависимость от предшествующей траектории развития является феноменом объясняющим почему настоящие акты выбора агентов могут зависеть от актов выбора, сделанных ранее (случайных, незначительных исторических событий и т.д.). Для анализа в рамках данной концепции  важна сама последовательность исторических событий и те институциональные рамки, в которых предыдущие акты выбора производились. Чем  дальше развивается система, в случаях когда наблюдается феномен «path dependence» (а он, конечно, существует не всегда), тем сильнее прошлые акты выбора влияют на настоящие. После прохождения некоторой границы, процесс становится необратимым т.е. альтернативные акты выбора становятся невозможными (по Б. Артуру в условиях возрастающей отдачи[2]). Наступает эффект блокировки т.е. система замыкается на  исторически определенных альтернативах актов выбора.

Формирование институтов собственности в России можно считать исторически обусловленным процессом, который не укладывается в модель традиционной эволюционной экономики, предусматривающей развитие экономических институтов от менее эффективных к более эффективным. Если учитывать последовательность исторических событий с позиций неоэволюционной экономики, то можно выделить примеры зависимых от предшествующей траектории развития событий, а также эффекта блокировки, закрепляющего неэффективные и субоптимальные экономические институты. Однако в научной литературе присутствуют альтернативные точки зрения. Согласно С. Кирдиной, формирование институтов собственности имеет естественно-исторический характер. Условиями выбора тех или иных форм является реализация принципа экономической эффективности. Следовательно, чем эффективнее - по критерию снижения издержек и повышению результатов - будет санкционированная обществом структура прав собственности, тем более велика вероятность ее закрепления.[3] Относительно эволюции института российской собственности мы сталкиваемся с эволюцией наоборот - долгое время существовали неэффективные институты «власти-собственности»[4] или  «верховной условной собственности».[5]

Механизм действия института власти-собственности не является уникальным для российской экономики. В западной Европе в раннее средневековье также наблюдался феномен единства политической и экономической сфер, который опирался на институт власти-собственности.[6] Однако развитие собственности в России значительно отличалось от классического феодализма. В классическом феодализме собственность, преимущественно земельная, рассматривалась двояко: она давала владельцу определенные права и накладывала на него соответствующие обязанности. Элита исполняла обязанности вассальной верности и военной службы, а крестьяне несли трудовые, а иногда и военные повинности. Постепенно в Западной Европе с исчезновением обязанностей военной службы и ослаблением уз личной верности обладание собственностью стало рассматриваться как абсолютное право, с которым могут быть связаны лишь договорные обязанности. Распространение римского права еще более укрепило этот подход,  и обычное право, например, в Англии, тоже стало признавать за собственностью абсолютный характер.[7]  И главное, эволюция отношений собственности не привела к формированию абсолютного права собственности, как это было в большинстве европейских стран.

Власть-собственность возникает в условиях, когда происходит монополизация должностных функций в общественном разделении труда, когда власть и господство основываются не на владении собственностью как таковой, а на высоком положении в традиционной иерархии.[8] Монополизация должностных функций для большинства стран Европы была характерна до XII века. Также подобные способы монополизации связываются с экономико-институциональной организацией стран Востока, причем как относящихся к периоду средневековья, так и к временам нового времени. Например, в истории Китая были периоды, когда правители поощряли развитие торговли, но чаще правители устанавливали контроль над правами собственности и занимались конфискацией.[9] Как справедливо отмечает Б. Льюис: «На Западе состояния создаются на рынках и затем используются, чтобы купить власть или воздействовать не нее. На Востоке власть захватывают и используют для того, чтобы делать деньги. С точки зрения морали разницы здесь нет, но воздействие на экономику и на государственное устройство очень различно».[10] 

Формы монополизации государством-классом функций в общественном разделении труда могут быть различны:

- монополизация функций распределения совместно произведенного продукта или его части;

- монополизация сферы обмена в условиях, когда общество постоянно нуждается в отсутствующих или недостающих факторах производства или средствах существования;

- монополизация условий производства (инфраструктуры, накопленного производственного опыта, знаний, защиты и т. п.);

- монополизация функций контроля и управления общественным производством или отдельными его отраслями.[11]

Институт власти-собственности показывает свою относительную эффективность в периоды мобилизационного, нестабильного[12] развития общества, ведения войн и расширения территории государства. Однако в более спокойные периоды функционирование института власти-собственности не приводит к формированию стимулов к накоплению и инвестированию в объекты собственности, которые возникают при абсолютной частной или индивидуализированной собственности. В отличие от власти-собственности, формирование института индивидуализированной собственности является предпосылкой становления эффективной рыночной экономики.

В российской истории можно найти пример одновременного существования различных институциональных режимов собственности. В начале XV в. сформировались две модели собственности на землю как доминантный для того время хозяйственный актив, которые нами различаются: новгородская и московская. Московская модель характеризуется вотчинным землевладением, которое послужило в дальнейшем основой формирования института власти-собственности. Новгородская модель, напротив, отличается либеральным характером, фактически абсолютным правом собственности и многосубъектностью землевладения.[13] Относительно перспектив институционального развития экономики новгородская модель была, конечно, более предпочтительной.

В рамках новгородской модели, важнейший актив того времени, земельная собственность, мог принадлежать следующим категориям граждан: боярам, монастырям, житьим людям и земцам (или своеземцам), причем последние две категории собственников фактически отсутствовали в московской модели землевладения. 

Важной особенностью новгородского землевладения был класс крестьян собственников. Он назывался земцами или своеземцами. Этого класса мы не встречаем на всем пространстве княжеской Руси: там все крестьяне работали либо на государственных, либо на частных землях. Своеземцы меняли и продавали свои земли, выкупали у родичей, отдавали в приданное за дочерьми; даже женщины, вдовы и сестры являлись владелицами и совладелицами таких земель В отличие от княжеской Руси, в Новгородской и Псковской земле право земельной собственности не было привилегией высшего служилого или правительственного класса; оно усвоено было и другими классами свободного населения.[14] С последующим доминированием московского варианта вотчинного землевладения крестьяне постепенно теряют свои земли. Земля сосредоточивается в руках крупных землевладельцев, духовных и светских, а с землей переходит к ним власть; сила покоится на богатстве.[15] Потребовалось почти четыре столетия, чтобы класс крестьян собственников снова возник в Российской империи. Но как показывает история, влияние этого класса было невелико, что является одной из причин российских революций.

Эволюция московской модели собственности привела, по выражению Р. Пайпса,[16] к формированию вотчинного государства, которое базировалось на институте власти-собственности. Таким образом, власть московских князей, а впоследствии российских царей и императоров, имела характер вотчинной власти, следовательно, они не только управляли страной, но и владели ею.[17]

Замыкание российской экономики на институте власти-собственности произошло вследствие возрастающей отдачи от внедрения данного института, т. к., согласно подходу Б. Артура, в случае возрастающей отдачи возникновение эффекта блокировки и закрепление субоптимальных институтов возможно с высокой вероятностью. Поскольку московская армия комплектовалась воинами, получавшими служебные имения, то вотчинно-помещичья система давала растущий эффект от масштаба: чем больше земель присоединяла Москва, тем многочисленнее была ее профессиональная армия. Бояре и помещики присоединяемых княжеств либо изъявляли покорность Москве и вливались в ее армию, либо, если они успели зарекомендовать себя противниками Москвы, подвергались репрессиям, а их земли раздавали лояльным к новой власти воинам.[18]

Вотчинная форма землевладения, характерная для московской модели, не позволяла формироваться устойчивым группам интересов, которые были бы заинтересованы и имели возможности внедрить институциональные  инновации, способствующие индивидуализации собственности. Наоборот, эволюция российского института собственности воспроизводит власть-собственность, которая наблюдается на всех этапах истории, например, в рамках социалистического хозяйства[19],  изменяясь и приспосабливаясь к трансформирующимся политическим институтам.

Доминирование института власти-собственности приводит к тому, что обладание значительным богатством напрямую зависит от отношений субъектов собственности с действующей властью. Однако Ф. Хайек отмечал: «общество, в котором власть сосредоточена в руках богатых, существенно отличается от общества, в котором богатыми могут стать только те, в чьих руках находится власть».[20]

Трансформация собственности в переходной экономике также подтверждает тезис об устойчивости института власти-собственности в российских условиях[21], где неформальные институты фактически поощряют такое положение дел. Сформировавшая в результате приватизации 90-х годов XX века структура собственности в российской экономике не является стабильной и может быть подвержена процессам деприватизации и реприватизации. Соответственно, деприватизация будет осуществляться в рамках заданных институтом власти-собственности скорее бюрократическим, чем демократическим путем. Реприватизацию, пользуясь предложенным Р.М. Нуреевым подходом[22], также можно разделить на государственно-бюрократическую и демократическую. В сложившихся институциональных условиях доминировать будет также государственно-бюрократический вариант. И сделать такой вывод помогает теория групп интересов М. Олсона.  Если следовать логике М. Олсона, то формирование демократического варианта как деприватизации, так и реприватизации возможно при формировании мер экономической политики, которые отражают всеохватывающие интересы. Если, наоборот, доминируют узкие группы специальных интересов, то результатом этого является социально-неэффективная политика и бедность.[23]

Сложность ситуации с российскими институтами собственности заключается в том, что «благодаря» проводимой экономической политике в самом начале радикальных рыночных реформ (т. е. «эффекту основателя») возникла ситуация, в которой роль групп со всеохватывающими интересами незначительна (если такие группы вообще существуют), а новорожденный российский капитализм унаследовал «социальный склероз» от советской экономики. В свою очередь, узкие группы специальных интересов сильны, организованы и постоянно эволюционируют. Чтобы сформировалась эффективная система собственности в результате реприватизации или деприватизации, необходимы стимулы. Эти стимулы должны соотноситься со всеохватывающими общественными интересами, но роль групп со всеохватывающими интересами незначительна.

Таким образом, анализ процесса формирования института земельной собственности в России с позиций зависимости от предшествующей траектории развития позволил сделать вывод о том, что российская хозяйственная система в конце XV в. была замкнута на неэффективной траектории институционального развития, которая не могла быть изменена вследствие формировавшихся групп интересов, заинтересованных в сохранении института власти-собственности. Поэтому в российской традиции, берущей свое начало задолго до рыночных реформ 1990-х гг., закрепились как высокая степень административной координации в хозяйственной жизни, так и менталитет населения, опирающегося на патерналистскую заботу государства во всех сферах жизни общества, включая и экономическую.

 



[1] Вольчик В.В. Нейтральные рынки, ненеийтральные институты и  экономическая эволюция // Экономический вестник Ростовского государственного университета. 2004. Т. 2. №2.

[2] Arthur W.B. Competing Technologies, Increasing Returns, and Lock-In by Historical Events // The Economic Journal. Mar., 1989. V. 99. № 394.

[3] Кирдина С.Г. X- и Y- экономки: Институциональный анализ. М.: Наука, 2004. С. 114-115.

[4] См. Васильев Л.С. Феномен Власти-собственности. К проблеме типологии докапиталистических структур // Типы общественных отношений на Востоке в средние века. М.: Наука, 1982., Нуреев Р.М. Государство: исторические судьбы власти-собственности // Материалы интернет-конференции «Поиск эффективных институтов для России XXI века» // http://ecsocman.hse.ru/db/msg/129880/, Нуреев Р.М., Рунов А.Б. Россия: неизбежна ли деприватизация? (феномен власти-собственности в исторической перспективе) // Вопросы экономики. 2002. №6. С.10-31.

[5] Кирдина С.Г. Указ. соч.

[6] Розенберг Н., Бирдцел-мл. Л.Е. Как Запад стал богатым. Экономические преобразования индустриального мира. Новосибирск, 1995. С. 43-50.

[7]Кёнингсбергер Г.Г. Средневековая Европа 400-1500 годы. М.: Издательство «Весь Мир», 2001. С. 283.

[8] Нуреев Р.М., Рунов А.Б. Указ. соч. С. 12.

[9] North D. C. Structure and Change in Economic History. N.Y.: W.W. Norton, 1981. Ch. 4.

[10] Льюис Б. Что не так? Путь Запада и Ближнего Востока: прогресс и традиционализм. М., 2003. С. 67.

[11] Нуреев Р.М. Политическая экономия. Докапиталистические способы производства. Основные закономерности развития. М.: МГУ, 1991. С. 55.

[12] О стабильных и нестабильных состояниях российской модели государственного управления см.: Прохоров А.П. Русская модель управления. М.: ЗАО «Журнал Эксперт», 2003.

[13] Ключевский В.О. Русская история: Полный курс лекций в трех книгах. М.: Мысль, 1995. Кн. 1. С. 395-401.

[14] Ключевский В.О. Указ. соч. С. 400-402.

[15] Кулишер И.М. История русского народного хозяйства. Челябинск: Социум, 2004.  С.51.

[16] Пайпс Р. Свобода и собственность. М., 2000.

[17] Летенко А.В. Российские хозяйственные реформы: История и уроки. М.: Наука, 2004. С.17.

[18] Латов Ю.В. Власть-собственность в средневековой России // Экономический вестник Ростовского государственного университета. 2004. Т. 2. №4. С. 117-118.

[19] Нуреев Р.М., Рунов А.Б. Россия: неизбежна ли деприватизация? (феномен власти-собственности в исторической перспективе) // Вопросы экономики. 2002. №6. С.10-31.

[20] Хайек Ф.А. Дорога к рабству // Новый мир. 1991. №7.  С. 224.

[21] Нуреев Р.М. Государство: исторические судьбы власти-собственности // Материалы интернет-конференции «Поиск эффективных институтов для России XXI века» // http://ecsocman.hse.ru/db/msg/129880/

[22] Нуреев Р.М. Указ. соч.

[23] Olson M. The Devolution of the Nordic and Teutonic Economies // The American Economic Review. Vol. 85. No. 2. p. 24.

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


 
  Дискуссия