Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03

Бедность как часть экономической ментальности субъектов постсоветской экономики в 1990-е годы

И.В.Розмаинский
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


В докладе доказывается, что важнейшей частью экономической ментальности россиян является бедность. Автор рассматривает разнообразные институциональные и макроэкономические последствия этого феномена.




Обычно бедность трактуется как чисто социальное явление, и, как правило, не рассматривается в «чистой» макро- или просто экономической теории. На наш взгляд, такой подход является неоправданным упрощением и ведет к непониманию всего комплекса проблем, связанных с бедностью. А значит, не удается в полной мере разобраться с трудностями развивающихся стран и стран с переходной экономикой (в развитых странах проблема бедности существует в гораздо более мягком варианте, поэтому непонимание этой проблемы не играет там особой роли). Мы полагаем, что проблема бедности играла и играет огромную роль в постсоветской экономике России, не только как «социальная болезнь», но и как норма поведения и фактор, влияющий на важные макроэкономические переменные и, в то же время, зависящий от них.

Если экономика страны десятилетиями характеризуется низким ВВП (низким настолько, что население в целом не может полностью удовлетворить даже базовые потребности) или низкими темпами его роста, то бедность становится элементом экономической культуры этой страны, элементом, передающимся из поколения в поколение. Бедность оказывается «генетическим фактором», особой нормой поведения, специфическим неформальным институтом. В результате институциональная среда в такой стране формируется и эволюционирует таким образом, что одним из ее компонентов становится бедность.

Бедность как норма поведения проявляется в следующем.

Во-первых, это ориентация всех хозяйственной деятельности индивидов на выживание, а не на развитие и накопление. Сознание людей концентрируется исключительно на удовлетворении базовых потребностей, а прочие виды потребностей исключаются из рассмотрения. В такой среде люди с неохотой переключаются на новые виды деятельности и новые потребительские стандарты. В частности, появление новых товаров и/или товаров повышенного качества не меняет структуру и объем потребления людей. Здесь, например, можно искать причины устойчиво высокого спроса на населения на аудио- и видеопродукцию «пиратов» при наличии предложения лицензионной продукции. Даже небольшая разница в ценах на пиратские и лицензионные товары побуждает «бедняков» покупать только первый тип благ.

Во-вторых, это отсутствие осознания связи между экономическими затратами и результатами. Дело в том, что десятилетия экономического застоя означают, что широкие массы населения не могут поднять свой уровень жизни, как бы они не пытались это сделать. Данное обстоятельство приводит к мыслям о том, что усердный труд и честное предпринимательство не порождают адекватных результатов. Отсюда проистекает деградация «экономического образа мышления», снижение степени «расчетливости» при принятии хозяйственных решений, т. е. падение степени рациональности поведения. Ведь если продуманность выбора не влияет на его последствия, то зачем предпринимать усилия при его осуществлении?

В-третьих, это высокая степень оппортунизма. Нарушение правовых и моральных норм оказывается в бедной стране одним из немногих способов быстрого и «верного» обогащения. В условиях, когда честный созидательный труд не может изменить благосостояние населения, а религиозные нормы находятся в упадке, то значительная часть этого населения «переключается» на «оппортунистические методы поведения».

В-четвертых, это высокая степень «близорукости». Бедные люди обычно не смотрят далеко в будущее и не склонны к принятию решений с учетом долгосрочных последствий таких решений. Это означает, что не принимаются некоторые важные решения, например, касающиеся инвестиций в определенные виды физического и человеческого капитала.

В-пятых, это отрицательное отношение «бедняков» к подавляющему большинству аспектов, связанных с богатством и предпринимательством. Обеспечивающая финансовый успех деятельность трактуется «бедняками» как «плохая», «аморальная», и т.д. Так же трактуется и экономическая культура, связанная с подобной деятельностью. Это приводит к тому, что предпринимательство зачастую оказывается за рамками той части неформальных институтов, которые цементируют институциональную среду «белой» экономики. Основным следствием оказывается высокая степень криминальности бизнеса.

Ясно, что институциональная среда с такими характеристиками не способствует быстрому и устойчивому экономическому росту.

Бедность также имеет непосредственные и серьезные макроэкономические последствия. Они проявляются в поведении людей на конкретных рынках и в характеристиках некоторых макроэкономических функций.

Во-первых, функция потребления в бедной стране характеризуется высокой средней склонностью к потреблению. Но при этом данное свойство может сочетаться с низкой предельной склонностью к потреблению: при увеличении своего располагаемого дохода люди могут быть не готовы к смене потребительских стандартов. В результате они очень сильно увеличивают сбережения. Таким образом, связь потребления с располагаемым доходом нередко оказывается слабой. Тем более слабой оказывается связь данной переменной с перманентным доходом, так как «бедные» люли не склонны к его вычислению.

Во-вторых, при формировании сбережений и осуществлении портфельного выбора «бедняки» в первую очередь ориентированы на то, чтобы иметь некоторый запас на «черный день». Как правило, «традиционная» связь сбережений со ставкой процента не работает в бедной стране. Но сбережения людей могут сильно меняться в зависимости от перспектив «выигрыша от роста курсовой стоимости» [capital gain]. Ведь такой выигрыш может дать шансы на выход из состояния бедности. Поэтому «бедняки» предъявляют повышенный спрос на финансовые активы «пирамид» и прочие «бросовые» бумаги.

В-третьих, в сфере предложения труда «бедняки» ориентированы на высокую степень отлынивания, что отчасти является следствием вышеупомянутой ориентации на низкие стандарты потребления, а отчасти – следствием также вышеупомянутого оппортунизма. Вследствие этого значительная часть работников не накапливает свой человеческий капитал и оказывается не в состоянии работать с продвинутыми технологиями и капиталом.

Итак, бедность порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. С другой стороны, она сама является следствием как институциональных (соответствующие моральные нормы), так и макроэкономических (низкий ВВП и маленькие темпы его роста) причин. Хочется надеется, что тезис по поводу ошибочности трактовки бедности как чисто социального феномена теперь выглядит убедительным. Должно быть ясно, что теоретическое осмысление проблемы бедности не только облегчит социальные трудности большинства россиян, но и прольет свет на многие макроэкономические и институциональные проблемы экономики современной России. В частности, при борьбе с «социальными язвами» необходимо ориентироваться на постепенное исключение «освобождение» экономической ментальности населения страны от бедности.

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 9.11.03 Порочный круг бедности и эффективные институты (В.В.Вольчик)
  • 6.11.03 Работающие бедные: низкая конкурентоспособность и высокая восприимчивость к принуждению (Т.Г.Озерникова)
  •  
      Дискуссия

    Ключевые слова

    См. также:
    Наталья Михайловна Плискевич
    Общественные науки и современность. 2018.  № 2. С. 75–83. 
    [Статья]
    Владислав Леонидович Иноземцев
    Социологические исследования. 2000.  № 8. С. 18-27. 
    [Статья]
    Анатолий Арсеенко
    Социология: теория, методы, маркетинг. 2010.  No. 4. P. 114-137. 
    [Статья]
    Людмила Тимофеевна Волчкова, Вера Николаевна Минина
    Социологические исследования. 1999.  № 1. С. 49-56. 
    [Статья]
    Надежда Ивановна Сидорова
    Социологические исследования. 2002.  № 10. С. 72-79. 
    [Статья]
    Зинаида Тихоновна Голенкова, Елена Давыдовна Игитханян
    Социологические исследования. 2005.  № 2. С. 28-36. 
    [Статья]