Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03


Ответ В.Волкова на критику А.Н. Олейника

В.В.Волков


Поводом для этого текста явилось критическое выступление А.Н. Олейника на электронной
конференции по книге "Экономические субъекты постсоветской России" по поводу моей
книги «Силовое предпринимательство».

Я с большой радостью оставлю г-ну Олейнику привилегию клеймить преступников, ругать
власти и призывать к возрождению гражданского общества. Я даже готов признать, что
не занимаюсь поиском Истины и что с подозрением отношусь к тем, кто с пафосом произносит
это слово или видит в этом поиске великую миссию. Но трудно не отреагировать на не
всегда добросовестную критику, хотя я не исключаю и недоразумения, то есть искреннего
недопонимания со стороны ее автора.

Кратко перечислю основные замечания г-на Олейника. Первое обвинение состоит в том,
что неоклассическая концепция «экономического человека», якобы принятая
в моем исследовании, ведет к упрощениям и, следовательно, в сторону от «истины»
(как если бы более громоздкие теории были бы тем самым и более истинными). Второе
критическое замечание касается моего утверждения о том, что в 1990е годы в России
произошла скрытая фрагментация российского государства, то есть государство перестало
существовать как монополия легитимного насилия и налогообложения. Третье замечание
касается неадекватной трактовки в моей книге традиционной криминальной среды (воровской
субкультуры) и недооценке ее роли в российском обществе. Четвертая ошибка состоит
в упрощенной трактовке идей Чарлза Тилли о том, что формирующиеся европейские государства
в своем первоистоке представляли собой охранный рэкет, который лишь на поздней стадии
превратился в организацию, производящую общественные блага.

Три из четырех критических замечания имеют еще и моральный «довесок». В
первом случае это обвинение в том, что страсть к «экономическому человеку»
– удел не только простаков, но и людей алчных, страждущих «срубить»
побольше грантов и стажировок. Во втором случае – за тезисом об исчезновении
государства якобы стоит дешевая попытка подогнать реальность под Гоббса. Наконец,
последнее критическое замечание содержит и упрек в том, что «Силовое предпринимательство»
- чуть ли не апология тоталитаризма. Критикуя мою книгу, автор умудрился даже мимоходом
замолвить словечко за Ходорковского, находящегося сейчас в самой что ни на есть тюремной
субкультуре.

Задача книги «Силовое предпринимательство» состояла в том, чтобы объяснить
бурное развитие и последующую эволюцию организованных преступных группировок и охранного
бизнеса в период формирования рынков в России. В качестве исходной точки исследования
была открыто и сознательно взята идея Гоббса о естественном состоянии – когда
защита прав собственности осуществляется частными лицами, а не государством. На мой
взгляд, применительно к началу и середине 1990х гг. такое видение реальности было
оправдано. Насколько оно хорошо сработало как эвристический инструмент – судить
читателю. Но из предисловия ясно, что использование гоббсовской идеи естественного
состояния – открытый и сознательный выбор, поэтому никакой нужды подгонять
реальность под Гоббса нет. Зато есть возможность исследовать формирование государства
как процесс конкуренции и кооперации организаций, распоряжающихся силовыми ресурсами.
Суть процессов укрепления государства с 1999 года состоит в том, что место бандита
занял государственный служащий (часто посредством прямого силового выдавливания и
смены «крыш»), но ведет себя этот служащий пока преимущественно как бандит.
Поэтому сейчас основная проблема – дисциплинировать служащих, поставить их
под контроль должностных инструкций и заставить работать на общественный или хотя
бы корпоративный, а не частный интерес с использованием госресурсов. Кампания по
разоблачению «оборотней в погонах» (фактически борьба с милицейскими «крышами»)
и есть часть этого процесса, а не только предвыборной кампании «Единой России».

Трудно отрицать, что ОПГ 1990х, хоть спортивные, хоть воровские создавались, чтобы
делать деньги – «зарабатывать» путем вымогательства, разводок, кидков,
охраны, решения вопросов. Поэтому применение экономико-социологического подхода более,
чем оправдано. «Крыши» - это организации, созданные для извлечения дохода
с помощью определенных предпринимательских решений, в основном касающихся распоряжения
организованной силой и производства информации. Между тем, в книге присутствует критический
подход к концепции «экономического человека». Одна из целей книги формулируется
так: «Рационально-экономический подход адекватен, но недостаточен для понимания
процессов распространения и институционализации негосударственного насилия в условиях
рыночных реформ в России. Точка зрения «экономического человека» и метафора
«спроса и предложения», применяющаяся для анализа «рынка» охранных
и арбитражных услуг, должны быть дополнены социологическим анализом поведения «воинственного
человека» и специфической социальной среды, которую он формирует.» (с.
45). В другом месте подвергается критике стремление некоторых авторов отождествить
производителей охранных услуг с абстрактными рыночными агентами: «Чисто экономическое
(«рыночное») прочтение проблемы институционального строительства, которое
предполагает взгляд на происходящее с точки зрения экономического субъекта, оставляет
без внимания совокупность отношений между владельцами средств насилия, которые своими
действиями создают набор ограничений в рамках которых вынуждены действовать экономические
субъекты.» (с. 39).

Так что моя приверженность «экономическому человеку» сильно преувеличена
г-ном Олейником, хотя именно экономическая составляющая организованной преступности
периода раннего капитализма действительно является основным предметом исследования.
На мой взгляд, при выборе объяснительной парадигмы или концепции необходимо руководствоваться
не тем, заграничная она или доморощенная, простая или сложная, а тем, насколько адекватно
она объясняет явления, как связывает воедино кажущиеся разрозненными элементы действительности,
как позволяет предсказывать дальнейшее развитие.

Засилье блатного шансона и возвращение воровского культа в начале 1990х могли действительно
создать иллюзию того, что традиционный уголовный мир укрепляется и играет огромную
роль в жизни общества. Но это было видимостью, мифом, за которым скрывался кризис
традиционной уголовной культуры и ее приспосабливание к условиям рынка – рационализация
и подчинение логике накопления капитала. Поэтому в «Силовом предпринимательстве»
тюремной субкультуре отведено скромное место – как явлению уходящему (хотя
и с шумом). Где сейчас воры? Кому нужны их понятия? Последний авторитетный вор «Джем»
(Евгений Васин) был замучен в хабаровских застенках осенью 2001 г. Хотя я не исключаю,
что в отдельных регионах (Ростов, Дальний Восток), которые по уровню развития предпринимательства
еще остаются на уровне второй половины 1990х, влияние уголовников еще ощутимо.

Книга «Силовое предпринимательство» была первоначально написана на английском
языке и вышла в США (Vadim Volkov, Violent Entrepreneurs: The Use of Force in the
Making of Russian Capitalism. Ithaca: Cornell University Press, 2002). Черновой вариант
одной из ее основных глав (про государство) был написан в Колумбийском университете
в процессе общения с Чарлзом Тилли, идеи которого действительно оказали на меня значительное
влияние. В своих статьях и книге (C. Tilly, Coercion, Capital, and European States,
AD 990-1992, Oxford: Blackwell, 1992) Тилли, используя сравнительно-исторический
метод, проблематизировал различие между государством и охранным рэкетом, показал
насколько важно было поведение силовых организаций в становлении национальных хозяйств
и моделей развития. В книге «Силовое предпринимательство» эти идеи находят
применение и используются как критика государства, а не как его апология. Собственно,
делается попытка показать, как бандиты превращаются в государственников и как это
происходит в период Путина. Опасность того, что государственники в России не смогут
преодолеть печать, наложенную бандитским прошлым, воспроизводя произвол (arbitrary
state), сохраняется. В этом я с г-ном Олейником согласен. Но это беспокоит меня как
гражданина, а не как социолога.


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 23.11.03 «Контрабандная экономика» постсоветской России (Константин Костюк)
  • 22.11.03 Несколько слов о подходах к анализу внелегальной экономики (А.Н.Олейник)
  • 17.11.03 Кто заинтересован в изменении сложившейся ситуации? (В.В.Вольчик)
  • 16.11.03 Возможные ответы на поставленные вопросы (С.Б.Авдашева)
  •  
      Дискуссия