Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03


Способны ли апатичная власть и апатичное общество построить жесткий авторитаризм?

С.В.Цирель


Демократия без гражданского общества - состояние неустойчивое, любая власть, если
ей никто не противодействует, стремится расширить сферу своего влияния. Разумеется,
нет никаких гарантий, что управляемая демократия не перейдет в настоящий авторитаризм.
И, тем не менее, я отказываюсь воспринимать жесткий авторитаризм как наиболее вероятный
вариант.

Мне представляется, что у нынешней власти есть множество ограничителей, не гарантирующих
умеренность авторитарных устремлений, но все же существенно сдерживающих самовластные
порывы.

Прежде всего, легитимность (не путать с рейтингом) нынешних властей основана на конституции
либерального государства, с которой большинство свыклось, но вряд ли поддерживает
и уж наверняка не уверено в ее легитимности. Вольное обращение с этой противоречивой
конструкцией может повлечь за собой и разрушение легитимности власти. Невозможно
полностью исключить в дальнейшем попытки власти сменить основания легитимации на
более подходящие для установления авторитарной власти, но в силу ряда причин (см.
ниже) такое развитие событий представляется маловероятным. Рейтинг от нарочито неправовых
действий, по-видимому, только вырастет, но контроль за ситуацией легко может быть
утрачен - в стране, рядом с властью и вдалеке от нее, есть силы, более нацеленные
на достижение авторитарной власти и лучше выучившие язык 37 года. Вряд ли эти опасения
формулируются в столь резкой форме, но, по крайней мере, опыт советской власти, последовательно
разваливающейся после первого вынутого кирпича, так или иначе отталкивает от чересчур
резких движений.

Если не заходить так далеко, то можно указать на, по-видимому, существующий консенсус
во властных структурах о сохранении рыночной экономики (хотя необходимая степень
ее урезания или, наоборот, развития обильно дискутируется), на необходимость сохранения
влияния либеральной части администрации в существующей системе сдержек влияния кланов,
на опасения утратить поддержку западных лидеров и место в «восьмерке»,
даже на двойственность положения Путина как наследника Ельцина и одновременно его
антагониста (см. также мою статью «Можно ли вернуться в Советский Союз?»
на нынешней интернет-конференции).

--

Я с большим опозданием и большим интересом прочитал с статью А.Н. Олейника «Жизнь
по понятиям»: институциональный анализ повседневной жизни «российского
простого человека», но все же не согласился с однозначной квалификацией российской
власти как навязанной.

Кроме того, на мой взгляд, уподобление ее тюремной администрации проводится излишне
прямолинейно. Как известно, любое сравнение хромает, и идеальной аналогии подобрать
нельзя, но тем не менее, мне представляется, что слишком многое из этой же стороны
российской власти не укладывается в данную аналогию. Я не знаю тюремной среды, и
вполне готов принять на веру, что очень многие заключенные одновременно и не верят
администрации, и связывают с ней свои надежды. Но все же я не готов поверить, что
их героями служат «главные менты», и что значительная часть из них видит
свои жизненные идеалы в образцовой администрации.

Мне представляется, что для описания той же стороны российской власти лучше использовать
более традиционный образ осажденного лагеря. Во всяком случае, как мне кажется, он
лучше объясняет сочетание мелочной регламентации, свойственной любой армии (как,
впрочем, и тюрьме), с правовым нигилизмом властей. И то и другое нужно для достижения
какой-то иной высшей цели (причем цели весьма разнообразны), поэтому победителей
не судят, в конце концов в критической ситуации неважно, какие правила были нарушены
при ее достижении, главное - успех достигнут. И, наоборот, многочисленные противоречащие
друг другу правила, ординарные и экстраординарные, которые соблюсти невозможно, всегда
дают возможность покарать того, кто пошел против власти и просто не оправдал ее надежд.

В столь критической ситуации власть одновременно является навязанной (от «ее
всевидящего глаза и всевидящих ушей» необходимо прятаться) и источником надежд
- а кто еще кроме нее может справиться? Отвлекаясь немного в сторону, отмечу, что
на самом деле русская история преподносит противоположные уроки - как правило, в
критических ситуациях Россию спасали не противоречивые указания власти, а «дубина
народной войны». И, наоборот, войны, ведущиеся одной армией, без участия народа,
Россия обычно проигрывала. Но это к слову, ибо все победы традиционно приписаны полководческому
и организационному гению властей.

Вполне очевидно, что в осажденном лагере доверие могут вызывать только самые близкие
люди и, наоборот, спасительный гений высшего начальника, чьи приказания выполнить
в принципе невозможно (в менее возвышенной ситуации роль высшего начальника может
играть патрон в патрон-клиентных связях или самый обычный начальник). Впрочем, все
оценки межличностного деперсонифицированного доверия в России достаточно условны
- полное недоверие, атомизация общества чередуется со столь необоснованным доверием
первому встречному и крайностями коллективизма. Подобное сочетание можно трактовать
и через поведение людей в осажденном лагере и через два типа расселения и занятий
земледелием в России (например, до 16 века преобладал хуторской тип). Первая трактовка
лучше подходит к чередованиям в поведении одного человека, вторая - к чередованиям
периодов в русской истории.

Разумеется, аналогия (образ, метафора) с осажденным лагерем также не описывает полностью
рассматриваемую сторону российской власти и российской жизни. Например, перманентность
критической ситуации, ее рутинизацию труднее вписать в столь красочный образ (сопоставление
с тюремной субкультурой, по-видимому, дает лучшее представление о рутинизации критических
ситуаций). Тем более, ни в ту, ни в другую аналогии не укладываются другие стороны
существования российской государственности и ее подданных. Для более полной картины
необходимы другие образы.

И одним из важнейших образов современной России российского государства является
образ либерально-демократической страны с развитой рыночной экономикой. Несмотря
на то, что реальная Россия мало отвечает нормативной картине, не только неписанные
правила («понятия»), но даже многие писанные правила и законы прямо противоречат
ей (например, прописка), роль норматива много больше, чем принято считать. На основании
этого норматива, закрепленного в конституции, издаются законы, собираются налоги
(те, что собираются), суды судят или по крайней делают вид, что судят по либеральному
уголовному кодексу. Кроме того, для значительной части населения страны, в том числе
для большинства москвичей и петербуржцев, именно либерально-демократическое государство
(с теми или социал-демократическими и националистическими вариациями) является образцом
и целью реформ. При социологических опросах значительная часть населения страны старается
выглядеть рыночниками и демократами (см. Т. Кутковец, И. Клямкин Нормальные люди
в ненормальной стране, “Московские новости", № 25, 3 июля 2002 и С. Цирель.
Русские европейцы между «казаться» и «быть», http://www.liberal.ru/sitan.asp?Num=299
). Более того, ни одна из многочисленных альтернативных моделей, кроме уходящей в
прошлое коммунистической, не проработана в той же мере, что либерально-демократическая.

Разумеется, либеральные идеи усвоены российским обществом весьма поверхностно, и
мощные социальные и идеологические движения, конечно, без труда могли бы создать
другой нормативный образ (или, наоборот, укрепить либеральные институции), но в обстановке
полной общественной апатии не видно сил, способных создать подобные движения. При
«низком межличностном и институциональном доверии» попытки властей преобразовать
мозаичную картину персонифицированных локальных взаимодействий внутри общества и
между гражданами и представителями власти в стройную систему имеют весьма ограниченный
успех. Даже обычай местных властей копировать действия вышестоящих ведет в большей
степени к увеличению сходства процессов на разных уровнях, чем к росту их согласованности.
«Власть не способна контролировать ситуацию, а координированные действия людей»
(как в поддержку сменяющих друг друга разнонаправленных политических кампаний властей,
так и для противодействия им) «сильно затруднены ввиду взаимного недоверия».
И данные обстоятельства тоже являются одним из препятствий для жесткого авторитаризма.


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 23.11.03 «Контрабандная экономика» постсоветской России (Константин Костюк)
  • 22.11.03 Несколько слов о подходах к анализу внелегальной экономики (А.Н.Олейник)
  • 17.11.03 Кто заинтересован в изменении сложившейся ситуации? (В.В.Вольчик)
  • 16.11.03 Возможные ответы на поставленные вопросы (С.Б.Авдашева)
  •  
      Дискуссия