Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03


«Контрабандная экономика» постсоветской России

Константин Костюк

Понятие «теневой экономики» применительно к постсоветской России очень
неудачно, поскольку затеняет одно существенное обстоятельство. Даже если теневая
экономика занимает большую и доминирующую часть экономики, в терминологии теории
«теневой экономики» подразумевается, что основой общественного строя является
все же публичная экономика. Понятие «тень», «теневая» порождает
иллюзию малости и незначительности. Теневой она может называться только в здоровых
обществах. В нездоровых все может происходить наоборот. Теневая экономика, занимающая
до 60 % экономического оборота – это реальная, причем более сильная часть экономики.
Исходя из этого, она, а вовсе не публичная экономика, задает экономическую норму,
планку прибыльности и т.д. Уклоняться от ее норм, в частности, завышая собственные
налоговые выплаты, в условии конкуренции для предприятий означает поражение. Теневая
экономика конституирует правовую базу общества. Формальные – законодательные
и административные нормы создаются в такой экономике так, чтобы оставлять «дыры»
и ниши, в которых и существует теневая экономика. Нормы же теневой экономики «неформальны»,
т.е. «не писаны» и вообще могут полностью обходить публичную сферу. Они
могут существовать в форме поведенческих предписаний, озвучиваемых только в неформальном
кругу, но всегда присутствующих в сознании. Главное же – следование им диктуется
всей логикой общественной правовой системы, в то время как формальные нормы в этих
условиях имеют функцию декорации, задачу «заслонять» истинное экономическое
поведение. Само право воспринимается в общественном сознании так, что центральный
интерес приобретают формы «обхождения закона».[1]

Для отражения сути процессов, происходящих в российской экономике, на наш взгляд
удачнее термин «контрабандная экономика». В этом понятии не разделяются
сферы публичной и непубличной экономики. Стремление к укрытию экономической активности
от государственного и общественного контроля заложены в нем как норма и императив
деятельности предприятий. Снижение издержек и эффективная предпринимательская деятельность
достигаются здесь средствами контрабандного поведения.

Надо понимать, что в условиях господства контрабандной экономики экономическая деятельность,
фиксированная в правовых легальных формах, является скорее ширмой, за которой скрываются
реальные экономические процессы. Именно она – формальная, публичная экономика
– является «тенью» реальной экономики. Значительная часть банковских
трансакций служит для «промывки денег», т.е. прикрывает реальную экономическую
деятельность, которая не отражена в «публичных» трансакциях. Механизмы,
возникшие в результате институционального прогресса экономики, оказываются в таких
условиях излишним балластом или средством камуфляжа.

Само существование двух параллельных экономических миров является источником хаоса.
Очевидно, что две бухгалтерии в два раза дороже, чем одна. Но разрушительная сила
теневой экономики заключается не в этом. Она заложена в системном хаосе, при котором
разъединенными и несостыкованными оказываются системные домены общественного организма.
Право и экономика, легальные нормы и фактические нормы не состыкуются между собой,
как произвольно пересаженные искусственные органы. Легальное и реальное оказываются
разными пространствами деятельности, разными, по выражению Витгенштейна, языковыми
играми, не имеющими между собой, по сути, ничего общего.

Тем не менее, функциональность социума берет свое: в нем с необходимостью будут создаются
квазиправовые механизмы, которые соответствуют реальным экономическим процессам.

В этом случае нужно говорить уже о существовании не только двух экономик, но и двух
правовых систем в обществе: публичном праве и «теневом праве», «официальном»
государстве и «теневом» государстве. Хотя термин «теневое право»
несет в себе противоречие в определении, ибо обозначает некое «иллегальное право»,
«непубличную публичность», тем не менее, оно вполне эквивалентно сути «теневой
экономики». «Теневое право» содержит в себе формализованные нормы
поведения и правила игры, которых должны придерживаться агенты теневой экономики.
Нарушающий эти правила угрожает существованию целостности теневой экономики и с необходимостью
вызовет на себя санкции других ее участников, ее общины. С одной стороны, это нарушение
может состоять, прежде всего, в том, что участник переводит свою теневую деятельность
в публичную, тем самым разрушая целостность теневой экономики и сокращая ее «пространство».
Известно, какое мощное сопротивление встречали предприятия и монополии в 1998-2001
г., когда переводили расчеты из бартерной формы в денежную. С другой стороны, нарушение,
с точки зрения этой правовой ситуации, возникает и тогда, когда не соблюдается конспирация,
т.е. когда предприятия всю свою деятельность начинают переводить в тень и уже не
остается камуфляжа «светлой» экономики. В этом случае нарушается логика
существования теневой экономики, грозит исчезновением то, тенью чего теневая экономика
является. Если бы все фирмы сдавали нулевые балансы, т.е., по сути, не существовали,
лишалась бы смысла фискальная деятельность государства, лишалось бы смысла существование
самого государства. Тогда стало бы невозможно «ездить зайцем». Государство
превратилось бы в чистую фикцию по поддержанию видимости «публичности»
контрабандной экономики – функцию, в данной ситуации излишнюю. Перестала бы
существовать общественная сфера, частью которой призваны быть фирмы. То есть, если
бы фирмы не показывали свою реальную экономическую деятельность, они бы не существовали.
Практический пример: когда все операции совершаются через оффшоры с целью вывода
прибыли из страны, смысл оффшорных операций перестает быть «контрабандным»,
он является для всех очевидным и для всех участников рынка нормативным. Деконспирация
означает смерть контрабандной экономики.

Теневая и контрабандная экономика – атрибут и развитых стран и развивающихся.
Но только в развитых странах, где она охватывает около 10 % экономики, этот сектор
может называться «теневым». В развивающихся странах, где он охватывает
40 % и выше, меняется системное значение этого явления, оно становится системозадающим,
ведущим к глубоким системным трансформациям социума. Точнее, сам расцвет теневой
экономики является отражением системной трансформации социума. Гипертрофированное
развитие теневой экономики часто списывают на слабость государства, неразвитость
рынка и конкуренции. Предполагается, что естественное развитие общества ведет к устранению
этих элементов. Это глубокое заблуждение, исходящее из представления, что развивающиеся
общества самонедостаточны, а рынку, напротив, присуще саморазвитие. История Латинской
Америки свидетельствует, что историческая тенденция к вытеснению теневой экономики
«белой» экономикой вовсе не очевидна[2].

Двоение социальных структур – рынка, права, государства – разумеется,
не естественно для социума, но оно – плод адаптации цельных, самодостаточных
культур к внешним обстоятельствам, развивающихся рынков – к развитым. Такое
положение дел не может быть обосновано в неоклассической теории, которая является
интеллектуальным продуктом развитых стран и обобщением совсем иного исторического
опыта. Явления теневой экономики получили гораздо более глубокое обоснование в теоретической
традиции развивающихся стран, прежде всего, в латиноамериканской философии и социологии
освобождения. Широкое хождение в ней имеет, в частности, понятие «периферийного»
капитализма. Взращенная марксистской критикой капитализма, но благодаря опыту 80-х
и 90-х годов воспринявшая влияние разных экономических учений, эта философия заняла
позицию предельного скепсиса по отношению к капитализму, воцарившемуся в развивающихся
странах[3]. Но об этом, пожалуй, будет лучше подискутировать в финале нашей Интернет-конференции.



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Известно, что до трети зарегистрированных российских фирм – не существующие
образования (не сдающие бухгалтерскую отчетность). Многие из них – это или
неликвидированные предприятия, или инструменты обмана фискальных органов. При этом
процедура регистрации фирм до недавнего времени была одной из самых забюрократизированных.

[2] Эмпирическим доказательством этого тезиса можно считать судьбу Аргентины, которая
уже в течение столетия сохраняет статус «переходной экономики».

[3] Ерасов Б.С. Социально-культурные традиции и общественное сознание в развивающихся
странах Азии и Африки. М., 1982


 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 23.11.03 «Контрабандная экономика» постсоветской России (Константин Костюк)
  • 22.11.03 Несколько слов о подходах к анализу внелегальной экономики (А.Н.Олейник)
  • 17.11.03 Кто заинтересован в изменении сложившейся ситуации? (В.В.Вольчик)
  • 16.11.03 Возможные ответы на поставленные вопросы (С.Б.Авдашева)
  •  
      Дискуссия