Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03


Европейская модернизация - единичное явление, и точное понимание ее причин и механизмов невозможно

С.В.Цирель


Прежде всего я хочу поблагодарить Ю.В.Латова за предложение о написании раздела монографии
о потребительской культуре россиян. Спасибо, я подумаю над Вашим предложением.

Теперь по существу рассматриваемых вопросов.

1. Очень хорошо, что имя В.Зомбарта уходит из нашей дискуссии, ибо моя позиция, как
мне представляется, существенно отличается от точки зрения Зомбарта. Если уж мне
так необходимо искать идейных предков в оценке роли Возрождения и Реформации в формировании
капитализма, то я бы, пожалуй, выбрал М. Оссовскую («Рыцарь и буржуа»,
М., 1987), ее позиция мне представляется более взвешенной, несмотря на слишком суровую,
на мой взгляд, критику теории Вебера и слишком частое цитирование Маркса и Энгельса
(возможно, вынужденное).

2. Необходимо различать одну-единственную Модернизацию, приведшую к рождению капитализма
и промышленной революции, и множество других модернизаций, произошедших под ее влиянием.
Модернизация с прописной буквы (от Ренессанса до промышленного переворота) - это
единичное явление объект, и строго говоря изучать его причины и механизмы научными
методами сугубо научными методами невозможно. Мы даже не знаем, это случайность или
необходимость, ее неизбежность более базируется на аналогиях с другими с великими
трансформациями (неолитической революцией, политологенезом, Осевым временем) или
на неуклонном росте численности народонаселения Земли и техническом прогрессе, чем
на ней самой (очень характерно название интересной книги В.М. Ракова «Европейское
чудо», Пермь, 1999).

Тем более, мы не можем точно установить, что лежало в ее основе - случайность «необразования»
империи в Европе, география Европы, препятствующая образованию империй, климат, протестантская
этика, обычаи индоевропейских племен, опыт античности, особенности германской марки,
линейное время христианства, и т.д. Научное исследование требует хоть каких-то родственных
явлений, чтобы можно было проверить высказанные предположения, но бесспорных близкородственных
явлений в истории нет, и выдвижение одного из родственников на роль самого ближнего
само производится на основании той теории, которую предстоит проверять.

Меня более всего привлекает точка зрения, что самый близкий пример - это ее же боковое
(тупиковое?) ответвление, почти успешный опыт рыночной экономики северной Италии,
которой не хватило «капиталистического духа» ни для того, чтобы повысить
процент накопления, ни для того, чтобы выработать новые нормы и избежать «одворянивания»
разбогатевших купцов и промышленников. На мой взгляд, примерами с другой (противоположной?)
стороны служат предприимчивость и накопительство джайнов, моравских братьев или русских
старообрядцев, которые вели их к успешности и богатству, но не к капитализму - без
свободного духа эпохи Возрождения новые формы не могли быть выработаны (признаю,
что Вебер толкует подобные примеры иначе). Мне кажется, что сам вопрос о наилучшем
порядке следования духовных основ Модернизации (если они, конечно, именно таковы)
должен рассматриваться (решить, разумеется, его невозможно) не в плане, что раньше
- новый тип потребления или новый тип производства, а в плане, какое духовное течение
гибче, какое из них более способно к трансформации.

3. Совсем иной характер носят более поздние догоняющие модернизации, зависимые от
той европейской Модернизации. Это множественные явления, доступные для научного изучения,
например, сравнение разных стран явно показывает, что больше отставание, тем выше
необходимая доля накопления для его преодоления.

Вместе с этим мы не знаем ответа на вопрос - насколько происходящие (произошедшие)
модернизации Японии, Турции, России, даже Польши или Испании соответствуют тем модернизациям,
которые произошли бы, если бы эти страны были первопроходцами (если считать модернизацию
неизбежной). Иначе говоря, реальные модернизации - это больше вестернизации или модернизации,
сдвинутся ли страны догоняющей модернизации к (гипотетическому) своему собственному
Новому времени или с течением времени еще более вестернизируются. Или проще, сделала
ли Северная Европа в «долгом» XVI веке выбор за все человечество, или у
остальных народов еще остались возможности скорректировать этот выбор, или вообще
Новое время единственно (более или менее единственно) и адрес, где был сделан решающий
шаг, не играет существенной роли. Отсутствие ответов на столь принципиальные вопросы
делает невозможным прогноз о судьбе рынка в рамках социокультурных или технократических
подходов.

4. Догоняющие модернизации, очевидно, вызваны не внутренними причинами, а успехами
западных стран, и прежде всего успехами не в становление демократии, а в производстве
оружия и товаров. Поэтому на идеальной кривой (по Ю.В.Латову), вероятно, надо еще
дорисовать скачок в склонности потреблении (первоначальный толчок), после которого
начинает расти склонность к производству и превосходит склонность к потреблению,
например:



Кроме того, можно было еще дорисовать рост спроса, связанный с урбанизацией, но я
не стал этого делать. На мой взгляд, эти рисунки (модели), сами по себе весьма любопытные,
переносят обсуждение в иную плоскость, чем тот вопрос, который был поставлен в моей
статье. Та же статистика WEF (надеюсь, в ближайшее время я опубликую ее анализ) указывает
на чрезвычайно важную роль не только величины инвестиций и доступности кредита (экономические
следствия склонности к производству), но и качества рыночных институтов. Среди них
«качество спроса» играет в большей части таблиц играет не самую важную
роль. Основная идея моей статьи заключалась в том, что новый тип спроса делает рыночную
экономику необходимой, но не в том, что он наиболее важен для ее успешности. Поэтому
С.В.Цирель в отличие Ю.В.Латова на «идеальной модели модернизации по С.В. Цирелю»
не настаивает. Напротив, модель Ю.В.Латова с внесенными поправками мне представляется
более адекватной.

При этом я должен отметить, что из данной модели практически полностью выпала роль
институтов рыночной экономики, что делает ее более пригодной для дидактических целей,
чем для анализа успешности модернизации. Например, экспорт советской модели с ее
упором на тяжелую промышленность, проводившейся почти по указанной схеме, нигде не
приводил к успеху. По-видимому, причины неуспехов заключались не только в неудачных
капиталовложениях, но и в том, что не формировался механизм саморазвития экономики.
Очевидно, мобилизационные модернизации (советский пример весьма показателен) имеют
много общего с явлениями традиционной эпохи (например, формированием империи Ши-хуанди)
и носят некоторые черты демодернизации.

На мой взгляд, японский опыт уникален и вряд ли может служить примером для России,
слишком велики различия менталитета, традиций государственности, политических и экономических
условий. Например, нам трудно себе представить, что из бюджета России (точнее, из
бюджета расширенного правительства) почти полностью выпали расходы на оборону, пенсионное
обеспечение и социальное страхование. Но при этом имущественное расслоение оставалось
очень небольшим, коэффициент Джини в 60-70-е годы в Японии составлял примерно 0,3,
т.е. лишь немного больше, чем в Швеции. Вместе с этим нельзя забывать, что это была
вторая попытка, проводившая под бдительным контролем США; первая попытка привела
к таким проявлениям демодернизации как, например, узаконенное людоедство (см. материалы
Токийского трибунала).

5. В ходе развернувшейся дискуссии (в этом есть и моя вина) отошло на второй план
то понятие, которое я вначале ввел, а именно тип потребления, и заменилось потребительством.
Спасибо Ю.В.Латову, что он напомнил об этом, указав, что «стремление покупателя
покупать новые виды товаров не равносильно их стремлению покупать больше
товаров». При опросе экспертов исследовательской группой WEF задавался именно
этот вопрос, а не просто оценивалась страсть к накопительству вещей. Она существовала
и в прежние времена, но не делала неизбежной рыночную экономику.

К сожалению, я не знаю механизма проведения опросов и могу ссылаться только на готовые
данные. Хотя в базе данных Всемирного банка и ежегодных таблицах Всемирного экономического
форума встречается немалое количество странных вещей и откровенных ошибок (вплоть
до несоответствия данных таблиц их названиям), в целом они производят вполне достойное
впечатление.

6. Я попытался проанализировать, почему закономерность в развитых странах оказалась
иной, чем в развивающихся и совсем бедных. Для этого я проделал незаконный (с точки
зрения введенной ранее классификации) эксперимент, а именно перевел в категорию «средних»
все богатые страны, которые недавно попали в эту группу (Taiwan, Singapore, Ireland,
Greece, Portuqal, Korea, Slovenia, Israel, Spain, Honq Konq). Результат получился
гораздо более логичный - все регрессии примерно параллельны друг другу, меньшая корреляция
в средней группе легко объясняется ее разнородностью, более низкое положение лини
для богатых стран также легко объяснить необходимостью больших усилий по стимуляции
спроса. Однако этот эксперимент, конечно, не является достаточным основанием для
количественной оценки вклада спроса новых товаров в экономический рост.



7. Я хорошо понимаю стремление Ю.В.Латова разделить товары на разные группы - полезные
для лучшей работы, нейтральные, вредные и т.д. Для экономического развития также
важно (в этом я согласен с Ю.В.Латовым) потребление отечественных, а не импортных
товаров. Но, думаю, что на практике дело обстоит несколько сложнее. Нарисованная
Ю.В. Латовым картина потребления полезных товаров и непотребления нейтральных и вредных
имеет явный моралистический характер, и, на мой взгляд, больше подходит для автохарактеристики
интеллигенции, чем для анализа массовых тенденций. Кстати говоря, для характеристики
стиля потребления времен эпохи Возрождения, я бы скорее ссылался не на монаха Эразма
Роттердамского, а на сочинение Альберти, о котором спорили Вебер и Зомбарт, или даже
на Бенвенуто Челлини.

Основываясь не на статистике, а лишь на личных наблюдениях, рискну предположить,
средний потребитель современного типа, как правило, хочет иметь все - от компьютера
с процессором Pentium IV до французских вин, т.е. типы (или стили) потребления товаров
разных групп товаров сильно коррелированны между собой. По мнению многих экономистов,
экономический рост 2003 года в отличие от экономического роста предыдущих лет в существенной
мере основан на росте платежеспособного спроса. С другой стороны, стремление к потреблению
импортных товаров высшего качества имеет не только негативные последствия, о которых
справедливо пишет Ю.В. Латов, но также стимулирует отечественных производителей добиваться
настоящей конкурентоспособности в рыночных условиях. Оптимальные кондиции (размеры
таможенных тарифов, налоговые льготы и т.д.) для достижения успеха являются предметом
ожесточенных споров во всех странах, не только в России. В частности нет однозначного
ответа, как согласовать необходимость протекционизма на ранних стадиях формирования
рыночной экономики с общемировой тенденцией к открытости экономик, ярким примером
является дискуссия о вступлении России в ВТО.



 Написать комментарий Ваш ответ
(для участников конференции)

  • 22.12.03 Новые замечания Ю.В. Латова к дискуссии с С.В. Цирелем (Ю.В.Латов)
  • 2.12.03 Реплика Ю.Латова по поводу полемики между С.В.Цирелем и А.Л.Темницким (Ю.В.Латов)
  • 27.11.03 Социальный феномен состоявшейся идеологии и практики потребительства  (А.Л.Темницкий)
  • 26.11.03 Комментарии М.Малкиной по поводу статьи С.В.Циреля "Можно ли вернуться в Советский Союз?" (М.Ю.Малкина)
  •  
      Дискуссия