Эксоцман
на главную поиск contacts
Интернет-конференция
Поиск эффективных институтов для России XXI века

с 27.10.03 по 27.12.03

Контрактная организация функционирования теневой экономики

Г.Н.Гредин
 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


В статье "теневая" экономика рассмотрена как совокупность связей, "параллельных" легальным отношениям, представляющих организованную систему, функционирующую по собственным правилам экономического поведения. Формами её организации являются, как и в легальном секторе, индивидуальные и социальные контракты, заключаемые чаще всего в неявной форме и носящие, как правило, антирыночный характер. В статье доказывается, что преодоление этих форм возможно посредством не ликвидации, а постепенного их замещения полноценными рыночными формами.

Экспансия экономические связей, представляющих собою своеобразный и деформированный аналог легальных ("официальных") отношений, особенно бурно происходит в условиях, когда имеет место трансформационный кризис. Чаще всего они характеризуются как "теневые", "скрытые", "неформальные", не принимающие форму контракта. Масштабы и глубина воздействия этих связей в настоящее время таковы, что их надо рассматривать не просто как сопутствующие негативные явления, а как сложившуюся систему параллельных отношений со своими правилами игры, складывающихся вне правового поля, вне правил и норм хозяйственной жизни, за пределами полноценного экономического и социального контроля, хотя их наличие и рост могут быть наблюдаемы и очевидны для общества. Выведение теневой деятельности за пределы экономического, правового и административного регулирования предполагает наличие своих собственных регуляторов, не сводимых только к противоправным действиям, хотя зачастую сосуществующих с ними.

В сферу теневой экономической деятельности втянуты не просто отдельные индивиды с невысокой степенью законопослушания, но и взаимодействующие между собою социальные группы, хозяйственные и государственные структуры и др. Они активно контактируют друг с другом по правилам, носящим как характер чисто индивидуального соглашения, так и выражающим интересы определенных групп, потребности функционирования конкретных сегментов рынка. Субъекты, выпавшие из сферы легальной экономики, заинтересованы в поддержании "порядка", распределении правомочий и др. На этой основе и формируется теневые социальные контракты.

Как общесоциологическая категория контракт есть основание для возникновения обязательственных отношений между агентами, его можно рассматривать как сами отношения и как форму, которую они принимают. Контракт как соглашение о распределении и перераспределении правомочий и обмене ими представляет собою форму саморегулирования связей между экономическими агентами, способ организации отношений между ними, формирования экономического, социального, политического и иного "порядка".

В странах со сложившимися рыночными отношениями "теневые" контракты имеет свою относительно самостоятельную и небольшую нишу, обеспечивающую в кризисных ситуациях определенный уровень производства, занятости и доходов прежде всего маргинальных слоев населения, и дающую государству возможность экономить на социальных расходах. В реформируемых экономике и обществе России теневой социальный контракт имеет не только самые общие предпосылки для формирования, но и факторы, в определенных пределах делающие необходимой и неизбежной его экспансию.

Одномоментное разрушение прежних экономических и социальных связей в России породило хроническую нестабильность социально-экономической среды, утрату многих функций основных субъектов, неустойчивость и неопределенность распределения полномочий между ними, невозможность обеспечения принципа социальной справедливости, абсолютизацию экономических интересов физических лиц, рекрутируемых из рядов хозяйственной элиты, ориентированных прежде всего на извлечение текущих выгод. Уничтоженный прежний механизм функционирования и согласования экономических интересов объективно не мог быть замещен принципиально новым в кратчайшие сроки.

Создание заново связей и институтов, сопровождавшееся фактическим отказом от принципа преемственности развития с удержанием всего положительного, привело к массовому распространению "недоношенных" форм, зачастую противоположных позитивным тенденциям становления и развития рынка, но нашедших свою специфическую нишу "в тени". Всплеск теневых форм явился одним из побочных результатов радикально-либерального реформирования. Объективная потребность в формировании нового "порядка" на развалинах прежнего стала реализоваться уродливо.

В реформируемую экономику России новые правила экономического поведения привносятся извне и для них неизбежны существенные недостатки. Прежде всего, они имеют недостаточное основание. Новая нормативная база формируется при отсутствии полноценных субъектов с нормальной рыночной мотивацией, отсутствии рыночной инфраструктуры и др. Реальные хозяйственные связи, обобщая которые можно было бы использовать их в качестве источника новых правил игры, деформированы теневым хозяйственным обыкновением, исторически для России противоположным конкурентным отношениям. Заимствованные на Западе нормы и правила должны быть более жесткими по отношению к субъектам хозяйствования, так как они - прообраз будущих рыночных отношений, и, вместе с тем, не могут быть таковыми, поскольку строгое их соблюдение может стать угрозой для выживания особенно в условиях спада производства и в целом системного кризиса. В итоге процессы формирования новых институтов идут параллельно, поскольку одновременно складываются легальные институты, выражающие объективные потребности формирующегося рынка и теневые, представляющие собой, в том числе, текущую, вынужденную реакцию на реформирова­ние экономики "шоковыми методами". И те и другие переплетаются настолько причудливо, что при желании можно говорить о России, как стране победивших рыночных институтов, так и о стране, где утвердилась криминально-теневая экономика. Таким образом, превращение экономики России в саморегулирующуюся систему предполагает использование как полноценных, так и в определенных пределах теневых социальных связей и контрактов.

Грани между социальным контрактом и теневой его модификацией, разумеется, условны, подвижны и прежде всего потому, что по внешним признакам субъекты того и другого сходны. Но в "параллельной" системе они значительно отличаются от своих "официально" декларируемых аналогов. В ней функционируют физические и юридические лица, не сложившиеся как рыночные агенты и воспринявшие лишь внешний антураж рыночных связей и механизмов.

Первый удар безоглядного реформаторства в России приняло на себя государство, само свернувшее свою экономическую роль, в течение определенного времени представлявшее организационную структуру с незначительной дееспособностью, не определившееся ни со своими функциями, ни с методами, ни с пределами своего участия в экономическом и социальном регулировании. Как "агент - гарант" и как "производящее государство" оно в Российской федерации пока несостоятельно, бесспорна лишь ограниченность государственных финансовых возможностей. Полномочия государства реально оказались резко сужены в большей степени на федеральном уровне в организационно-управленческих способах его воздействия на экономических агентов. Государство не способно в массовом порядке вынуждать значительные группы фирм и предпринимателей к таким действиям, которые в чем-либо не совпадают с их собственными интересами, поэтому пределы дееспособности государства подчас находятся в рамках "наездов" административных и силовых структур на отдельных экономических агентов.

Теневой капитал по определению заинтересован во всемерном разрушении государственной машины, но одновременно ему необходима бюрократическая система с присущими ей властными полномочиями. Противоречие между этими противоположными тенденциями разрешается с помощью приватизации государства, когда наряду с трансформацией права собственности и приватизацией государственного имущества происходит приватизация его функций и правомочий. Это означает, что в сферу деятельности частных экономических агентов переходят как активы государства, что разрушает его формальный и реальный статус как собственника, так и должностные права государственных служащих. Резко возросшая потребность в минимизации экономического и социального хаоса, неизбежно сопровождающего крупные социально-экономические перевороты, на деле обернулась усилением позиций бюрократического аппарата. По существу обнаружилась тенденция к замещению государственной власти властью бюрократа, превращению государства из публичного агента в частного. Вмешательство государства в экономику по-прежнему осуществляется чиновниками от имени государства, но все чаше ради реализации ими своих частных корыстных интересов. Бесхозная административная власть используется как исходное условие приобретения прав собственности и их последующего перераспределения.

Такая трансформация по нарастающей происходила и в недрах планово-распределительной системы, но сейчас этот процесс приобрел более законченные формы, причем его логику, стадии, темпы и масштабы стал определять не только бюрократ, но и теневой капитал.

Государственные чиновники оказались востребованными теневым капиталом, так как в параллельную, теневую систему предприниматели уходят не только потому, что государство душит их непомерными налогами, но еще и потому, что от советской системы хозяйствования сохранилась возможность приобретения во властных структурах существенных конкурентных преимуществ, не являющихся чисто рыночными и, прежде всего, в виде избирательной поддержки со стороны государства отдельных хозяйственных структур, как правило, не имеющей рационального экономического обоснования. С помощью чиновников можно наилучшим образом обеспечить также нейтрализацию социального контроля за функционированием теневого капитала. В конечном счете, теневая элита и сотрудничающие с нею государственные структуры в их новом качестве являются противниками рыночного, то есть, обезличенного регулирования, они едины в стремлении персонифицировать его.

Приватизированное государство гораздо более антирыночно, чем полноценное. Неэкономическое соперничество и столкновение кланово-корпоративных структур в коридорах бюрократической власти ("статусная конкуренция") подменяет собою механизм государственного регулирования и слабые рыночные связи. Точечно-избирательное вмешательство деформированных государственных структур изначально содержит в себе реальную перспективу воспроизводства искусственного неравенства в положении различных фирм, фиксирует необоснованные различия в их конкурентоспособности, что отрицательно сказывается на эффективности распределения ресурсов, реализации принципов свободного предпринимательства.

Такой механизм - антикапиталистичен и, прежде всего потому, что прибыль утрачивает свою капиталистическую природу и её величина, а также пропорции распределения зависят от достигнутого компромисса между "теневиками" и госслужащими или неэкономического диктата кого-нибудь из них.

Таким образом, формированию теневого социального контракта предшествует распространение индивидуальных контрактов, где одной из сторон выступают государственные структуры. Система подобных контрактов проходит путь от примитивной купли-продажи услуг чиновников (взятки), распоряжающихся государственными ресурсами до постоянного сотрудничества заинтересованных сторон и все более возрастающего участия чиновников в распределении и перераспределении полученного эффекта. По существу это представляет подмену общественных целей корыстными интересами частных лиц, сопровождается формированием нелегального рынка прав собственности и распоряжения государственным имуществом, обслуживающего теневых субъектов.

В итоге формируется устойчивый альянс особых интересов экономических агентов и государственных структур, представляющий собою базу для соглашения между ними как в явных, так и неявных формах.

Процесс приватизации затрагивает и правовую систему страны. Сначала развертывается процедура дискредитации права как основного инструмента регулирования экономики и об­щества. Это проявляется в терпимом отношении к криминальным и просто сомнительным способам первоначального накопления капитала, в низкой легитимности актов и процессов приватизации государственного имущества, приведших к взрыву экономической преступности в этой сфере; в неоправданном крене в сторону одномоментной либерализации правового режима. Отдельные и неизбежные ограничения частных экономических интересов на начальной стадии реформирования экономики России вводились не законодателем, а были отданы на откуп субъектам исполнительной власти, что усиливало позиции коррумпированного чиновничества. Во вновь принимаемых нормативных актах не всегда просчитывались возможные экономические и социальные последствия и издержки их применения, фактически было запрограммировано длительное отсутствие эффективных механизмов защиты основных экономических интересов субъектов хозяйствования (в этом плане характерна задержка с принятием Трудового и Земельного кодексов РФ). До сих пор имеет место приспособление к интересам отдельных кланов вновь принимаемых нормативных актов, носящих как "штучный", так и общий характер.

В результате закон всё меньше стал рассматриваться как гарантия выполнения партнерами своих обязательств, существенно понизилась степень доверия агентов рынка к способности государства обеспечить соблюдение правил рыночной игры. Все это стимулирует возрастание роли "теневой юстиции", неформальной структуры, обеспечивающей функционирование параллельных связей по правилам "теневого хозяйственного обыкновения".

Предпринимательский корпус в результате приватизации стал изначально складываться в деформированном виде. Приватизация госимущества зафиксировала изменение права собственности. Те, кто по разным основаниям получил доступ к государственному имуществу ("назначенные собственники" и т.п.), формально превращались в признанных законом владельцев, но этого оказалось недостаточно, для того чтобы стать полноценными экономическими агентами. В итоге вместо монополии государства как собственника мы получили совокупность частно-хозяйственных монополий, интересы которых в принципе не согласуемы посредством чисто рыночных механизмов с интересами народного хозяйства как единого целого. История реформирования в России показала, что между провозглашением и реальным возникновением новых собственников промежуток далеко не ничтожный, а сама идея создания "эффективного собственника" посредством изменения лишь права собственности и административного передела государственного имущества по меньшей мере сомнительна.. Вновь обретенный титул права собственности сам по себе мало что решает, если отсутствуют экономически ответственные хозяйствующие субъекты, которых создает не законодатель, а реальная конкурентная среда, формирующиеся новые правила экономического поведения. Если этого нет, то договоры, заключаемые между контрагентами, предстают как некая условность, исполняемая по "понятиям", появляются такие нестандартные формы адаптации новых субъектов права собственности как бартер, скрытые формы оплаты труда и т.п. Процесс создания новых собственников, новых формальных регуляторов и новых институтов длителен и он не заканчивается вступлением закона в силу, скорее только развертывается, причем желаемые результаты автоматически не гарантируются.

Самым беззащитным контрагентом социального контракта являются наемные работники, для которых общество не смогло обеспечить цивилизованную занятость в легальном секторе. Практически отсутствует социальный контроль за отношениями между работодателями и работниками. "Профессиональные" защитники интересов наемных работников до сих пор не нашли своего места в процессе формирования рынка труда. Теневая экономика в ситуации, которую законодатель определил как "принудительный труд" (ст. 4 Трудового кодекса РФ), сама формирует параллельные социальные амортизаторы (вторичная и теневая занятость, сокрытие доходов от налогообложения, как способ выживания и мн. др.).

Если социальный контракт в странах со сложившейся рыночной экономикой фиксирует распределение полномочий между экономическими агентами, явившееся результатом предшествующего социально-экономического развития, то теневой контракт скорее есть неформальное соглашение по поводу обретения экономическими агентами своего нового рыночного статуса, где фиксируется минимум полномочий сторон, участвующих в этом процессе и элементарное их распределение, что с определенной долей вынужденности принимается хозяйствующими субъектами.

По составу субъектов теневой социальный контракт не может быть массовым, он носит элитный характер. С его помощью оформляется своеобразный альянс теневых и правящих государственных структур, предполагающий четкое разделение субъектов хозяйствования на "приближенных" и тех, чьи интересы защищать необязательно, что является основой точечно-избирательного воздействия на экономику. По этой причине теневой контракт в значительной степени локален и обслуживает фрагментарные процессы воспроизводства, препятствуя формированию общих принципов и норм, способствуя распространению автономных, нерыночных механизмов взаимодействия основных контрагентов.

Полноценный контракт заключается посредством явного или неявного, но совпадающего волеизъявления. Теневые отношения являются оборотной стороной несовершенной конкуренции и в них нет признака экономической свободы

Нормальные контрактные отношения предполагают необходимость "горизонтальных" форм контроля за достижением соглашений и исполнением принятых обязательств, вырабатываемых и осуществляемых сторонами по договору. Теневые контракты, будучи навязанными для многих их сторон, порождают массовую экспансию негосударственного частного насилия, как способа регулирования связей, обеспечения экономической активности на силовой основе. В этом случае устанавливается очень зыбкая грань между теневым и криминальным характером экономического поведения. Частные силовые услуги становятся внутренним моментом хозяйственной жизни.

И, наконец, теневой социальный контракт в отличие от полноценного несет более значительную политическую нагрузку, поскольку ради выживания государственных структур политические цели могут возобладать над экономическими.

Итак, по своим содержательным характеристикам теневой социальный контракт весьма неоднозначен, его негативные составляющие имеют место не только на уровне последствий, а являются внутренним моментом его содержания.

Специфическая особенность теневых связей в России заключается в том, что они есть форма растянутого во времени саморазрушения переходной экономики. Их антирыночность и антикапиталистичность представляет собой наиболее эффективный способ дискредитации осуществляемых рыночных преобразований. Антирыночность теневой организации четко обнаруживает тенденцию к расширенному воспроизводству властных отношений и неэкономического диктата. В конечном счете, она формируют систему лишь внешне имитирующую свойства реального капитализма.

Но при всех негативных характеристиках теневые отношения выступают как один из факторов обеспечения экономической и социальной устойчивости. Парадоксальность ситуации заключается в том, что хотя неформальные сделки не устраивают многих агентов рынка, но никто не может отказаться хотя бы от частичного, эпизодического их использования, иначе было бы подорвано даже текущее хозяйствование. Более того, на их фоне и в определенном смысле, благодаря им происходит процесс самоидентификации основных субъектов, слоев и групп, что предполагает осознание ими своего интереса и функциональной роли в экономике и обществе, взаимосвязи и взаимозависимости их интересов. А пока что в предельно абстрактной форме наличествует общий интерес, на деле он никакими субъектами не представлен. В начале трансформационного периода в качестве ведущего был заявлен частный, индивидуальный интерес, но он также не получил полноценного развития, в том числе, потому что в состоянии "административного восторга" были воздвигнуты искусственные препоны на пути массовой организации малых предприятий и не только в виде высоких налогов. Формально никто из хозяйствующих субъектов не отказывается от своей доли полномочий и ответственности по социальным обязательствам, но и здесь гораздо больше деклараций, чем реальных действий. В целом для системы интересов более типичны не просто различия, но противоречивость, доходящая до противоположности, что содержит потенциальную угрозу социальной напряженности.

Параллельные ("теневые связи") не снимают и не могут снять существующие противоречия, но на какое-то, в нашем случае, продолжительное время гасят конфликтную форму их существования, внося свой вклад в обеспечение социальной и экономической устойчивости, создания условий для выживания как непосредственных экономических агентов, так и государства.

Разумеется, идеализировать эту сиюминутную устойчивость нельзя. Подобный элементарный "порядок" в долгосрочной перспективе оборачивается существенными потерями и значительными негативными последствиями, которые целесообразно рассматривать как продолжение сущностных характеристик теневых контрактов.

Теневая организация предполагает низкую предпринимательскую и корпоративную культуру и воспроизводит её. Она неизбежно приводит к ограничению участников сделок. Типичным становится очень низкий уровень доверия, являющегося необходимым элементом любой институциональной системы и, следовательно, проблематичной становится возможность сделок по кредитованию и инвестированию. Все менее вероятной становится реализация долгосрочных проектов, в которых необходимо участие многих экономических агентов. Все это затягивает вывод экономических связей из стадии "экономики физических лиц".

Теневая экономика в её российском варианте усиливает противостояние экономических интересов государственной и хозяйственной элит и других хозяйствующих субъектов, углубляет внутриотраслевую поляризацию предприятий.

Но, тем не менее, теневые отношения в целом и контрактные формы их организации лишь на первый взгляд являются злом, требующим максимальной концентрации усилий по их преодолению разного рода шоковыми методами.

Преодоление параллельных форм организации экономики в России - длительный и сложный процесс. За годы радикально-либерального реформирования они превратилась в массовую, самовоспроизводящуюся и весьма жизнеспособную систему, с очень сильным запасом инерционности Излишне активные действия против теневых форм способны вызвать сопротивление не только теневиков-хозяйственников, но и части населения. Экономические и социальные результаты тотального наступления на теневую экономику могут оказаться прямо противоположными декларируемым. Сокращение удельного веса теневой деятельности - это не предпосылка дельнейшего развертывания реформ, а их результат, достижение которого наиболее эффективно в случае замещения теневых связей цивилизованными рыночными отношениями. А это возможно лишь тогда, когда объектом воздействия будет не столько теневая экономика, сколько условия её порождающие, иными словами воздействие должно быть не на уровне последствий, а на уровне причин.

Непосредственное же воздействие на теневые формы организации экономических связей можно представить как вытеснение их в те мелкие и мельчайшие ниши, которые "не интересны" для сложившихся рыночных агентов и позволяют пройти школу предпринимательства, получить опыт функционирования в конкурентной среде.

 

 

 Написать комментарий Ваш комментарий
(для участников конференции)


  • 26.12.03 Замечания Ю.В. Латова к докладу Г.Н. Гредина (Ю.В.Латов)
  •  
      Дискуссия