Эксоцман
на главную поиск contacts

Рецензия на: Иноземцев В. За пределами экономического общества: постиндустриальные теории и постэкономические тенденции в современном мире. М.: Academia, Наука, 1998. 640 с.

Опубликовано на портале: 04-03-2004
Социологический форум. 1998.  Т. 1. № 1.
Рецензия на монографию В. А. Иноземцева, посвященную теории постиндустриального общества.

Информационное общество, постиндустриальные модели организации труда, постфордистская экономика и постмодернистская культура - популярные образы "нового Нового времени" в социальной теории. Книга Владислава Иноземцева объективирует самосознание современности как новой, наступающей эпохи, представляя это самосознание в форме социальной философии и, отчасти, социологической теории постэкономической общественной формации, основой которой является переориентация интересов человека на задачи развития собственной личности, поскольку не мотивированная утилитарными потребностями деятельность способна изменить социальную структуру в гораздо большей мере, чем десятилетия революционных потрясений (с.162).  

Автор не стремится к более аналитическому определению post-ekonomische Gesellschaft, используя характерный для футурологической и утопической традиций апофатический подход к описанию своего предмета. Он полагает, что попытка определения социума будущего в позитивном аспекте, через обнаружение его фундаментальных отношений и закономерностей, сегодня не может быть в полной мере плодотворной; возможности современного обществоведения ограничены лишь изучением предпосылок возникновения этого социального устройства и указанием на ряд тенденций, наиболее важных для его становления (с.9). Значительно подробнее излагаются исторические и теоретические предпосылки реализуемого в книге методологического подхода, который, на наш взгляд, может быть довольно точно локализован в пространстве существующих обществоведческих доктрин с помощью еще одного, не упоминаемого в рецензируемой книге неологизма исторический постматериализм (краткая форма истпостмат кажется менее удачной).  

Поскольку анализ и предсказание глобальных исторических изменений, подобных возникновению постэкономического общества, требуют принятия некоторой эксплицитной теории истории, автор посвящает первую часть книги, Становление метода, анализу различных концепций истории - от социально-философских построений античности до современных концепций постиндустриального общества и постмодернизма. Рассматриваемые концепции подразделяются, с некоторыми оговорками, на адекватные, в которых прослеживается применение для членения исторического процесса принципа диалектической триады и использование для целей периодизации критериев одного сущностного уровня (с.16) и неадекватные либо частично адекватные теории. В сравнительно кратком, но насыщенном очерке неадекватных концепций истории соседствуют Платон, Аристотель, Тертуллиан, Августин, Г. Гроций, Т. Гоббс, Н. Макиавелли, а также традиционная тройка утопистов Т. Мор, Т. Кампанелла и Ш. Фурье. Критикуя неадекватные концепции истории, В. Иноземцев уделяет преимущественное внимание их предполагаемой статичности либо отсутствию имманентного критерия необратимого поступательного движения, т.е. социального прогресса, которым, по мысли автора, является история человеческого общества: так, адекватности эсхатологических взглядов на историю, к которым по не вполне ясным причинам отнесены исключительно христианские концепции, препятствует постулируемая ими конечность земного пути человечества и внешний характер критерия периодизации прогресса. Иными словами, исправление земного царства в конце истории рассматривается автором как цель заведомо внеисторическая, во всяком случае, в сравнении с торжеством человеческого творчества, которое, как следует из дальнейшего, в наибольшей мере характеризует новую эпоху в развитии цивилизации, эпоху, лежащую фактически за гранью человеческого общества в собственном смысле этого слова (с.173). Разумеется, активно используемое В. Иноземцевым разделение критериев общественного прогресса и причин исторических изменений на внешние и внутренние существенно зависит от концептуальных, временных и даже пространственных границ, полагаемых для понятий истории и общества, однако эти границы, судя по всему, рассматриваются им как относительно непроблематичные и очевидные. Последнее обстоятельство, на наш взгляд, чрезмерно облегчает задачу автора, открывая в дальнейшем возможности для быстрых и специально не обосновываемых переходов между разными уровнями теоретического анализа и разномасштабными эмпирическими генерализациями: от общества к обществам, от истории к историям и обратно. 

Очень кратко рассмотрев частично адекватные концепции исторического прогресса от древнегреческих атомистов через Фому Аквинского к либералам Нового времени, утилитаристам и основателям социологического позитивизма, - В. Иноземцев переходит к анализу исторической эволюции марксистских взглядов на историю. Представленный в книге глубокий и основательный анализ социальной доктрины марксизма дополнен оригинальной и представляющей самостоятельный интерес авторской трактовкой марксовой теории социальных и политических революций, однако анализируя противоречия этой доктрины и фундаментальные причины ее упадка, автор ограничивается неясными указаниями на непреодолимое противоречие между теорией как таковой и теорией как средством преобразования действительности, а также на досадную неспособность представителей революционного крыла европейской социал-демократии глубоко усвоить эволюционную сущность социальной доктрины основателей учения, сконцентрировавшись на ее революционной форме (с. 92).  

Существенным дополнением марксистской теории прогресса, по мнению автора, является современная теория постиндустриального общества, к которой он вполне основательно относит не только ядерные футурологические концепции постиндустриализации и великую постиндустриальную американскую утопию Д. Белла, но и многочисленные частичные концепции, описывающие информационные, технетронные и знаниевые общества. В характеристике современного постиндустриального общества (обществ?) В. Иноземцев в основном следует модели Д. Белла, уделяя преимущественное внимание изменениям в профессиональной структуре, растущей роли знания (в отличие от Белла, Иноземцев не проводит принципиальных различий между теоретическим и практическим знанием, а также между знанием и информацией), технологическим и организационным изменениям в процессах производства. 

Третьим источником концепции постэкономического перехода, разрабатываемой в книге В.Иноземцева, оказывается социологическая доктрина постмодернизма, рассматриваемая в качестве некоторой альтернативы теории постиндустриального общества. Подвергая весьма проницательной критике постмодернистскую философию истории, автор избегает детального анализа расхождений между марксистскими и постструктуралистскими, культурологическими и социально-философскими теориями постмодернизма и постмодернити, так что различия между А. Туреном, Ф. Джеймисоном и, скажем, Ж. Бодрийяром начинают казаться несущественными (что, возможно, и справедливо, но требует более пространного обоснования).  

Предлагаемый во второй части работы образ постэкономического общества представляет попытку синтеза марксистской социальной доктрины, теории постиндустриального общества и доктрины постмодернизма. Здесь постэкономическое общество мыслится автором не только как идеально-типическая конструкция (тема, присутствующая в первой части книги), но и как результат реального исторического синтеза, завершающего этапа диалектической триады, образуемой основными стадиями развития человеческой цивилизации (с. 176). Основным источником общественного развития на этой стадии, с точки зрения В. Иноземцева, служат уже не материальные и организационные сдвиги, ее подготовившие, а внутреннее развитие личности, ее возможность самосовершенствоваться, генерировать знания, способные изменить не только окружающий мир, но, что гораздо более важно, окружающих людей; таким образом, покидая экономическую эпоху, человечество вступает в эру абсолютной субъективности, где действия каждой отдельной личности обусловлены ее внутренними потребностями, продиктованными законами морали, имманентными каждому человеку новой эпохи (с. 172, 173). Эти знакомые всем прошедшим курс исторического материализма мотивы разворачиваются во вполне предсказуемую социальную философию творчества как снятия противоположности инстинктивной деятельности человека и труда, философию впечатляюще масштабную и абсолютно несоизмеримую с какими-либо эмпирически обоснованными современными социологическими и тем более психологическими теориями. Задача оценки этой социально-философской доктрины, безусловно, лежит за рамками жанра книжной рецензии и, вероятно, потребует от будущих критиков и последователей воистину сен-симоновской широты, редкой в наш постиндустриальный и постмодернистский век.  

Третья часть книги, посвященная анализу основных направлений постэкономической революции, носит весьма неоднородный характер. Рассмотрение противоречий, свойственных современным экономическим теориям стоимости, ведет автора не к признанию ограниченности экономических теорий, а к выводу о деструкции самой стоимости, играющему ключевую роль в обосновании тезиса о деструкции рыночного хозяйства, далее подкрепляемого еще более спорным утверждением о становлении новой, надутилитарной мотивации в результате стирания традиционных классовых различий и формирования обширных групп работников информационных и обслуживающих профессий, включенных в знаниеемкий сектор услуг (здесь автор полностью полагается на предложенную Д.Беллом трактовку труда в этом секторе как автономного, более целостного и менее отчужденного, хотя спорность и недостаточная эмпирическая обоснованность этой трактовки могли бы стать очевидными уже при сопоставлении концепции грядущего постиндустриального общества с вышедшей примерно в одно время с соответствующей работой Белла и не менее влиятельной книгой Хэрри Бравермана с выразительным названием "Труд и монопольный капитал: деградация работы в двадцатом веке"). Дальнейшие рассуждения о деструкции стоимости со стороны потребления наглядно демонстрируют опасности произвольного синтеза марксистской теории трудовой стоимости и неоклассической теории: существенная часть проводимых в данном разделе диалектических противопоставлений потребительной и меновой стоимости, конкретного и абстрактного труда, символической ценности, индивидуальной и субъективной полезности основана на терминологической и концептуальной путанице, частными примерами которой могут служить утверждения о том, что некая определенная полезность имеет неизмеримо большую ценность для одного конкретного человека, чем для большинства других (с. 337), либо о том, что в классическом индустриальном обществе любой продукт может быть воспроизведен в неограниченном количестве, издержки на производство каждой дополнительной его единицы не отличаются радикальным образом от издержек по производству прежних единиц того же продукта, а субъекты рынка ориентированы на потребление унифицированных благ, не имея явно выраженных предпочтений и максимизируя полезность продукта при минимизации цены, тогда как в эпоху преодоления индустриального строя создание дополнительного числа единиц того или иного блага зачастую означает его тиражирование, а не воспроизводство, в результате чего издержки могут радикально отличаться от издержек по созданию оригинального блага <> как издержки, так и полезности утрачивают свой универсальный общественный характер и становятся индивидуальными потребностями и издержками [курсив авт. И.Д.] (с. 337, 338). 

Помимо деструкции стоимости и рыночного хозяйства, В.Иноземцев относит к числу основных направлений постэкономической революции преодоление частной собственности и устранение эксплуатации, сопровождающееся возникновением нового социального противостояния. Первый из названных процессов увязывается прежде всего с чрезвычайно спорной, но интересной концепцией формирования новой личной собственности - понятия советской политэкономической теории, подвергаемого в книге весьма радикальной реинтерпретации и иллюстрируемого многочисленными примерами, почерпнутыми в современных дискуссиях о правах собственности на интеллектуальные продукты и информацию. Что же касается предполагаемого устранения эксплуатации, то здесь конечный рецепт оказывается довольно неожиданным, пусть и не вполне оригинальным: поскольку необходимым условием эксплуатации является стремление людей к присвоению максимально доступного количества материальных благ (жадность), эксплуатация исчезнет лишь при изменении иерархии потребностей. Человек, у которого материальные мотивы перестанут быть доминирующими (с.415), станет стремиться к совершенствованию собственной личности, к реализации функциональных мотивов профессиональной деятельности, выступающей уже не столько в качестве источника материальных и нематериальных вознаграждений, сколько в качестве поля свободного творчества (см. выше). Может быть 

Между тем рассмотрение механизмов нового социального противостояния, угрожающего тенденциям преодоления эксплуатации, выливается в завершающее третью часть книги весьма содержательное и интересное обсуждение ряда современных структуралистских и неовеберианских теорий стратификации, подкрепленное разнообразным статистическим материалом. Многим читателям покажется интересным и приводимый в четвертой части книги сравнительный обзор некоторых индикаторов социального и экономического развития богатых и беднейших стран, результаты которого могут помочь ответить на вопрос о глобальной цене постиндустриализации отдельных обществ.  

Рецензируемая книга, вероятно, вызовет противоречивые оценки, представляя социальное пророчество для одной части читательской аудитории либо насквозь проникнутую духом историцизма футурологическую утопию для другой части. Рискну предсказать, что вторая часть будет заметно больше первой. Тем не менее, и утопии способны стимулировать интеллектуальный и этический поиск, во всяком случае, до тех пор, пока они, по удачному выражению Е. Шацкого, не прибегают к террору как последней гарантии всякого совершенства. 

Инна Девятко.  


Ссылки
http://www.sociology.ru/forum/98-1recenz.html
BiBTeX
RIS
Ключевые слова

См. также:
Владислав Леонидович Иноземцев
Социологические исследования. 2000.  № 8. С. 18-27. 
[Статья]
Ольга Николаевна Антипина, Владислав Леонидович Иноземцев
Общественные науки и современность. 1998.  № 4. С. 162-173. 
[Статья]
Владимир Николаевич Костюк
Общественные науки и современность. 1996.  № 6. С. 101-110. 
[Статья]