Эксоцман
на главную поиск contacts

Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью. Глава 5. Отклонения и девиация (Пер. А.Мактас)

Опубликовано на портале: 16-02-2003
Социологический форум. 2000.  № 3-4.
Перевод пятой, заключительной главы знаменитой работы И. Гофмана "Стигма" (1963). В главе излагается оригинальная теория девиации, увязывающая последнюю с идентичностью и преодолевающая ту абсолютизацию различения между нормальным и девиантным статусами, которая характерна для господствующих социологических концепций ролевого поведения.

Перевод А.Мактас, 2001 

Как только динамика постыдной непохожести начинает рассматриваться в качестве общей черты социальной жизни, появляется возможность проследить связь её изучения с исследованиями близких предметов, которые ассоциируются с термином девиация. Сейчас это слово очень популярно, но, несмотря на удобство такого ярлыка, автор до сих пор избегал его по некоторым причинам (1). 
Отправляясь от очень общего понятия о группе индивидов, которые разделяют некоторые ценности и придерживаются совокупности социальных норм, относящихся к поведению и  к личностным свойствам, можно обозначить любого отдельного члена группы, не соблюдающего нормы, как девианта, а его особенность как девиацию. Я не думаю, что все девианты имеют достаточно общего, чтобы это оправдывало необходимость особого анализа: различий между ними гораздо больше, чем похожего, отчасти уже из-за совершенно различного  размера групп, в которых могут случаться девиации. Можно, однако,   подразделить эту сферу на более мелкие сюжеты, некоторые из которых могут заслуживать разработки. 
Как известно, занятие высокого положения в небольших тесно связанных группах может ассоциироваться с разрешением на отклонения и, следовательно, на то, чтобы быть девиантом. Отношение подобного девианта к группе и представления о нем членов группы таковы, что они могут противостоять изменениям структуры, возникающим в силу девиации. (Тем не менее, когда группа велика, ее выдающиеся члены могут открыть для себя необходимость подчиняться нормам во всех видимых проявлениях). Член группы, определенный как физически больной, находится в чем-то схожей ситуации: если он должным образом обращается со своим статусом больного, он может отклоняться от стандартов исполнения, и это не отразится ни на нем, ни на его отношениях с группой. Таким образом, высокостатусные члены и больные могут свободно быть девиантами именно из-за того, что их отклонение может совсем не приниматься в расчет и не вести к смене их идентификации. Их особая ситуация показывает, что они могут быть чем угодно, но не девиантами в общепринятом значении этого термина (2). 
Во многих тесно связанных группах и общностях существуют примеры членов, девиантных либо в своих поступках, либо в своих характерных признаках, либо в том и другом. В результате такой человек начинает играть особую роль, становясь символом группы и исполнителем определенных клоунских функций, даже когда ему отказано в том уважении, которое полагается вполне законченным членам группы (3). Его можно охарактеризовать как индивида, который прекращает играть в социальную дистанцию, приближаясь сам или позволяя другим приблизиться к себе произвольно. На нем часто фокусируется внимание, и он объединяет людей вокруг себя, даже несмотря не то, что это частично лишает  его статуса участника. Он служит для группы своего рода талисманом, хотя определенным образом расценивается как ее нормальный представитель. Деревенский дурачок, пьяница из небольшого городка и взводный клоун являются традиционными примерами, также как толстяк в дружеской компании. Поскольку больше одного такого человека в группе и не требуется, ожидается, что в каждой группе он будет единственным - большее  их количество лишь отяготит общность. Его можно назвать ингрупповым девиантом, чтобы обозначить его девиантность именно по отношению к конкретной группе, а не просто к нормам. Также важно отметить, что его интенсивное, пусть и  амбивалентное,  включение в группу отличает его от другого хорошо известного типа девианта аутсайдера группы, который постоянно оказывается в одних социальных ситуациях с группой, но не становится своим. (Когда ингрупповой девиант подвергается нападкам посторонних, группа  вполне может сплотиться и поддержать его; когда то же происходит с аутсайдером, то ему, скорее всего, придется сражаться в одиночку.) Заметим, что все типы девиантов, рассмотренные здесь, привязаны к кругу, в котором обширная биографическая информация о них, представляющая возможности для полной биографической идентификации, широко распространена.  
Некоторые исследователи предлагают отличать ингрупповых девиантов в малых группах от других типов на основании того, что в отличие от этих других ингрупповой девиант находится в искаженных отношениях с усредненным уровнем моральной жизни, поддерживаемым членами группы. В самом деле, для рассмотрения других социальных ролей наряду с ролью группового девианта, может быть полезным обратить внимание на те роли, чьи исполнители выходят за рамки обычной морали, не будучи названы девиантами. При сдвигании системы координат от маленькой группы, похожей на семью, к тем группам, которые могут поддерживать большую ролевую специализацию, две такие роли становятся очевидными. Так выпадает из ряда роль священника, ведь ее исполнитель обязан символизировать благочестие и быть праведным больше обычного. Другим примером является роль служителя закона, исполнитель которой вынужден превращать в ежедневную рутину заметные нарушения в поведении других людей (4). 
Когда система координат смещается еще дальше - от локальной общности (лицом-к-лицу) к более широкому миру большого города (а также к связанным с ним: местам, которые люди посещают и в которых живут), то соответствующий сдвиг наблюдается и в многообразии и значимости  отклонений. 
В данном случае наиболее важна одна из форм отклонений. Ее реализуют те, кто в глазах остальных добровольно и открыто отказываются занять отведенное им место, те, кто ведут себя непредсказуемо и в чем-то мятежно по отношению к нашим основным институтам (5): семье, системе возрастных градаций, стереотипному распределению половых ролей, легитимной полной занятости, что включает поддержание единственной личной идентичности, утвержденной государственными органами, и, наконец,  по отношению к расовой и классовой сегрегации. Эти люди отвязанны. Тех, кто принимают такую позицию сами и придерживаются её самостоятельно, можно называть эксцентричными или чудаками (characters). Те же, чья активность совпадает с коллективной и фокусируется в пределах одного здания или места (а часто и вокруг определенного рода деятельности), могут быть названы  последователями культа (cultists). Те, кто вместе с другими  входят в под-общность или среду (milieu), могут быть названы социальными девиантами, а их корпоративная жизнь девиантной общностью (6). Они составляют специфический тип, но только один тип девианты. 
Если должно существовать особое поле исследований девиантности, то его ядро составят именно те, кто был определен здесь как социальные девианты. Проститутки, наркоманы, правонарушители, преступники, джазовые музыканты, представители богемы, цыгане, профессиональные участники карнавалов, бродяги, аферисты, алкоголики, шоумены, карточные шулеры, сутенеры, гомосексуалисты (7), и городские нищие, которые не раскаиваются в своей судьбе все они войдут в это ядро. Считается, что этот народ являет собой некое коллективное отрицание социального порядка. Они воспринимаются как люди, не сумевшие использовать доступные возможности продвижения различными принятыми в обществе путями. Они открыто демонстрируют неуважение к вышестоящим; им не хватает благочестия; они олицетворяют неудачи в мотивационных схемах общества.  
Как только ядро социальной девиантности установлено, можно переходить к более пограничным примерам. Среди них: 
- укорененные в общности сторонники политического радикализма, которые не только голосуют отклоняющимся образом, но и проводят с себе подобными больше времени, чем это политически необходимо; 
- путешествующие богачи, которые не привязаны к рабочей неделе топ-менеджеров и проводят время, дрейфуя с курорта на курорт; 
- проживающие за границей американцы, работающие или нет, которые имеют обыкновение странствовать хотя бы в нескольких шагах от гарнизонной почты  и  American Expess;  
- отколовшиеся от процесса этнической ассимиляции, которые воспитываются одновременно в двух мирах: в окружающем их мире и мире родителей. Они  решительно отворачиваются от тех общепринятых путей мобильности, которые им открыты, и перекрывают свою социализацию школе тем, в чем многие нормальные люди увидят только нелепый костюм религиозной ортодоксии; 
- неженатые жители столиц или же формально женатые, которые не используют возможность создать свою семью. Вместо этого они поддерживают некое неясно возмущенное, но в то же время умеренное и недолговечное сообщество, которое направлено против семьи как таковой. 
Почти во всех этих случаях происходит шоу непринятия в члены, что верно также и для эксцентриков и последователей культа.  Такое шоу дает возможность провести тонкую черту между ними и другими девиантами, а именно бесшумно отсоединенными: любителями хобби, которые настолько привязываются к своему занятию, что для гражданских привязанностей, которых требуют приличия, остается только внешняя оболочка - таковы, например, страстные коллекционеры марок, игроки в теннис и любители спортивных машин. 
Социальные девианты, определенные здесь, выставляют напоказ свое нежелание занять место и какое-то время эти мятежные жесты воспринимаются терпимо, при условии, что всё это остается в пределах экологических границ их сообщества. Подобно этническим и расовым гетто, эти сообщества составляют рай самозащиты и место, в котором девиант может открыто придерживаться той позиции, что он как минимум ничуть не  хуже других. Но вдобавок к этому социальные девианты нередко чувствуют, что они не просто равны, но лучше нормальных людей, и что они ведут лучшую жизнь по сравнению с той, которую они могли бы вести, будучи другими. Социальные девианты также  обеспечивают модели бытия для беспокойных нормальных, при этом не только приобретая симпатию, но и рекрутируя новичков. (Последователи культа, конечно, также приобретают последователей, но они фокусируются на программах действия, а не на стилях жизни). Сочувствующие могут продолжить путь вместе с девиантами. 
Теоретически девиантное сообщество может прийти к выполнению в обществе  функций, подобных тем, что  выполняет ингрупповой девиант в своей группе. Однако пока это остается мыслимой возможностью, и никому до сих пор не удалось продемонстрировать такой случай. Проблема в том, что широкое поле, из которого новые члены приходят в девиантное сообщество, само по себе не является столь же чистой системой, целостностью, обладающей потребностями и функциями, какова первичная (лицом-к-лицу) малая группа. 
Здесь были рассмотрены два типа девиантов: ингрупповые и социальные. Нужно также упомянуть о двух смежных с социальной категорией типах.  
Во-первых, это этнические и расовые меньшинства (8): индивиды с общей историей и культурой (а часто и с общим национальным происхождением), которые передают свое членство из поколения в поколение и могут требовать знаков лояльности со стороны других членов собственной группы,  причем их позиция в социуме сравнительно невыигрышна.   
Во-вторых, это представители низшего класса, которые весьма заметно обнаруживают  признаки своего статуса в речи, внешности и манерах, и которые при соотнесении с публичными институтами нашего общества осознают себя гражданами второго сорта. 
Теперь становится очевидным, что ингрупповые девианты, социальные девианты, представители меньшинств и низшего класса в некоторых случаях склонны  действовать как носители стигмы, будучи неуверенны в том, что во взаимодействии лицом-к-лицу они будут приняты, и глубоко озабоченные этим положением во многих его аспектах.  Это будет происходить хотя бы в силу той причины, что почти все взрослые люди вынуждены иметь  дело с организациями по обслуживанию, как коммерческими, так и государственными. Предполагается, что в них преобладает обходительное, однообразное обслуживание, основанное на слабо ограничивающей поведение людей идее равноправного гражданства. Но и в этих организациях при возможности будет выражаться неприятная для представителей меньшинств озабоченность ценностями, основанными на идеале несуществующего среднего класса. 
В то же время очевидным должно быть и то, что полное рассмотрение любой из этих четырех категорий уводит нас далеко от того, что должно рассматриваться при анализе стигмы. Например, существуют девиантные общности, члены которых, особенно вне своего окружения, не особенно заботятся о том, чтобы их принимали в обществе, и поэтому их непросто анализировать в связи с управлением стигмой. Примером могут быть пляжные сообщества южных американских штатов, где можно найти взрослеющих молодых людей, которые еще не готовы отравлять себе жизнь работой и вольно отдаются скольжению по волнам. Не следует забывать также, что помимо  четырех упомянутых категорий существуют еще и находящиеся в тяжелом положении люди, вовсе не подверженные стигматизации. Например, те, кто имеет злых и эгоистичных супругов; или далеко не богатые, которые вынуждены растить четверых  детей (9); или люди с несколько ограниченными физическими возможностями (например, небольшими отклонениями слуха), влияющими на их жизнь, однако таким образом, что ни они сами, ни окружающие не отдают себе отчета в их физической немощи (10). 
Я доказывал, что стигматизированные люди имеют настолько много общего в жизненных ситуациях, что это оправдывает создание их общей классификации в целях анализа. Таким образом, было сделано извлечение того общего, что имеется в таких традиционных областях исследования, как  социальные проблемы, расовые и этнические отношения, социальная дезорганизация, криминология, социальная патология и девиация. Эти общие вещи могут быть организованы на основе всего нескольких предположений о человеческой природе. То, что остается в каждой из названных традиционных областей, может быть заново рассмотрено на предмет того, действительно ли этот остаток специфичен для данной области, что обеспечит аналитическое, а не исторически и случайно сложившееся единство предмета изучения. Зная о том, что общего между расовыми отношениями, старением и психическим здоровьем, можно прийти к аналитическому их различению. Возможно,  в каждом конкретном случае будет решено сохранить старые содержательные области, но, по меньшей мере,  станет ясно, что каждая из них просто поле, к которому следует применять несколько перспектив; и что развитие каждой из этих внутренне согласованных аналитических перспектив вряд ли произойдет благодаря тем, кто ограничивает свои интересы исключительно одной содержательной сферой. 
  

Примечания 
1)Примечательно, сколь быстро те, кто обитают в окрестностях социальных наук, освоились с использованием термина девиантный, как будто те, к кому этот термин применяется, имеют достаточно много общего, чтобы о них как целом можно было сказать достаточно значимые вещи. Подобно тому, как существуют ятрогенные расстройства, причиненные работой врачей (что дает им поле для дальнейшей работы), существуют категории людей, созданные исследователями общества, а затем изучаемые ими. 
2)Сложное отношение девианта к его группе недавно пересмотрел Л.Козер Некоторые функции девиантного поведения и нормативной гибкости // American Journal of Sociology, LXVIII (1962), 172-181. 
3)На предмет этой и других социальных функций девианта см. статью Р.Дентлера и К.Эриксона Функции отклонений в группе // Social problems, VII (1959), 98-107.  
4)Эта тема развита Г.Беккером в работе Аутсайдеры, N.Y.: Free Press of Glencoe, 1963, pp. 145-63. 
5)В общем виде эту идею предложила мне Дороти Смит. 
6)Термин девиантная общность не вполне удовлетворителен, т.к. он оставляет непроясненными  две проблемы: является ли эта общность особенной в структурном плане по отношению к стандартам, которые получены на основе анализа обычных общностей;  а также являются ли члены этой общности социальными девиантами. Военный гарнизон с однополым составом на ненаселенной террритории выступает девиантной общностью в первом смысле, но не обязательно является сообществом социальных девиантов. 
7)Термин гомосексуальный широко используется для того, чтобы приписать тем, кто включен в сексуальные практики с представителем собственного пола и не скрывает этого, отношение к практике гомосексуализма. Подобное использование термина, похоже, основывается на медицинских и правовых рамках и обеспечивает слишком широкую и разнородную категоризацию для применения здесь. Я говорю только об индивидах, которые участвуют в специальной общности понимающих, где члены своего же пола определены в качестве наиболее желательных сексуальных объектов, а их общение  энергетически организовано вокруг поиска этих объектов и их развлечения. В соответствии с этой концепцией выделяются базовых разновидности гомосексуальной жизни: мужской и женских типы, которые обнаруживаются в местах заключения, и мужской и женский гей-миры, поддерживаемые в городских центрах. (В отношении последнего см. работу Е.Хукера.) Заметим, что индивид может поддерживать свое членство в гомсексуальном мире и при этом не включаться в гомосексуальные практики. Он может использовать это в своих интересах, продавая сувениры для геев без социального или духовного участия в их общности. (см. И.Райсса) Если термин гомосексуальный используется в отношении людей, которые включаются в  определенного вида сексуальные акты, тогда для обозначения тех, кто просто участвует в девиантной общности определенного типа, нужен термин вроде гомосексуал (homosexualite). 
8)Недавно аналитический подход  к этому предложил Р.Гласс: Инсайдеры и аутсайдеры: положение меньшинств, New Left Rewiew, XVII, Winter, 1962, 34-45. 
9)Тойнби, гл.15 и 17. 
10)Пример можно найти у Генриха и Кригеля, op.cit., pp. 178-80.

BiBTeX
RIS
Ключевые слова

См. также:
В.В. Кривошеев
Социологические исследования. 2004.  № 3. С. 93-97. 
[Статья]
Валентина Валерьевна Полякова
Социологические исследования. 2009.  № 10. С. 100-108. 
[Статья]
Татьяна Августовна Пичугина
[Учебная программа]