Эксоцман
на главную поиск contacts

Трудовые права в современном российском контексте (гендерный аспект)

Опубликовано на портале: 27-10-2004
Права женщин в России: исследование реальной практики их соблюдения и массового сознания. 1998.  Т. 1.
Статья написана на основе данных количественного исследования, посвященного проблемам трансформации социально-трудовой сферы в период реформ в современной России. Целью статьи является осмысление представлений жителей среднего российского города о социально-экономических правах в гендерной перспективе. Рассматриваются проблемы занятости, рынка труда, трудовые установки работающего населения в условиях переходной экономики. Автор также уделяет внимание вопросам соблюдения трудовых прав женщин и защиты трудовых прав.

Содержание статьи

Трансформация социально-трудовой сферы в период радикальных экономических реформ.
Роль социально-экономических прав в условиях переходной экономики.
Занятость и рынок труда в г.Рыбинске: общая ситуация.
Трудовые установки работающего населения в условиях переходной экономики.
Соблюдение трудовых прав работающих: что думают об этом наши респонденты.
Как защитить свои трудовые права.
Соблюдение трудовых прав женщин c точки зрения мужчин и женщин.
Угроза безработицы и социально-психологический климат на предприятиях.
Литература.
Приложение.


1. Трансформация социально-трудовой сферы в период радикальных экономических реформ
Сегодня, летом 1998 года, когда с момента начала радикальных экономических реформ в России прошло уже более 6 лет, можно с уверенностью говорить о том, что произошла подлинная революция в социально-трудовой сфере. Очень кратко произошедшие за это время перемены можно свести к следующим:

Во-первых, принципиально изменилось соотношение численности занятых в государственном и негосударственном секторах экономики. Если в 1992 году на государственных и муниципальных предприятиях и организациях работало 68.9% всех занятых, то в 1996 году доля государственного сектора составляла всего 37.0%, в то время как в негосударственном секторе трудилось 63% занятых. Наиболее быстрый рост численности занятых отмечался в частном секторе, а также на предприятиях и в организациях смешанной формы собственности. (подробнее см. табл.1 Приложения) Можно по-разному оценивать положительные и отрицательные стороны трансформации структуры занятости, однако невозможно отрицать тот факт, что сегодня почти 2/3 занятого населения уже не привязано в своей профессиональной деятельности к государственной форме собственности. На смену присущему социализму принципу всеобщей и обязательной занятости в рамках общественной (а точнее, огосударствленной) собственности) пришла переходная модель занятости, соединяющая черты, сформировавшиеся в условиях планового хозяйства и элементы формирующейся рыночной экономики.

Во-вторых, рядом с системой наемной занятости возникли новые формы экономической активности, такие как самозанятость и предпринимательство. В 1996 году доля работающих не по найму составила 10% от численности занятых женщин и 16% от численности занятых мужчин. (Стат.бюлл. N 1, 1998, с.138). Доля занятых в частном секторе экономики возросла за период 1992-1996 гг. с 18.3% до 38.2%. При этом почти 25% от численности занятых в частном секторе - это лица ненаемного труда.

В-третьих, произошло существенное перераспределение занятых в пользу отраслей и профессий, адекватных потребностям рыночной экономики, таких, например, как сфера обслуживания, посреднические услуги, кредитование, финансы, страхование и пр. Доля промышленности за 1992-1996 снизилась с 29.6% до 24.7%, строительства - 11% до 9.7%, науки - с 3.2% до 2.4%, В то же время доля занятых в торговле возросла с 7.9 до 10.0%, в образовании - с 10 до 11.7%, в кредитовании, финансах и страховании - с 0.7% до 2.6%. (Россия в цифрах.1997. с 37).

И, наконец, в-четвертых, на рынке труда выявились свои "фавориты" и "аутсайдеры". К числу последних можно с достаточным основанием отнести многочисленную армию безработных, составляющую сегодня (по методике Международной Организации Труда) 9.6% от численности экономически активного населения, причем уровень зарегистрированной безработицы превысил 3,6%.

По уровню безработицы российская уже в настоящее время вполне "догнала" такие развитые страны Запад как Великобритания, Швеция, Германия. В то же время в отличие от стран Запада, да и большинства бывших наших собратьев по социалистическому лагерю, российская безработица имеет целый ряд особенностей, которые на первый взгляд могут показаться парадоксальными. Действительно, несмотря на то что падение объема производства в период 1990-1996 гг. составило по различным оценкам от 52 до 60%, уровень зарегистрированной безработицы оказался несопоставимо более низким, чем ожидаемые по прогнозам значения. Объяснение этого парадокса обычно дается исходя из двух схем:

(а) низкий уровень общей и зарегистрированной безработицы в России был "оплачен" исключительно высоким уровнем инфляции в 1992-1995 гг.

(б) низкий уровень безработицы объясняется унаследованным еще от социалистических времен патернализмом руководителей российских предприятий, предпочитающих использовать в своей кадровой политике различные формы функциональной и финансовой гибкости, но не прибегать к сокращению численности персонала. Некоторые авторы подчеркивают, что эта тенденция существенно усилилась в период, предшествовавший приватизации предприятий, поскольку директора были заинтересованы в сохранении дружественных отношений с трудовым коллективом, чтобы противостоять внешним претендентам.

Второй парадокс российской безработицы связан с тем, что она характеризуется высоким образовательным и квалификационным уровнем. В наибольшей степени эта тенденция проявилась в первые 2-3 года после начала официальной регистрации безработных. С первого взгляда этот факт мог бы быть расценен как положительный: известно, что люди, имеющие высокий уровень образования, в нормальных условиях имеют более высокие шансы на восстановление занятости. Однако в конкретной российской обстановке начала и середины 90-х годов высокий уровень образования (а тем более, "осложненный" возрастным фактором) выступал как одно из главных препятствий в трудоустройстве. Эта ситуация в значительной степени объясняется кардинальным несоответствием между квалификационными и образовательными характеристиками безработных, с одной стороны, и, с другой, спросом со стороны работодателей, в основном сконцентрированным на рабочих профессиях. В итоге квалифицированные и опытные специалисты в возрасте "после 40 лет" имеют существенно менее благоприятные шансы на рынке труда по сравнению с другими категориями работников, что резко сокращает их возможности отстаивания трудовых прав.

Следует подчеркнуть и ярко выраженный гендерный аспект данной проблемы. Как показывают данные официальной статистики, в последние годы наметилась тенденция к постепенному снижению доли женщин как в общей численности безработных (рассчитанной по методологии МОТ), так и в численности безработных, зарегистрированных государственными органами Службы Занятости. В настоящее время доля женщин в составе этих групп составляет соответственно 45% и 62,9%.

Однако в численности безработных с высшим образованием женщин существенно больше: так, среди всех безработных с высшим образованием они составляют 51,2%, а среди зарегистрированных безработных с высшим образованием - 67,2%. (рассчитано по: Социальное положение и уровень жизни...1997: 47, 49, 55)

Приведенные данные позволяют предположить, что именно женщины-специалисты сталкиваются в сфере занятости с практикой дискриминации по полу, что делает особенно актуальной проблему защиты их трудовых прав.

Наконец, третьим парадоксом российского рынка труда можно назвать несоответствие между высоким уровнем скрытой безработицы, с одной стороны, и высокой динамикой трудовой мобильности работников. По последним данным доля работников, ежегодно меняющих место работы, составляет 23-25%. (Статистическое обозрение, 1997, с.62.) При этом по данным статистики относительно высокий оборот кадров наблюдается даже на предприятиях с высоким уровнем скрытой безработицы. Эта парадоксальная ситуация отражает тот факт, что на формирующемся российском рынке труда сосуществует множество трудовых стратегий как со стороны работодателей, так и со стороны занятых. Говоря о работодателях, можно видеть, что одной из стратегий является укрепление кадрового ядра трудового коллектива, достигаемое ценой высокой ротации кадров. Аналогичным образом поступают и сами работники: в ситуации высокой социально-экономической нестабильности они также пытаются подобрать "оптимального" работодателя за счет перебора рабочих мест либо вторичной занятости. В результате на фоне высокой скрытой безработицы возникает интенсивная трудовая мобильность, к тому же с преобладанием добровольных увольнений в структуре причин потери работы.

Специфические особенности российского рынка труда заставляют исследователей искать новые подходы, позволяющие адекватно описать реальное поведение его субъектов. В рамках данной статьи эта проблема рассмотрена под углом зрения анализа гендерных различий в понимании трудовых прав и способах их защиты в условиях среднего провинциального города.

Как и в случае с образованием, трудовая мобильность работников имеет выраженные гендерные различия. Об этом можно судить, в частности, по данным о причинах потери работы безработными. Общая тенденция выглядит достаточно однозначной - если у женщин среди причин безработицы преобладает высвобождение, то у мужчин вплоть до настоящего времени наиболее весомой причиной остается увольнение по собственному желанию. Так, в 1996 году 40% мужчин стали безработными "по собственному желанию", (среди женщин соответствующий процент составил 31%), в то время как в отношении высвобожденных работников ситуация была прямо противоположной - их удельный вес составил 29% для мужчин и 36% для женщин (данные приведены относительно численности безработных, учитываемых по методологии МОТ).(Социальное положение и уровень жизни...1997: 50)

Таким образом, даже официальные статистические данные о структуре и динамике общей и зарегистрированной безработицы позволяют увидеть очевидные элементы гендерной асимметрии в сфере занятости и на рынке труда. Результаты проведенного нами исследования позволяют дать этим данным более точную интерпретацию и, в частности, выявить конкретные формы нарушения трудовых прав женщин в сфере занятости.

2. Роль социально-экономических прав в условиях переходной экономики
В нынешних условиях проблема защиты трудовых прав приобретает принципиальное иное значение по сравнению с тем, как это имело место в недавнем социалистическом прошлом. Сегодня значимость трудовых прав (рассматриваемых в общем контексте социально-экономических прав) граждан выходит далеко за рамки собственно сферы труда. По мнению многих авторитетных исследователей и правозащитников, в современных российских условиях осознание собственных социально-экономических прав и опыт отстаивания их населением может стать важнейшим каналом формирования правовой культуры, адекватной рыночной экономике. Подчеркивается, что "на нынешнем начальном этапе становления российской демократии этот род прав может стать едва ли не главным направлением развития и распространения правосознания в массовой народной среде". (Гордон, 1996, 136). Аналогичная точка зрения неоднократно высказывалась и Л.А.Алексеевой, председателем Московской хельсинкской группы. В ее выступлениях и статьях подчеркивалось, что идеология прав человека в российском массовом сознании, вероятнее всего, будет утверждаться в первую очередь через освоение социально-экономических прав.

В отличие от гражданско-политических прав, называемых негативными правами, социально-экономические права квалифицируются как позитивные права. Название "негативные" отражает тот факт, что гражданско-политические права связаны с защитой от вмешательства (в том числе и государственного) в осуществление гражданских прав и свобод человека.

Социально-экономические права имеют иную природу. Для их обеспечения государству недостаточно только лишь воздерживаться от вмешательства в данную сферу, Реальное осуществление социально-экономических прав возможно лишь путем создания необходимых социальных институтов и инструментов (в том числе и в рамках политики государства), позволяющих на практике гарантировать реализацию этих прав. Таким образом, для реализации этих прав необходима целенаправленная деятельность, что и отражено в названии "позитивные".

Цель включения социально-экономических прав в правовых документов ООН зафиксирована в преамбуле Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах, где говорится о том, что "идеал свободной человеческой личности, свободной от страха и нужды, может быть осуществлен только, если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими. Социальными и культурными правами, также как и своими гражданскими и политическими правами"

Что же конкретно включается в состав социально-экономических прав?

Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., включает в число социально-экономических прав право на социальное обеспечение (ст 22), комплекс трудовых прав (ст. 23), право на отдых (включая право на оплачиваемый отпуск), на достойный жизненный уровень, необходимый для поддержания здоровья и благосостояния (в том числе и в случае безработицы, старости, болезни или инвалидности - ст.25), право на образование (включая право на бесплатное начальное и среднее образование -ст.26), право на свободное участие в культурной жизни общества (ст. 27).

Сердцевину социально-экономических прав составляет, безусловно, комплекс трудовых прав, зафиксированных в статье 23 Декларации.. Ввиду особой важности этих прав для нашего дальнейшего анализа приведем ее полностью:

Каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда и на защиту от безработицы. Каждый человек, без какой-либо дискриминации, имеет право на равную оплату за равный труд.

Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение. обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи и дополняемое, при необходимости. Другими средствами социального обеспечения. Каждый человек имеет право создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов.
Как отмечают специалисты в области международного права, дискуссии по поводу того, могут ли социально-экономические права считаться такими же "полноценными" правами как и гражданско-политические, продолжаются по сегодняшний день. В частности, отмечается, что вплоть до настоящего времени многие из перечисленных в Декларации и Пакте права не осуществлены (или даже неосуществимы) на практике, что принятие государствами обязательства обеспечить реализацию этих прав фактически ведет к росту иждивенческих настроений и предполагает серьезное государственное вмешательство в экономику, мало совместимое с требованием экономической свободы и равенства условий конкуренции для всех экономических агентов и пр. (Шварц, 1997, 150). Более того, наиболее радикальные критики утверждают даже, что "экономические и социальные права нелогично причислять к категории прав человека, и что попытка такого рода в корне подорвала само дело защиты прав человека в ООН". (Крэнстон, 1997, 150)

Однако, несмотря на подобного рода критику, в большинстве развитых стран Запада социально-экономические права в настоящее время рассматриваются как неотъемлемая составная часть всего комплекса прав человека. Конечно, в странах, не входящих в "первый эшелон" мировой экономической элиты, ситуация выглядит не столь благополучно: для них полномасштабная реализации социально-экономических прав - дело весьма отдаленного будущего. Тем не менее, и в этом случае очевидная важность международного признания социально-экономических прав не вызывает сомнений - они выступают, с одной стороны, как некий идеал, к которому необходимо стремиться, а с другой - определяют общее направление деятельности правительств в этом плане.

Завершая этот краткий экскурс в историю развития концепции социально-экономических прав, хотелось бы подчеркнуть, что мы разделяем в этом вопросе точку зрения Л.А.Гордона, который выделяет в составе социально-экономических прав два различных типа правовых положений. Первый тип - это те социально-экономические права, которые "утверждают только низшие, минимальные пределы социальных нормативов, тот их уровень, который вполне достижим в данное время, и нарушение которого абсолютно нетерпимо". (Гордон, 1996, 133). Что же касается второго типа, то они характеризуют "долговременные идеалы в этой области" (Гордон, 1996, 133)

Существование международного норматива в области социально-экономических прав (а именно такую роль играют правовые положения, включенные во Всеобщую декларацию прав человека и Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах), способствует утверждению в массовом сознании более высоких стандартов в отношении прав личности и в целом увеличивает "договорную силу" работников во взаимоотношениях с другими социальными партнерами. Это особенно актуально в условиях современной России, где доля наемного труда несопоставимо выше соответствующих показателей в развитых странах Запада.

В российской правовой культуре традиции защиты социально-экономических прав укоренены гораздо глубже, чем прав гражданско-политических. В особенности это касается советского периода, когда акцент на предоставляемых государством социальных гарантиях был призван "скомпенсировать" несоблюдение гражданских прав.

Этот вывод наглядно подтверждается и результатами социологических обследований. Именно в оценке значимости социально-экономических прав российские респонденты проявляют наибольшее единодушие: так, в 1994 г. к числу прав первостепенной важности 96% респондентов отнесли право на социальную защиту, 89% - право на справедливое вознаграждение за труд, и 70% - право на социальную защиту в случае потери работы. Из числа гражданско-политических прав с вышеназванными могут конкурировать лишь право на судебную защиту (96%) и право на неприкосновенность личности и жилища (95%). Вместе с тем, такие права как свобода совести, свобода слова и собраний набрали не более 30-40% голосов. (Михайловская, Кузьминский, Мазаев, 1995, 25)

Аналогичные результаты были получены и в социологическом обследовании, проведенном в апреле-июне 1996 г. в г.Томске. Здесь, как и в предыдущем случае, "рейтинг" социально-экономических прав оказался существенно выше, чем прав гражданско-политических. Респондентам было предложено оценить значимость различных прав по пятибалльной шкале. Лидерами в списке прав оказались: право на медицинское обслуживание (4.78), на образование (4.71). на благоприятную окружающую среду (4.67), на труд (4.61). А замыкают список право на свободу объединений (3.11), на частную собственность (4.10), равное избирательное право (4.18), на свободу мысли и слова (4.35). Лидирующая позиция социальных прав наиболее ярко проявилась в ответе на вопрос о том, какая группа прав наиболее важна для обеспечения благополучия общества. Половина опрошенных (50,5%) назвала такой группой социальные права, на второй позиции оказались права гражданско-политические (26,8%), и, наконец, на последнем месте - права экономические (22,7%). (Кандыба, Погодаев, Бояркина, Коновалова, 1997, 26-28).

3. Занятость и рынок труда в г.Рыбинске: общая ситуация
Спад производства и его влияние на занятость населения. Рыбинск, как и многие российские города с высокой долей занятых на предприятиях военно-промышленного комплекса, испытал на себе все негативные последствия, связанные со спадом производства. И хотя, начиная с первого квартала 1997 г. статистические сводки фиксируют некоторый экономический подъем, (рост объема производства составил за первые 6 месяцев 1997 года 118,1% к соответствующему периоду 1996 г.), ситуация в сфере занятости продолжает оставаться крайне напряженной. Из 30 предприятий г.Рыбинска на 16 отмечалось снижение объема производства, что привело к общему сокращению численности занятых на 5600 человек по сравнению с тем же периодом прошлого года.

За 6 месяцев 1997 г. задолженность по заработной плате на промышленных предприятиях города возросла на 10,9 млрд. руб. В расчете на одного занятого в промышленности долги по заработной плате составили на 1.07.1997 г. свыше 960 тыс. руб., а к началу августа того же года величина задолженности превысила 1 100 тыс. руб. (в старых ценах). Сравнение этих данных с величиной средней заработной платы за июнь 1997 года показывает, что средний размер задолженности в расчете на одного занятого составил в июле величину, равную полуторамесячной заработной плате, а в августе подобрался к двухмесячной отметке.

За этими усредненными показателями скрывается значительные различия между отдельными предприятиями. Наряду с относительно благополучными предприятиями типа "Рыбинских моторов", ОАО "Рыбинсккабель", ОАО "Призма", где средняя величина задолженности не превышала 1,3-1,6 месяцев (т.е. была на уровне средней величины для всего города), на некоторых предприятиях задолженность в 2-3 раза превышала средние цифры. Так, например, на ОАО "Магма" долги по заработной плате в июне 1997 г. превысили 5 месяцев в расчете на одного занятого, а на ГП РЗП - 3,4 месяца.

Оплата труда. Средний размер заработной платы в июне 1997 года составила 606,2 тыс. руб. Это более, чем в полтора раза ниже, чем в областном центре - Ярославле, где за тот же период средняя заработная плата составляла 980,2 тыс.руб. Для сравнения укажем, что в среднем по России соответствующий показатель был равен в тот же период времени 993,2 тыс.руб. (Статистический бюллетень, 1998, 90)

Соотношение в оплате труда между различными отраслями по своей структуре в целом не слишком сильно отличается от среднероссийского. Также как и по России в целом, в Рыбинске лидируют отрасли топливно-энергетического комплекса (средняя заработная плата в электроэнергетике в 2,5 раза выше средней по округу). Однако есть и свои, несколько неожиданные "фавориты". К их числу следует отнести, прежде всего, пищевую промышленность, которая по уровню оплаты труда более, чем в полтора раза опережает средний уровень по округу (по России в целом аналогичное соотношение составляет 117%). К числу явных аутсайдеров относится легкая промышленность. Средняя зарплата в отрасли в июне 1997 года составила 263 тыс.руб. (43% от средней по округу) и находится ниже величины прожиточного минимума (417,3 тыс.руб. в июне 1997 года). (подробнее см. таблицу 1 Приложения)

Основные показатели зарегистрированной безработицы. С первого взгляда статистические данные об изменении уровня безработицы вызывают приятное удивление своей положительной динамикой - за полуторагодовой период (с января 1996 по июль 1997 года) уровень зарегистрированной безработицы, рассчитанный по отношению к численности трудоспособного населения, снизился с 10,6% до 3,4%, т.е. в 2,9 раза! Однако, воспоминание о тяжелой экономической ситуации в промышленности города и продолжающемся спаде производства на половине предприятий промышленности заставляет воспринимать данные о резком снижении уровня безработицы с большой осторожностью. Эти подозрения отчасти подтверждаются и стремительным сокращением абсолютного числа вакансий: если в январе 1996 года общее количество вакансий составило 247 (в том числе 168 - для рабочих и 79 - для специалистов), то к июню 1997 года их число упало до 117 (в том числе 102 - для рабочих и 15 - для специалистов). В результате в январе 1997 года, несмотря на снижение в полтора раза уровня зарегистрированной безработицы, напряженность на рынке труда возросла более, чем в 2 раза, а нагрузка на одно вакантное место достигла исключительно высокого уровня (152 человека, зарегистрированных в качестве безработных). Для сравнения: в среднем по Ярославской области этот показатель составил в июне 1997 года 10 человек на одно вакантное место; среди 18 районов области г.Рыбинск занимал 13 место. Некоторые основные показатели динамики зарегистрированной безработицы показаны в таблице 1.

Таблица 1.
Динамика показателей безработицы (январь 1996 г. - июнь 1997 г)

1.01.1996 1.01.1997 1.06.1997
Численность зарегистрированных безра-ботных (чел.) 17159 11121 5985
Численность безработных, получающих пособие по безработице 12203 11029 3161
Уровень безработицы к численности трудоспособного населения 10,6 6,8 3,4
Количество вакантных рабочих мест - всего 247 73 117
в том числе: - рабочих 168 56 102
- специалистов 79 16 15
Напряженность на рынке труда (количество безработных в расчете на одно вакантное место) 69,5 152,3 51,2
Численность безработных, прошедших профобучение и переподготовку 741 364 5


* Рассчитано по данным Городского Центра занятости населения г.Рыбинска.

В числе факторов, вызвавших снижение уровня зарегистрированной безработицы, наряду с активной политикой Рыбинского городского Центра Занятости населения, необходимо отметить и изменения в трудовом законодательстве, связанные с внесением в 1996 году поправок в Закон о занятости населения в РФ, а также приостановку выплаты пособий по безработице в связи с недостатком финансовых средств в Фонде занятости.

Социально-профессиональная структура зарегистрированной безработицы. Среди зарегистрированных безработных явно преобладают рабочие, составившие за первое полугодие 1997 года 75,7%. Доля специалистов составила 19, 4%, а лиц, не имеющих профессии - 4,9%. Исключительно высокой продолжает оставаться доля молодежи в возрасте от 16 до 29 лет (33,2%). Удельный вес женщин составил на момент проведения обследования 60,9% (данные на 1 июля 1997 г.), однако, как и в целом по России, безработица в Рыбинске постепенно утрачивает свое "женское лицо". За год, предшествовавший обследованию, представительство женщин в численности зарегистрированных безработных снизилось на 10% (с 53,5% в первом полугодии 1996 г. до 44,6% в первом полугодии 1997 г.). (Отчет о деятельности центра занятости населения... 1997: 1-3).

Причины потери работы и продолжительность безработицы. В 1996-1997 гг. произошло значительное изменение структуры причин потери работы: существенно (с 66,3% до 48:3%) снизилась доля уволившихся по собственному желанию при параллельном росте удельного веса высвобожденных работников (с 19,2% до 28%). Эта тенденция представляется легко объяснимой, если принять во внимание исключительно тяжелое экономическое положение большинства предприятий города.

Несмотря на резкое снижение уровня зарегистрированной безработицы (носящее во многом искусственный характер), продолжительность безработицы остается исключительно высокой, существенно превосходя общероссийский уровень. На момент проведения обследования она достигала 9,8 месяца при среднероссийском уровне, составляющем около 7 месяцев.

Особенно тревожно выглядит тенденция к увеличению доли безработных, не имеющих работы свыше 1 года. На конец первого квартала 1997 г. удельный вес этой группы составил свыше 41%, что позволяет с полным основанием отнести г.Рыбинск к числу зон застойной длительной безработицы.

В мировой практике категория длительно безработных традиционно рассматривается как требующая особого внимания и включения в специальные программы социальной и профессиональной реабилитации. Как и следовало ожидать, именно в этой группе статистика фиксирует резкий "всплеск" доли женщин: они составляют практически почти 70% (68,3%) данной категории.

Трудоустройство безработных. В течение 1996-1997 гг. лишь менее половины безработных (48,2%) снято с учета по причине их трудоустройства. В числе трудоустроенных доля женщин составляет 51,5%, что выше, чем их процент в среднегодовой численности зарегистрированных безработных, но ниже, чем доля среди длительно безработных.

Проблема трудоустройства женщин дополнительно осложняется тем, что, как отмечают специалисты Городского Центра занятости населения, количество вакансий для женщин постоянно снижается. Одним из способов разрешения противоречия между растущей долей женщин в численности безработных, с одной стороны, и снижением числа вакансий для них - с другой, является квотирование рабочих мест. В 1997 году ГЦЗН начал использовать эту практику путем заключения договоров с предприятиями о квотировании рабочих мест для слабо защищенных категорий граждан. Общее число квотированных рабочих мест составило 866. Из них наибольшая доля приходилась на инвалидов (463), выпускников учебных заведений и подростков (260). Женщины также вошли в число категорий граждан, на которых распространяется практика квотирования, однако, это касается лишь тех из них, кто является единственными кормильцами в семье, либо воспитывает детей-инвалидов. При этом количественно женщины представлены значительно более скромно по сравнению с двумя первыми категориями. Так, по договорам 1997 года количество квотированных рабочих мест для женщин составляло лишь 55 (или 6,4% от их общего числа), а за первое полугодие 1997 года из числа трудоустроенных на квотированные рабочие места (81 чел.) женщины, отвечающие вышеназванным критериям, составили 16.0%. (или 13 человек). Однако, общее число женщин, трудоустроенных в счет квот всех видов по итогам первого полугодия оказалось существенно выше - 36 человек.

Сложность трудоустройства безработных женщин осознается не только работниками ГЦЗН, но и самими безработными женщинами. Вероятно, именно это обстоятельство объясняет тот факт, что женщины более активно, чем мужчины отреагировали на инициативу ГЦЗН по поддержке предпринимательской деятельности и самостоятельной занятости. На 1 июля 1997 года соответствующий договор с ГЦЗН заключили 166 человек, из них женщины составили 72,9%, что значительно выше, чем их удельный вес в численности безработных. Договор предусматривает организацию безработными собственного дела без предоставления им субсидий, но с освобождением от уплаты регистрационного сбора за выдачу свидетельства предпринимателя. Кроме того, еще 70 человек, состоящих на учете в Центре занятости, оформили свидетельство предпринимателя при содействии ГЦЗН, но без заключения договора с Центром. Представляется, что подобная практика представляет собой один из очевидных вариантов вынужденного предпринимательства, причем искусственно "сконструированного" и мало жизнеспособного, если принять во внимание практически нулевую ресурсную оснащенность новоявленных "безработных-предпринимателей" для организации собственного дела.

Из приведенных данных легко видеть, насколько актуально стоит проблема занятости и безработицы в индустриальных регионах, к числу которых можно с полным правом отнести Рыбинск, как, впрочем, и всю Ярославскую область в целом. И это вполне понятно, поскольку регионы с высокой концентрацией крупных промышленных предприятий наиболее остро переживают период экономического кризиса и структурной перестройки. Неизбежным спутником этих процессов выступает рост числа людей, потерявших работу. Как можно видеть на примере г.Рыбинска, в этих условиях женщины одними из первых сталкиваются с проблемой безработицы и трудоустройства. В этой связи знание своих трудовых прав и умение их отстаивать становятся одним из важнейших практических навыков, необходимых для полноценной профессиональной и социальной адаптации к новой ситуации. Именно этот аспект проблемы прав человека мы и рассмотрим ниже на материалах проведенного нами обследования.

Ссылки
статьи
http://www.gender.ru/russian/public/prava/glava2/mezents.shtml
BiBTeX
RIS
Ключевые слова

См. также:
К. Пентек
Социологические исследования. 1993.  № 11. С. 126-131. 
[Статья]
Ольга Владимировна Новожилова
Социологические исследования. 2001.  № 2. С. 130-134. 
[Статья]
А.Г. Белов
Социологические исследования. 1993.  № 11. С. 156-157. 
[Статья]
Андрей Александрович Давыдов
Социологические исследования. 1990.  № 12. С. 37-41. 
[Статья]