Эксоцман
на главную поиск contacts

Russia's Youth and its Culture: A nations constructors and constructed

Опубликовано на портале: 12-02-2004
London: Routledge, 1994, 358 с.
Книга является результатом применения методов культурных исследований к анализу молодежной культурной активности. Автор осуществляет деконструирукцию социального дискурса, в рамках которого происходило конструирование советско-российской молодежи, а затем, основываясь на результатах собственного этнографического исследования молодежных культурных практик, предлагает иное толкование сущности молодежной культурной активности. Книга содержит обзор основных западных (англо-американских) и советских теорий молодежи и молодежной культуры, а также эмпирический материал кейс-стади московской молодежной культурной сцены (1988-91гг.). Рекомендуется для студентов, преподавателей, аспирантов и широкого круга исследователей, работающих в области социологии, российских и культурных исследований.

Х. Пилкингтон, опираясь на результаты исследования в Москве (1988-1991 гг.), пишет о том, что они заставляют ее отвергнуть структурно-функциональный и субкультурный подходы к молодежным культурам как к пространству генезиса идентификации. Западное понимание молодежных субкультур – как разделение горизонтальное и вертикальное, и вычленение, соответственно – субкультуры и доминирующей культуры - не подходит для исследования российских молодежных культур.

Х. Пилкингтон предлагает параллельные отношения: горизонтальные и интерлокальные, деление на формальное – неформальное. Смысл молодежной активности представляется не как «вызов» или «сопротивление» «доминантной» культуре и не только как процесс конструирования себя, своей идентичности, но и как деконструирование социально сконструированных самостей. Этот процесс происходит в тусовке. Пилкингтон определяет ее как группу людей, собирающихся вместе и разделяющих определенные интересы. Именно в тусовке происходит реализация общения. Она называет такое общение «воплощенной коммуникацией» (embodied communication) . “Воплощенная коммуникация” является центральным смыслом тусовки. Автор замечает, что тусовка из своего понятия исключает социально-политические группы. Именно в этом смысле она не формальна; деятельность сосредотачивается на досуге.

Автор предлагает, пользуясь терминологией Р. Барта, разделять общение «ума» и «тела», вводя понятия plaisir и jouissance . Если plaisir может быть атрибутом сознательного удовольствия в собственном росте через улучшение своего знания о музыке, приобретению новых друзей, расширению кругозора, то jouissance теоретизируется как момент удовольствия, когда тело выходит из-под социального и культурного контроля, когда отдельный момент удовольствия сводится к потере самости и субъектности, который контролирует и управляет этой самостью. Именно jouissance, телесность, реализуется в тусовке в большей степени.

Автор называет 3 формы “воплощенной коммуникации”: музыку и танец, стиль, игру. Музыка и танец являются не только формой, но и элементом общения в тусовке. Игра может быть выражена в таких формах как :
  • “словить кайф”(‘getting high’) - (означает приостановление действия нормальной логики и вещей, как бы ощущение себя частью целого, группы (например, через употребление наркотиков, спиртного, прослушивания музыки и т.п.));
  • “приколоться”(‘having a laugh’) - (означает шутить, довольно саркастично (от простого подшучивания над кем-то или над чем-то до «наезда» (означающего способ утверждения власти как внутри группы, так и между группами)). Телесность выражается в термине «улет», акцентирующий чувственное восприятие (например, от прослушивания музыки, которая очень понравилась).
  • “быть сумасшедшим” (‘going crazy’)(как оппозиционного состояния «нормальному» миру) (часто практиковалось панками как «непонятость»);
  • “обман” (‘being sussed’) - («маска» группы, «издевательство» над теми, кто пытался контролировать и формировать ее жизнь («откосить от армии», «кинуть» (в экономических операция), также означает вид неудобного положения («облом») и, по сути, означает отделение собственной группы от тех, кто не знает о чем идет речь («лохи», «ботаники»), кто «не просекает»).


      Стиль также не должен быть понят только как эстетические предпочтение данной субкультуры. Его необходимо рассматривать в сравнении с другими молодежными стилями. Стилевые стратегии отражают позиционирование культур в стратификационной системе, которые частично могут быть поняты в дискурсе классов. Например, в городе, пространственное размещение культуры (тусовка) может быть выражением ее претензий на более престижное место в стратификационной системе (тусовки стиляг, состоящих в основном из студентов и детей чиновников, располагались в центре города, тусовки гопников, выражающих пролетарский стиль – на периферии).

      Таким образом, смысл тусовки, по мнению автора, – не в стремлении формирования определенной субъектности. Ее основное назначение – раскрепощение зафиксированных идентификаций. Тусовка – это пространство для такой формы общения, которая невозможна в бытовой жизни. Но это пространство не может быть полностью свободным от тех отношений господства и подчинения, которые доминируют в обществе в целом.
List of figures and tables
Acknowledgents
Glossary of abbreviations and therms

Introduction

Part I Youth and youth culture: theoretical paradigms

1 On the road to nowhere? Understanding youth culture in the West
Youth in the city: subcultures and delinquency
'The generation game':youth and the structucal functionalists
Fron juke-box to karaoke: youth as consumer
Ritualizing resistance: youth culture in the wake of 1968
Conclusion


2 Building the road to nowhere: Youth in the Soviet-Russian tradition
'Fathers and sons':youth in pre-revolutionary Russian culture
The continuity on generations: from revolutionaries to constructors of communism
The First Five Year Plan: the physical construction of communism
Youth in socialist society: victims of Western influence
Sociologists, surveye and 'developed socialism'
From Brezhnev to Gorbachev: the waking state
Conclusion


Part II Reconstructing Soviet Youth, 1985-91
Introduction

3 Youth under the spotlight of glasnost, 1985-6
Youth as recostructors of communism
Consumed by comsumption? The debate of youth leisure
The struggle to recapture youth: the origins of the neformaly debate
Conclusion


4 The politization of the youth debate, 1987-9: The neformaly
The neformaly: case or effect of demicratization?
Restcruturing the Komsomol
Going to the people: implementing the 'differentiated approach' to the neformaly
The liubery and others: perestroika's moral panic?
Conclusin


5 Youth as object of social policy, 1990-1
In search of a future: the demise of VLKSM
Youth, the Komsomol and the state: defining a new relationship
Youth on the margins
Conclusion


Part III Deconstructing the constructed: a case study of Moscow youth culture

Introductin
6 Studying Russia: From masochism to methodology
The politics of method
Researching the researcher
Textual analysis: the power of interpretation


7 Introducing the subjects
Mapping the Moscow youth culteral world
Kinds of neformaly
Conclusion


8 Doing the Moscow shuffle: An analysis of cultural practices in Moscow tusovka
'Embodied communication': defining a framework for analysis
Pleasure and subjectivity: forms and sites of 'embodied communication'
En-gendering youth cultural activity: codes of feminity amd masculinity in Moscow tusovki
The tu-sovka: marketization, globalization and Moscow youth culture
Conclusion


Conclusion: Partying at the barricades

Appendix
Glossary of youth culture slang
Notes
Bibliography
Index
Ключевые слова

См. также:
Николай Валентинович Романовский
Социологические исследования. 2003.  № 4. С. 155-156. 
[Статья]
Simon Commander, Andrei Tolstopiatenko, Ruslan Yemtsov
William Davidson Institute Working Papers Series. 1997.  No. 42.
[Статья]
Наталья Генриховна Заславская
[Учебная программа]