Эксоцман
на главную поиск contacts

Практический смысл (перевод с фр. А. Бикбова, К. Вознесенской, С. Зенкина, Н. Шматко, общ. ред. перевода и послесловие Н.А. Шматко)

Опубликовано на портале: 27-03-2004
Санкт-Петербург: Институт экспериментальной социологии; Алетейя, 2001, 562 с.
Публикация представляет одну из наиболее фундаментальных теоретических работ П. Бурдье, своего рода манифест теории практики, в которой он развивает собственную версию социальной теории практик и соответствующий понятийный аппарат. В частности, значительное место в книге уделено понятию "габитус" (habitus), одному из центральных понятий в теоретической системе П. Бурдье. Габитус определяется Бурдье как совокупность практических дорефлективных и доинтециональных предрасположенностей социального актора, которые функционируют в качестве "структурирующей структуры", т. е. в качестве принципов, которые порождают и организуют практики и представления, объективно приспоспособленные для достижения определенных результатов, но не предполагающие сознательной нацеленности на эти результаты. Габитус, таким образом, предстает в качестве некой активной силы, представляющей собой инкорпорированные социальные структуры и социальные траектории индивидов и предопределяющей все возможные для индивида практики и представления. Габитус, таким образом, есть то, что генерирует социальные практики индивидов, причем, чаще всего в тайне от них самих. В рамках практический парадигмы мы можем найти как попытки интерпретировать концепцию габитуса в терминах позднего Витгенштейна (Ч. Тейлор), так и прямую критику лежащей в ее основе социальной метафизики, превращающей социальных акторов в пассивных марионеток, полностью детерминированных посредством габитуса структурами доминирующей в том или ином социальном поле культурной экономики (де Серто).

Перевод книги выполнен по изданию: Pierre Bourdieu, Le Sens pratique. Ed. de Minuit, 1980. Как пишет в послесловии ответственный редактор и один из переводчиков книги Н. А. Шматко, "Практический смысл"; не случайно был выбран для перевода и освоения русскими читателями. Он состоялся как классический труд социологии XX в. потому, что П. Бурдье с универсализмом, характерным для истинного исследователя, дерзнул синтезировать разнородное. Автор использовал палитру несопоставимых на первый взгляд средств: антропологию Леви-Строса и социологию Дюркгейма и Вебера, метафизику Лейбница и диалектику Гегеля и Маркса, афоризмы Паскаля и логические исследования Витгенштейна, феноменологию Гуссерля и лингвистику де Соссюра. Возможно, такая разнородность методологических источников книги является одной из причин, по которой книга, имевшая широкий международный отклик, оказывается в то же время не очень легкой для понимания, тем более, при чтении в переводе. Представление о цели, которую ставил перед собой автор, может дать фрагмент, которым заканчивается введение к книге (перевод Н. А. Шматко): "Дело не в том только, чтобы из анализа социальной позиции, в которой производятся речи о социальном мире (взять хотя бы речь, претендующую на научность), сделать одно из самых действенных орудий научной и политической критики научного и политического дискурса и, главным образом, политических способов использования; научной » легитимности. В противоположность персоналистскому отрицанию — которое, отказываясь от научной объективации, может сконструировать лишь выдуманную или фантазматическую личность, — социологический анализ, в особенности, когда он проводится в области, относящейся к типично этнологической традиции — к исследованию форм классификации, делает возможным поистине новое овладение своим « Я » с помощью объективации объективности, которая приходит на место якобы занимаемое субъективностью; таковы, например, социальные категории мышления, восприятия и оценивания, являющиеся неосмысленным принципом всякого представления о так называемом объективном мире. Направляя силы на раскрытие внешнего в самом центре внутреннего, шаблонности в иллюзии исключительности, общего в исследовании уникального, социология не просто разоблачает всякого рода обманы нарциссического эгоизма, — она дает средство, может быть единственное, поучаствовать (хотя бы только знанием детерминаций) в конструировании, которое иначе было бы сдано на милость сильных мира, такой штуки как субъект».
Введение -
Книга 1. Критика теоретического разума :
Предисловие -
Глава 1. Объективировать объективацию -
Глава 2. Воображаемая антропология субъективизма -
Глава 3. Структура, габитус, практика -
Глава 4. Верование и тело -
Глава 5. Логика практики -
Глава 6. Фактор времени -
Глава 7. Символический капитал -
Глава 8. Способы господства -
Глава 9. Объективность субъективного -
Книга 2. Практические логики :
Предисловие -
Глава 1. Земля и матримониальные стратегии -
Глава 2. Социальные функции родства -
Состояние исследований -
Функции связей и основание групп -
Обычное и необычное -
Матримониальные стратегии и социальное воспроизводство -
Глава 3. Демон аналогии :
Порождающая формула -
Основополагающее разделение -
Пороги и переходы -
Опровергнутое нарушение -
Перенос схем и гомологии -
Умелое использование неопределенности -
Приложение -
Дом, или перевернутый мир -
Библиография -
Послесловие: Н.А. Шматко, На пути к практической теории практики.

Ключевые слова

См. также:
Наталья Анатольевна Шматко
Журнал социологии и социальной антропологии. 1998.  Т. 1. № 2. С. 59-69. 
[Статья]
Monique de Saint-Martin
[Книга]
Pierre Bourdieu
Экономическая социология. 2002.  Т. 3. № 5. С. 60-74. 
[Статья]
[Интернет-ресурс]
Frederic Lebaron
Журнал социологии и социальной антропологии. 2004.  Т. 7. № 5. С. 170-181. 
[Статья]