Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия в вопросах и ответах: Финансовые рынки

Николай Берзон, Заведующий кафедрой фондового рынка и рынка инвестиций факультета экономики ГУ-ВШЭ
26.07.2010
Николай Берзон, заведующий кафедрой фондового рынка и рынка инвестиций факультета экономики ГУ-ВШЭ: «Вы покупаете не акцию, вы покупаете предприятие».
Портфельный менеджер – аналитик высшего уровня, он должен «видеть» не только российский рынок, но и понимать, что делается в США, Европе, Китае – и все это у себя в голове «переварить», чтобы выработать для клиента правильную стратегию.

— Николай Иосифович, какую карьеру может сделать специалист по финансовым рынкам? Кем он может стать?

— Сказать «специалист по финансовым рынкам» — это все равно, что сказать «инженер в промышленности»: название одно, а спектр профессиональной деятельности широкий: есть инженер-электрик, инженер-механик, инженер-химик, инженер-технолог… В числе специалистов по финансовым рынкам — и аналитик, и портфельный менеджер, и так называемый сэйлз, и сотрудник бэк-офиса, где ведется учет всей деятельности компании (банка)...

Как правило, студент факультета экономики, выбравший специализацию в области финансов, начинает работать в банке или в инвестиционной компании уже во время учебы. Сначала его берут как младшего аналитика: это чисто техническая работа — сбор и обсчет информации. Но когда ты собираешь эти данные, а потом сидишь рядом со старшим товарищем и смотришь, что из них получается — тут и вырабатываются навыки проведения анализа на финансовом рынке.

Обычно карьера так и выстраивается: младший аналитик — просто аналитик — старший аналитик — руководитель аналитического департамента и далее. С каждой новой ступенькой задачи более интересные, творческие. В бэк-офисе немного скучнее — но без него тоже не обойтись. Это «тылы», откуда следят, чтобы все налоги были уплачены, депозитарный и бухгалтерский учет велись без недоразумений и т.д. Работа, требующая аккуратности, исполнительности, внимательности — здесь очень хорошо показывают себя девушки.

Высшая степень квалификации управления финансами на фондовом рынке — портфельный менеджер. Он выслушивает мнения аналитиков и принимает решение о том, куда предложить инвестировать крупному клиенту банка или его собственной компании (в этом случае его функции может выполнять и генеральный директор).

Как правило, портфельный менеджер сам когда-то был аналитиком и прекрасно знает всю эту «кухню». При этом он должен быть еще и психологом — видеть отношение клиента к рынку, к риску; убеждать, успокаивать, если надо. Одному деньги потребуются уже через год, а другой готов отдать их в управление на 10 – 15 лет. Кто-то спокойно относятся к колебаниям рынка — а кто-то впадает в панику: «Ах, у меня потери уж — 10%»!

— Говорят, лучшие портфельные менеджеры получаются из бывших трейдеров, игроков на рынке…

— Это возможно, но тогда у трейдера должен быть более широкий взгляд на фондовый рынок. Портфельный менеджер должен «видеть» не только российский рынок; он должен понимать, что делается на мировых финансовых рынках, в Штатах, в Европе, в Китае — и все это «переварить» у себя в голове, чтобы выработать правильную стратегию для клиента.

Трейдеры — это вообще отдельная категория. Игроков на бирже не готовят в университете — это состояние души. Есть люди, которые психологически не готовы к трейдингу. Здесь надо иметь железные нервы: рынок постоянно «скачет», и если ты склонен к сиюминутным решениям — трейдер из тебя не получится. Кроме того, нужна определенная интуиция. Да, есть методы технического анализа — сигналы, которые выдают «продавать-покупать». Трейдер их знает, но иногда — кажется, надо продавать, а он говорит: «Подождем два дня — эти акции еще вырастут». У него некое внутреннее чувство, которое нельзя объяснить, описать… Это человек «в рынке», тут нужен некий талант.

Мы можем научить методам технического, фундаментального анализа — все студенты Вышки, прошедшие какую-либо из магистерских программ по финансам, ими владеют. Но трейдерами могут стать единицы. С другой стороны, я знаю массу людей, которые никогда нигде не учились — но прекрасные трейдеры.

— Можно ли сказать, что аналитику — если это не портфельный менеджер, общаться с людьми приходится мало? И насколько однообразна такая работа?

— Да, иногда работа кажется рутинной: каждый день ты должен выдавать «research» (исследование рынка), а другие твои знания не востребованы. Но многие начинают с аналитики, а затем расширяют свою сферу деятельности.

Во-первых, можно работать «в связке» с портфельным менеджером — давать ему рекомендации, на какую компанию стоит обратить внимание. Внутри инвестиционной компании часто действует специализация по областям — и аналитик по «нефтянке», машиностроению, ритейлу (розничной торговле) должен знать все о каждой компании внутри своей отрасли. Он находит, у какой из них есть потенциал роста, хорошие инвестиционные идеи, проекты, которые в будущем позволят ей сделать «рывок» наверх. Такие аналитики очень ценятся.

Во-вторых, есть такое направление, как продажи — сэйлз. Так называют и человека, основной работой которого как раз является общение: активный, улыбающийся, с харизмой — продавец он и есть продавец. На начальном уровне сэйлз работает под руководством аналитиков инвестиционного банка. Он рекомендует клиентам акции указанных ими компаний. Сам при этом ничего не анализирует — ему надо просто уметь продать продукт. Ему объясняют, что говорить клиенту: к примеру, в такой-то авиакомпании сменилась команда менеджеров — пришли молодые, энергичные; увеличивается парк — закупают аэробусы; коэффициент загрузки самолетов выше, чем у других...

Более высокий уровень сэйлза — это хороший аналитик, который выискивает недооцененные компании и затем сам ищет крупного клиента для покупки контрольного, блокирующего или крупного пакета акций: хотя бы 5 – 10%. Искать покупателей ему приходится не только в России, но и в Лондоне, Нью-Йорке...

— Кто выбирает сегодня область деятельности, связанной с аналитикой в сфере финансов? С каким образованием приходят учиться на магистерские программы по финансам?

— У нас на кафедре два типа магистерских программ: «Финансовые рынки и финансовые институты» — академическая, «Фондовый рынкок и инвестиции» — прикладная. В принципе, если человек сдал все экзамены, значит, он сможет учиться.

На первой программе конкурс достаточно жесткий, около 70% — все-таки выпускники бакалавриата ГУ-ВШЭ. Людей с гуманитарным образованием из группы в 35 человек — считанные единицы, иногда вообще нет. И нам нравится, когда приходят ребята из Физтеха, с мехмата МГУ — мозги у них устроены правильно. Математика выстраивает определенную логику, а наша задача — дать к ней финансовые знания.

Вторую программу мы создали три года назад — специально для тех, кто уже работает. В 1990-е годы готовил ли кто-то специалистов по фондовому рынку? Тогда и слова такого не было. А бизнес этот развивался, создавались инвестиционные компании, банки, многие выпускники Физтеха, Бауманки, мехмата МГУ, МИФИ пошли туда. Из них получились хорошие управляющие, портфельные менеджеры, аналитики — но им не хватает системных знаний по экономике.

Допустим, такой студент ищет зависимость — что влияет на фондовый рынок? Для этого строится классическая эконометрическая модель — у «технарей» это хорошо получается. Но часто они выбирают факторы, с фондовым рынком совершенно не связанные. Приходится объяснять: можно установить зависимость динамики фондового рынка хоть от частоты солнечных затмений и получить с виду действительно хорошую зависимость. Но это может быть случайным совпадением. Наша задача — научить отбирать значимые факторы, поддающиеся логическому объяснению.

Но с гуманитарным образованием ребята все же есть — в этом году учатся двое юристов. Конечно, материал им осваивать сложнее — преподаватель эконометрики даже выделяет им дополнительные часы. Но для них тоже есть своя ниша — правовое регулирование финансовых рынков несовершенно, и хороших юристов на фондовом рынке мало.

— Что можно считать «точкой отсчета» нашего фондового рынка, и в чем его нынешняя специфика? Отличается ли работа финансового аналитика в России от таковой за рубежом?

— Первый аукцион по продаже акций состоялся в декабре 1992 года. Рынка тогда еще не было, но первые акции уже начали появляться. Фондовый рынок образовался, когда закончилась ваучерная приватизация — это первое полугодие 1994 года. С этих пор он стал расти, сейчас ему 16 лет — «переходный возраст».

Кардинально работа аналитика в России ничем не отличается от работы финансовых аналитиков в других странах. Многие наши выпускники работают в Лондоне, в известных мировых банках — «Goldman Sacks», «Morgan Stanly», «Barclays Bank», «Deutsche Bank», и в принципе, они занимаются одним и тем же. Финансовый аналитик — это профессия без границ. Сейчас рынки становятся глобальными: человек, живущий в России, может спокойно покупать акции в Америке, в Китае…

Есть, правда, такой аспект — надо знать западную систему бухгалтерского учета. Когда ты смотришь на баланс компании, ты должен понимать, что стоит за этими цифрами: какие у неё коэффициенты долговой нагрузки и т.д. У нас многие компании ведут учет еще по российским стандартам, но скоро все должны будут перейти на международные. А методы анализа, оценки стоимости компаний везде одинаковы. Что-то отличается, но это вещи сугубо технические, в фундаментальном отношении все одно и то же.

Специфика российского рынка в том, что он очень маленький: десяток крупнейших компаний России — так называемые «голубые фишки» — «Газпром», «Лукойл», «Сбербанк» и ряд других компаний — формируют 90% российского рынка. Много компаний «второго эшелона» — но их акции менее ликвидны, продать их сложнее. Среди них есть «звезды», которые могут «выстрелить». Но они могут через месяц вырасти на 50%, а могут год простоять на одном месте. Так что у портфельного менеджера, желающего удовлетворить требования клиентов, выбор достаточно узок.

— Каков сегодня российский инвестор?

— Вот здесь наблюдается очень интересная специфика: мы проводили исследование – сравнивали портреты американского и российского инвесторов. Оказалось, у 30-40-летних американцев примерно 60% вложено в акции, 25% — в облигации и 15% — в инструменты денежного рынка: карточки, краткосрочные депозиты и т.д.

Российские инвесторы того же возраста 100% вкладывают в акции. Облигации покупает очень небольшая доля состоятельных людей — те, у кого есть миллион долларов. Часть портфеля они держат в акциях, часть — в облигациях, стараясь сделать его менее рискованным. Когда во время кризиса было падение акций, облигации тоже падали — но не так сильно, и потери клиента с диверсифицированным портфелем были меньше. Но и доходность не такая сумасшедшая, какая может быть на акциях.

Обычно наш портфельный менеджер советует клиенту делать так: около 70% держать в «голубых фишках». «Газпром» не исчезнет — газ потребляли и будут потреблять (люди, правда, еще плохо понимают, что есть сланцевый газ, который может составить конкуренцию природному…) А около 30% — рискнуть и вложить в акции компаний «второго эшелона».

— «Юкос» тоже был «голубой фишкой»…

— Да, специфика российского рынка — еще и наличие политических рисков. Это проблема защиты собственности. Мелкий инвестор должен четко понимать, что, покупая акции, надо учитывать, насколько эта компания лояльна по отношению к руководству нашей страны.

— Какие перспективы сегодня у российского фондового рынка и у специалистов, которые будут на нем работать?

— Я думаю, рынок будет развиваться — тем более, если мы поставили задачу создания в России международного финансового центра. И он должен занять свое подобающее место в структуре российской экономики. Сегодня доля финансовых услуг в структуре ВВП — меньше 4%. С учетом кризиса — меньше 3%, но для мирового финансового центра эта доля должна быть не меньше 7 – 8%. Так что перспективы у этого сегмента финансового рынка более радужные, чем у других…

Соответственно будет расти спрос и на специалистов, которые смогут работать на этом рынке и оказывать качественные услуги как для населения, так и для предприятий. Ведь финансовый рынок — это не только зарабатывание денег для частных лиц. У нас многие считают так: финансовый рынок — сам по себе, а реальный сектор экономики — тоже сам по себе. Я часто слышу такие вещи, даже в нашем университете. Но это рынок не виртуальный, на нем есть деньги. И грамотные финансисты должны знать, когда и как выпустить облигации их предприятия или сделать дополнительную эмиссию акций. Студентам я всегда говорю: вы покупаете не акцию. Вы покупаете предприятие, за которым стоят люди, технологии, определенное производство.

Недавно я был в одной инвестиционной компании и случайно стал свидетелем разговора клиента с менеджером. Инвестору предлагали низкорискованные облигации Газпрома, РЖД, но он отреагировал так: «6% доходность? Нет, лучше я возьму «Северный город» — у них 15%». Тут я уже профессионально не смог сдержаться: «А вы понимаете, что это за компания, где она находится? — Да, где-то на северах». Конечно же, так нельзя — надо понимать, что это за компания, чем она занимается, какой у неё менеджмент, кто её собственник…

Мы учим ребят инвестировать — в этом году идет интересный проект с компанией «Арбат Капитал», которая выделила миллион рублей и отдала его в управление нашим студентам 3-го курса. Их целая команда: есть аналитики «по нефтянке» и другим отраслям, «президент» — и они вместе принимают решения: это купить, это продать. У них «посиделки» по четвергам — что-то могу подсказать им я, что-то — сам руководитель «Арбат Капитала» Алексей Голубович. Кажется странным, что человек, у которого клиенты с миллионами долларов, тратит свое время на то, чтобы ребятам дать какой-то совет… Но ему это тоже интересно!

Беседовала Мария Салтыкова

26 июля 2010