Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия: венчурный менеджер

Эдуард Фияксель, Профессор кафедры венчурного менеджмента Нижегородского филиала ГУ-ВШЭ, предприниматель
27.09.2010
«Из всех венчурных специальностей я особо выделяю бизнес-ангела». Венчурный бизнес превращает идею в товар. Это высокорисковое инвестирование: вероятность того, что компания выживет и принесет прибыль, не более 20%. Поэтому венчурным менеджментом занимаются штучные специалисты.

— Сегодня «венчур» ‑ это очень модное слово. И, как часто бывает с модными словами, люди, их произносящие, не совсем понимают, что эти слова в действительности значат…

— Если переводить дословно, то «венчурный бизнес» ‑ это «высокорисковый бизнес». Впрочем, буквальный перевод мало проясняет суть термина. Степень риска ‑ это только вершина айсберга.

Наиболее адекватной трактовкой понятия «венчурный бизнес», как нам кажется, следует признавать то толкование, что принято в США, Индии, Китае, Израиле, Северной Европе и Великобритании. Там под венчурным бизнесом понимается инвестирование в инновационные проекты в сфере высоких технологий на ранней стадии развития компаний. При этом компания не привлекает для своего развития кредиты, а обменивает финансы инвестора на пакет акций или долю в компании.

Иное, условно говоря, европейское толкование венчурного бизнеса отличает его от всякого другого инвестирования денег только последним пунктом из всех мною перечисленных: инвестор дает компании свои деньги, а взамен получает долю в компании. Но так делает каждый, кто покупает акции на бирже – тогда выходит, что любой держатель акций может именовать себя венчурным инвестором. Это определение не отражает сути венчурного инвестирования.

Поэтому мы будем говорить о венчурном бизнесе только как об инвестировании в развитие инновационных компаний и высокотехнологических проектов на ранних стадиях в обмен на долю в бизнесе.

— Тогда давайте заодно, с вашей помощью, уточним значение слова «инновация». Оно тоже модное, и тоже далеко не все понимают, что это слово значит.

— Если кратко: инновация – это новшество, которое приносит прибыль. В России пока нет четкого понятия инновации, но, как правило, о ней говорят, имея в виду чисто технические проекты и решения. А это неверно. Инноватор – это вообще человек, создающий потенциально выгодные идеи – не только в области техники и технологии, но и в других сферах (например, в сфере управления).

Существует проблема: пытаются обучить инноваторов, чтобы они сами занимались коммерциализацией своих проектов. По-моему, это одна из основных ошибок. Изобретатель устроен так, чтобы только изобретать, изобретать и изобретать. Или он будет улучшать, улучшать и, еще раз, улучшать изобретенное. И на рынок не выйдет вообще или выйдет с опозданием. А важно выйти, в нужное время, в нужном месте.

Леонардо да Винчи придумал летательный аппарат и подводную лодку, но не вовремя. И прошло несколько столетий прежде, чем все это оказалось востребовано. Или, совсем недавно, технология 3D. Она изобретена ‑ в том или ином техническом воплощении ‑ очень давно. А коммерчески «выстрелила» только в момент появления на экранах фильма «Аватар».

— В общем виде ясно: инновация – это не просто некая технологическая «фишка», а идея, до которой созрел рынок.

— Нет и еще раз нет. Инновация ‑ это идея, которая может быть превращена в продукт в принципе. А реализацией этого превращения на практике, собственно, и занимается венчурный бизнес.

Чтобы развить венчурный бизнес, нужны три участника. Во-первых, инвестор ‑ венчурный капиталист. Во-вторых, инноватор. И, наконец, в-третьих ‑ венчурный менеджер.

Инвесторы бывают трех категорий. Начнем с венчурных фондов. Это институциональный инвестор. В эти фонды вкладывают деньги страховые компании, пенсионные фонды, банки, корпорации, а также – немножко – физические лица. У фонда есть так называемый генеральный партнер – управляющая компания, которую приглашают для того, чтобы она управляла средствами фонда. Фонды вкладывают свои деньги в инновационные проекты обычно на достаточно поздних стадиях. Хотя среди венчурных фондов есть так называемые посевные фонды – они вкладывают на ранних стадиях.

Другая категория институциональных инвесторов – это компании, просто вкладывающие средства в малые инновационные предприятия, также в обмен на долю. Это так называемые корпоративные инвесторы.

И, наконец, самый интересный субъект венчурного бизнеса – это бизнес-ангелы.

— С крыльями?

— Это тот, кто берет под крыло инновационные проекты. Иногда таких людей у нас называют просто «частными инвесторами», но это неточно. Частный инвестор – это человек, который вложил свои деньги в чужую компанию и ждет, когда эти деньги умножатся. Например, купил акции компании и дожидается, когда капитализация компании повысится или он сможет получить дивиденды на свои акции. А бизнес-ангел не только вкладывает деньги – он привносит в компанию свой опыт, знания, связи, рекомендует менеджеров, работает в совете директоров, занимается обучением сотрудников компании. И он, как правило, вкладывается в несколько венчурных компаний, так как в этом бизнесе вероятность получения положительного результата ‑ вероятность того, что компания выживет и принесет ему прибыль ‑ достаточно низка: например, в Штатах не более 20%.

Я выделяю бизнес-ангелов, потому что два других типа инвесторов – институциональные, там больше вклад системы. А бизнес-ангел – это частное лицо, отдельный человек. Как правило, он работает на ранней стадии, когда у людей, придумавших проект, еще нет денег, чтобы пригласить профессионального менеджера или группу менеджеров. Поэтому бизнес-ангел выступает в роли инвестора и менеджера в одном лице. Плюс, он приносит свое имя. Что позволяет привлечь консультантов, помогает работать с банками, с государственными структурами.

В прошлом году ассоциация бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции», президентом которой я являюсь, была признана лучшей в стране. Поэтому в нынешнем году я представлял Россию на собрании Европейской ассоциации бизнес-ангелов. В этом году они собирались в Стамбуле, а через год будут в Варшаве. Я вице-президент отечественной Национальной ассоциации бизнес-ангелов, много работаю над созданием объединений бизнес-ангелов по всей стране.

— Кто становится бизнес-ангелом? Как стали им вы сами?

— Как правило, это люди в возрасте за пятьдесят и старше, люди преуспевающие. Очень немного молодежи – разве что, те, кто в недавнем прошлом сумели разработать удачные IT проекты и, продав их и заработав таким образом деньги, теперь сами начинают их вкладывать в венчурные компании.

Бизнес-ангелы – очень своеобразная категория людей. В Америке, скажем, среди них много удачливых инноваторов и венчурных менеджеров. Раньше они участвовали в создании инновационного проекта, потом участвовали в его реализации, проект развился, был продан, в результате появились деньги. Эти люди не бегут покупать яхты, самолеты, а вкладывают средства в новые проекты, уже не как инноваторы и менеджеры, а бизнес-ангелы.

В России ангельское движение пока еще не очень развито. Есть восемь ассоциаций – наша, нижегородская, самая эффективная, если считать по числу успешных проектов и по объему инфраструктуры, которую мы создали. Члены нашей ассоциации имеют два частных технопарка, три частных бизнес-инкубатора, единственный журнал, посвященный бизнес-ангельскому движению – «Ангел-инвестор» (его тоже издает член нашей ассоциации). Инвестиционная консалтинговая компания «МАРЧМОНТ Капитал Партнерс», которая под эгидой Российской венчурной компании проводит по всей России конференции по инноватике и издает ежемесячный сборник по инноватике, тоже находится в Нижнем Новгороде.

— Вы употребили слово «бизнес-инкубатор»…

— Это некое здание, помещение, где малое инновационное предприятие, если оно подходит по определенным параметрам, может получить площади. Там льготная арендная плата, есть офисное оборудование – средства связи, компьютеры, прочая оргтехника. При необходимости малые инновационные предприятия могут здесь получить консультации компетентных специалистов: юридические, финансовые, по маркетингу. Предприятиям оказывается содействие в подготовке к выставкам, в написании бизнес-планов, им помогают найти инвесторов…

Бизнес-инкубатор получает государственное финансирование – по линиям и федерального, и регионального бюджетов. Мы активно сотрудничаем с региональным Министерством поддержки и развития малого предпринимательства, потребительского рынка и услуг, а они, в свою очередь, работают с федеральным Министерством экономического развития. Мы всегда находим взаимопонимание, потому что делаем общее дело. В этом смысле у нас в Нижнем Новгороде очень удачная ситуация.

Вы спросили, как я стал бизнес-ангелом. Сначала сам был достаточно преуспевающим инноватором (имею много изобретений), затем стал бизнесменом. Был и президентом банка, и девелоперской деятельностью занимался, и ритейлом. Лет пятнадцать или семнадцать назад я познакомился с американцем, который живет и работает в России. Это один из крупнейших специалистов в области венчурного бизнеса. От него я впервые и услышал про венчурный бизнес, бизнес-ангелов. Мне показалось, что это интересно… и пятнадцать лет назад я проинвестировал свой первый «Start-up».

Сегодня основная моя работа – это Высшая школа экономики, где я возглавляю две кафедры: венчурного менеджмента и маркетинга. Я много занимаюсь наукой в области управления инновационными системами: финансирование идет и из Российского фонда фундаментальных исследований, и из других источников. У меня много хозяйственных договоров: я занимаюсь разработкой региональных и корпоративных инновационных кластеров. Консультирую и обучаю инноваторов. И много занимаюсь коммерциализацией инновационных проектов как бизнес-ангел.

— Об инноваторах и венчурных капиталистах, включая себя, вы вкратце рассказали. А теперь давайте поговорим о тех специалистах, подготовкой которых занимается кафедра ВШЭ в Нижнем Новгороде.

Кафедра венчурного менеджмента у нас, во ВШЭ в Нижнем Новгороде, – единственная в России. Коллеги из других университетов могут возразить: дескать, у них аналогичные кафедры только называются иначе, а на самом деле они готовят таких же специалистов. Могу смело сказать, это не так. По одной простой причине: читать лекции – не значит готовить. Инновационный менеджер должен обладать не только знаниями, но и умениями. Он должен во время учебы работать над реальным инновационным венчурным проектом. Поэтому на нашей кафедре занятия ведут практики: кто-то из них возглавляет консалтинговую фирму, кто-то маркетинговое агентство, кто-то – топ-менеджер в инновационной компании. Стараемся привлечь людей из-за рубежа – приезжают, ведут занятия, часть курсов у нас на английском.

Кафедру венчурного менеджмента мы создали в 2005 году, и сначала шли выпуски по десять человек. В этом году мы набрали шестнадцать человек. И еще пятнадцать человек набрали на новую магистерскую программу «Маркетинг и продвижение инноваций». Значит, на следующий год у нас будет уже три десятка выпускников.

Венчурный менеджер – это человек, который должен знать понемногу, но о многом. Он должен разбираться в финансах, знать, как управлять персоналом, уметь быть лидером команды, разрабатывать маркетинговую стратегию. Если есть хорошая команда, то даже посредственный проект может «выстрелить». Если нет хорошей команды, то и хороший проект будет загублен. Еще венчурный менеджер должен, когда начинаются продажи инновационного продукта, ими управлять.

Главное качество такого специалиста – уметь спокойно относиться к неоднозначностям. Помните, витязь перед камнем и три дороги: такие ситуации у инновационного менеджера возникают ежедневно. Он должен уметь пойти по одному из путей, а увидев, что путь неправильный, спокойно вернуться и пойти по другому. Между прочем, редкое качество для целеустремленного, волевого человека: он, как правило, устроен так, что, выбрав путь, идет до конца.

Конечно, венчурный менеджер должен хотеть заработать много денег. Но деньги для него не самое главное. Главное – дело. Он живет работой. И по своей психологической сути должен быть предпринимателем. В малых инновационных компаниях, если мотивация организована по-человечески, любой наемный менеджер является совладельцем бизнеса. Потому что такая компания, особенно на ранней стадии развития, не может нанять хорошего менеджера только за счет того, что просто много платит. Менеджер получает пакет акций, долю в компании. И потому готов работать сутками.

Мы в этом году открыли магистратуру «Маркетинг и продвижение инноваций». Хочу особо подчеркнуть, что она готовит специалистов не по инновационному маркетингу, а именно по маркетингу инноваций. Большинство просто не понимает разницу. Коротко могу объяснить. Специалист по инновационному маркетингу применяет новые способы продвижения существующего продукта. А маркетолог инноваций должен продвинуть еще не существующий продукт на еще не существующем рынке. Понять, будет ли такой рынок. Или создать этот рынок. Когда имеешь дело с инновационным продуктом, нельзя с помощью обычных методов узнать, будет ли этот продукт востребован. Не работают ни фокус-группы, ни опросы. Маркетолог инноваций – это тоже своеобразная инновация: новая специальность, новая профессия.

— Вы готовите уникальных, штучных специалистов. Если инновационный сегмент рынка труда не будет готов их всех принять, смогут ли ваши выпускники найти такую работу, где их знания и навыки будут оценены по достоинству?

— Безусловно. Достаточно хорошо их приглашают консалтинговые фирмы. Есть среди моих выпускников и дети предпринимателей, которых отправили учиться – и теперь они возглавили семейный бизнес, а родители отошли в сторону. Кто-то работает в чужих компаниях: коммерческими директорами, директорами по развитию.

— Когда вы произносите «моя кафедра», то, насколько я знаю, подразумеваете нечто большее, нежели просто место своей работы…

— Кафедра базовая, находится на моей территории: для нее выделен этаж в особняке, принадлежащем группе телекоммуникационных компаний «Мега НН» - а это мой собственный бизнес. ГУ-ВШЭ выплачивает зарплату преподавателям кафедры, а я предоставляю помещение и оборудование.

Беседовала Александра Лацис