Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия: Философ

Вячеслав Степин, Руководитель секции философии, социологии, психологии и права РАН
4.10.2010
«Человечеству предстоит духовная революция, аналогичная той, которая произошла в эпохи Ренессанса, Реформации и Просвещения и благодаря которой осуществился переход от традиционного общества к обществу «проекта модерн». Конституирующим ядром такого рода революций всегда выступает философское осмысление действительности. Это «звездный час» философии – и одновременно ее момент истины».

 

— Вячеслав Семенович, что такое философия в современном понимании?

— Философия – это особый вид познания, помогающий человеку ориентироваться в мире. Философию часто называют самосознанием культуры. Культура в самом широком значении и современном понимании – это сложноорганизованная система программ социальной жизни. Она включает образцы поведения и деятельности, знания, нормы, обычаи, ценности, верования, естественный язык, языки искусства, науки – короче,  все, что программирует людей в их повседневной жизни и профессиональной деятельности. У человека две программы – биологическая (его генетика) и социальная (культура).

Основаниями культуры выступают смысложизненные  ориентиры, базисные ценности, которые выражены в  категориях культуры: «человек», «природа», «общество», «пространство», «время», «истина», «красота», «свобода», «справедливость» и т.п. Категории культуры называют еще и концептами, идеями. Я применяю термин «мировоззренческие универсалии». В них есть общечеловеческое содержание, но есть и специфика, определяющая различие культур, их национально-этнические и исторические особенности.

В своем сцеплении и взаимодействии они образуют целостную картину человеческого жизненного мира. Человек усваивает  смыслы  категорий культуры  в процессе воспитания и социализации, через образцы поведения и деятельности, через включение в разные виды деятельности, через язык, через транслируемые в культуре знания, которые он приобретает. Часто он  не осознает всего содержания этих категорий, хотя и понимает их. Он  имеет о них неявное знание. Если спросить человека, не занимающегося философией, на уровне его обыденного сознания, что такое справедливость, то, опираясь на конкретные примеры, он скажет, что есть справедливые и несправедливые поступки, но не сможет дать обобщающего определения понятия справедливости.

Мировоззренческие универсалии культуры являются своеобразными генами социальной жизни, в соответствии с которыми воспроизводится тот или иной тип общества.  Когда общество вступает в полосу кризисов и радикальных перемен, тогда может потребоваться трансформация этих генов, пересмотр прежних ценностей и выработка новых мировоззренческих ориентиров.

Именно эти задачи и являются главными для философии. Она делает мировоззренческие универсалии объектом особого анализа, превращает их в философские категории и конструирует их новые смыслы. Причем делает это не только в эпохи кризисов, а систематически.

— Каким же способом философия решает эти задачи?

— В философском исследовании есть два взаимосвязанных этапа. Они характеризуют историческое возникновение философии и затем в сжатом виде воспроизводятся в ее последующем развитии.

Чтобы сконструировать новые смыслы мировоззренческих универсалий, философия вначале должна обнаружить сами эти универсалии в недрах культуры, вынести их на суд разума, критически их осмыслить.

Это первый этап философствования. На этом этапе категории культуры переплавляются в философские категории, но очень своеобразно. Вначале они предстают в форме смысло-образов, но это еще не  строгие понятия, с которыми философия затем будет работать. Это их начало. На этом этапе философия  ближе к литературе, искусству. 

На втором этапе философствования первичные категориальные смысло-образы переплавляются в достаточно строгие понятия. Смысло-образы упрощаются, схематизируются, становятся своеобразными  идеальными объектами, абстракциями, с которыми мышление начинает работать как с особыми сущностями. Философ исследует их свойства так же, как, например,  математик изучает числа, фигуры, функции, различные типы геометрических пространств, создает новые представления о числах, фигурах,  пространствах и т.д. 

На этом этапе философия – это уже особая наука. В ней формируется слой теоретических исследований, в рамках которых проводятся своего рода мысленные эксперименты с категориями, выявляются их логические связи, прослеживается,  как изменение признаков одной категории меняет признаки других. В ходе такого исследования философия вырабатывает новые смыслы категорий, которые уже выходят за рамки своей культурной традиции. Она предлагает возможные изменения  генома культуры, адресуя их будущему, и это выступает одним из условий становления новых форм социальной жизни.

— Говорят, что философы «оторваны от жизни»…

— «Близкая к жизни» философия часто вырождается в чистую идеологию, превращается в обоснование и оправдание существующих порядков.  Философия имеет идеологическую компоненту, поскольку размышляет о фундаментальных ценностях, но к этой компоненте не сводится. Она еще и наука, которая критически анализирует уже сложившиеся в культуре категориальные смыслы, и изобретает то, чего еще нет в сегодняшней социальной реальности, но что может понадобиться на будущих этапах социального развития.  Философ чаще всего и не знает, когда наступят такие этапы. Изобретенные им новые смыслы категорий, новые идеи могут длительное время транслироваться в культуре как своего рода дрейфующие гены. Но наступает эпоха, когда они становятся востребованными, и тогда  философские идеи выступают кристаллизатором новых ценностей, новых мировоззренческих установок, программирующих деятельность людей.

Тогда  сухие философские абстракции начинают обретать актуальную жизненную силу. Они воплощаются в публицистике, эссеистике, художественной критике, литературе, искусстве, в новых религиозно-нравственных, политических и правовых идеях, внедряемых  в социальную практику, активно участвуют в построении новых научных теорий, открывающих перспективы создания новых технологий. Так с высот философской абстракции новые категориальные смыслы погружаются в недра культуры,  наполняются эмоциональным содержанием, переживаются людьми и становятся новыми мировоззренческими универсалиями.

— Можно ли привести конкретные примеры эффективности философских идей в науке, политике и других сферах социальной жизни? 

— Таких примеров множество. В США один из самых почитаемых философов – Джон Локк. Еще в 17 веке он обосновал идеи разделения властей и естественных прав человека. Столетие спустя эти идеи сознательно были использованы отцами американской Конституции, на которую мы сегодня ссылаемся, когда говорим о реализации принципов демократического устройства политической системы.

История науки также дает многочисленные примеры эвристической роли философских идей. В частности, под их непосредственным влиянием формировались представления об атомарном строении вещества. Идея атома возникла вначале как философская идея, а затем нашла свое теоретическое и экспериментальное обоснование в естествознании и превратилась в принцип научной картины мира.

В свое время Нильс Бор отмечал, что новые направления в науке, радикально меняющие старые взгляды на мир, вырастают из невероятных, на первый взгляд, «сумасшедших идей», противоречащих общепринятым представлениям. В порождении таких идей философия принимает самое активное участие. Возьмем открытия Г. Галилея, с которых начиналась механика и физика Нового времени. Они возникли как альтернатива взгляду на мир, который сложился еще в Средние века и сохранялся в эпоху Галилея. Это было представление о мире как разделенном на две части – «греховный земной» и «идеальный небесный». Считалось, что движение небесных тел организовано иначе, чем движение земных.                                                                                                                      В противовес этим представлениям Г. Галилей выдвинул «сумасшедшую идею», согласно которой и земные, и  небесные тела подчиняются одним и тем же законам механики. Как писал Галилей, если вы хотите узнать законы движения, идите в Венецианский арсенал, изучите работу простых технических устройств (блока,  клина, рычага, маятника и др.), опишите их на языке математики, и вы получите формулировки законов движения не только земных, но и небесных тел. Галилей обозначил здесь программу, которая стала основанием всего дальнейшего развития физики, и одним из важнейших истоков этой программы была идея единства мира. Эта идея была выдвинута в философии, а затем уточнена и конкретизирована Галилеем в его философских размышлениях, с учетом накопленных в его время фактов.

Приведу еще один пример. Он касается уже другой эпохи – периоду  формирования квантово-релятивистской физики, во многом определившей облик современной науки.

Вернер Гейзенберг, один из создателей квантовой механики, в книге «Часть и целое» свидетельствует, что он сам, Нильс Бор, Вольфганг Паули в период построения новой теории постоянно обсуждали философские проблемы. Они обращались к истории философии начиная с античности и заканчивая философией  своего времени (первая четверть ХХ века).  Новые и необычные характеристики микромира требовали для понимания новых смыслов категорий причинности, потенциальной возможности, части и целого, категорий субъекта и объекта. Создатели квантовой механики выявляли эти смыслы, что послужило основой интерпретации  математического аппарата квантовой механики. В. Гейзенберг отмечал, что Нильс Бор, сыгравший решающую роль в разработке этих идей, был в равной степени и выдающийся физик,  и философ.

В принципе, многие великие ученые, открытия которых приводили к революционным переворотам в науке, совмещали эти два различных вида познавательной деятельности. Г. Галилей, И. Ньютон, А. Эйнштейн, Н. Бор, Н. Винер, В. Вернадский… В этот ряд, бесспорно, следует включить  Р.Декарта и Г. Лейбница –  мыслителей, о которых можно сказать, что они  как великие философы, так и великие математики.

Таким образом, если подходить к философии, учитывая историческую перспективу изменений в культуре и социальной жизни, то она предстает вовсе не оторванной от жизни системой абстрактных размышлений, а в высшей степени значимой для развития общества интеллектуальной деятельностью.

В эпоху радикальных перемен, когда нарастают социальные кризисы и когда необходимо отыскать новые стратегии социального развития, философия становится практической наукой.

— Как давно вы уже читаете лекции и как изменились за это время ваши слушатели?

— Я пошел преподавать, когда мне было 24 года – в 2009 году 50 лет, как я учу других людей, и ни одного года не бросал преподавания. Я был директором Института философии РАН, сейчас руковожу секцией философии, социологии, психологии, политологии и права Отделения общественных наук РАН – это пять наук, пять академических институтов. Но все эти годы я продолжал работать по совместительству  в вузах, с 1988 года в МГУ им. М.В. Ломоносова на кафедре философской антропологии философского факультета. 

Не скажу, что сегодняшние студенты по уровню знаний хуже, чем их предшественники. Напротив, многие из них обладают большим массивом разнообразных знаний, но они другие. Среди них может быть больше эрудитов, владеющих разнообразной информацией, но меньше тех, кто обладает системным мышлением – умением видеть не отдельные части, а системное целое.

Возможно, здесь сказалось упрощение  школьного образования в последние  десятилетия. Советской школе можно предъявить много претензий – она ограничивала свободу человека, в ней была жесткая дисциплина, идеологически ориентированное воспитание. Но что было хорошо в этой школе – это то, что главным было изучение фундаментальных наук: ценилась математика, физика, химия, биология, история, литература. Ценилось знание: когда я учился, отличников в классе уважали, их не называли пренебрежительно «ботаниками». Сегодня объем преподавания фундаментальных наук сокращен, многие из них изучаются по выбору.

И я бы не сказал, что система советской школы,  несмотря на  идеологически ориентированное обучение, формировала роботов, как об этом иногда говорят критики советского образа жизни. Кстати, большинство тех, кто сейчас выступает носителем либерального духа, обучались в той школе.

— А какими качествами должен обладать преподаватель философии? Нужно ли быть Конфуцием, чтобы стоять за кафедрой?

— Есть такая проблема – квалифицированных преподавателей философии не хватает. Со временем лучшие выпускники наших факультетов должны занять эти места, и это должно быть естественным процессом. Но не факт, что каждый выпускник будет лучше того, кто читает лекции сейчас –  само по себе то, что ты выпускник  философского факультета престижного вуза, не дает тебе никаких гарантий, что ты по своим качествам будешь хорошим философом и хорошим преподавателем философии. Для этого нужно получить знания, усвоить и использовать, постоянно наращивая их в своей  исследовательской работе. Нужно еще и умение понятно и доступно излагать эти знания. И только тогда ты можешь стать преподавателем высокой квалификации.

Конфуций, вполне возможно, был бы в наше время заурядным  преподавателем. То, как он преподавал знания своим ученикам, совсем непохоже на современный тип обучения. Конфуций жил в традиционалистском обществе, а там отношения учитель – ученик были другие. Ученик жил рядом с учителем, ежедневно с ним общался; получал от него не только то или иное философское знание, но и перенимал его жизненный опыт. Учитель был для него непререкаемым авторитетом, гуру, которому следует беспрекословно внимать.

Статус сегодняшнего преподавателя иной. Он специализирован в определенных областях философского знания. И этому есть объективные причины. Сегодня ни один мудрец прошлого не смог бы вместить все знания, накопленные в историческом развитии философии. А нужны еще и знания связанных с философией естественных и гуманитарных наук.

Общение преподавателя со студентами ограничено преимущественно учебными часами и в определенной степени формализовано современными правилами и традициями преподавания. Конфуций не читал лекций в разных по характеру массовых аудиториях. Да и сегодняшние студенты по-разному мотивированы и имеют достаточный житейский опыт ориентации в сегодняшней непростой жизни. Многие из них еще и преподавателя научат особенностям этой жизни.

— Дается ли философское мышление «от природы» или же формируется в ходе обучения?

— Есть генетические предпосылки мыслительных задатков человека, но они реализуются под влиянием культуры, и этим определяется тот или иной тип мышления человека.

В философском мышлении есть две взаимосвязанные между собой структуры, которые соответствуют двум этапам философского познания, о которых я уже говорил. Есть виды философского мышления, тяготеющие к художественно-образному мышлению (Ф. Ницше, Ж.-П. Сартр, В. Розанов). В принципе оригинальная философская концепция может быть представлена в форме литературного произведения (Л. Толстой, Ф. Достоевский). Но есть виды философии, где в большей степени доминирует строгая логика понятий, как у Аристотеля, Канта и Гегеля. Оба вида философии взаимодействуют, и ни один из них нельзя устранить, не разрушив самой философии.

Для формирования философского мышления многое дает наука. Образцы научного рассуждения формируют логику нашего мышления, утверждая особый тип аргументации и обоснования знаний. В советское время – в 1930-е годы – известные психологи Л. Выготский и А. Лурия в рамках научной экспедиции провели исследование в Средней Азии.  Целью  было изучение типа мышления традиционалистских культур. Было установлено, что большинство представителей традиционалистских групп, незнакомых с наукой, испытывали большие затруднения при решении задач, требующих формального рассуждения по схеме силлогизма. Например,  самым мудрым аксакалам задавали простые вопросы: «В Германии нет верблюдов,  Берлин – это город Германии, есть ли в Берлине верблюды?»  Логика требует ответа «нет». Но аксакал говорит: «Есть. Может, туда пришел таджик или туркмен с верблюдом…» Это тоже тип мышления – постоянная апелляция к уже известному, обыденному опыту. Выйти за его рамки позволяет только логическое мышление – основа науки. Характерно, что дети, прошедшие курс обучения математике и основам естественных наук, легко решали эти задачи – у них сформировались другие структуры сознания.

Показательно, что американские психологи М. Коул и С. Скрибнер уже  после Второй мировой войны по методике Л. Выготского –  А. Лурии провели  исследование в Либерии  и получили точно те же результаты.

Обучение наукам «ставит мышление» подобно тому, как оперным певцам в консерватории «ставят голос». Наука формирует такие структуры логического рассуждения, которые позволяют выходить за рамки обыденного опыта и открывать новые объекты и их закономерности, которые могут быть освоены в практике будущего. Эти структуры логического мышления необходимы для философского познания.

— Какая подготовка нужна будущему философу?

— Занятия философией требуют хорошего уровня образования. Он достигается, прежде всего, через профессиональное обучение философии. Здесь очень важно не ограничиться учебниками, а изучить оригинальные труды великих философов. Необходимо получить также знание об основных достижениях естественных и социально-гуманитарных наук. И кроме специальной  подготовки нужен также высокий уровень общей культуры. В античную эпоху была такая формула: «Мужи философии должны знать очень многое». Эта формула сохраняет свою актуальность и в наши дни. Но философия – это не просто набор разнообразных знаний и сведений. Философское знание всегда системно. Философ должен находить общее в огромном многообразии внешне не связанных событий (видеть единство в многообразии). Он должен также обладать способностью критического мышления. То, что для обыденного знания является само собой разумеющимся, философ часто проблематизирует. 

Сейчас есть даже учебники философии для детей, их учат мыслить критически: задавать нестандартные вопросы, искать новые основания происходящего.

— Должна ли философия быть первым образованием, или, может быть, лучше изучать философию, имея предварительно другое образование (естественнонаучное или гуманитарное)?

— Можно и так, и так. Конечно, можно получить философское образование как второе, тогда ты уже предварительно имеешь  материал конкретных наук, с которым ты будешь работать. Но в принципе его можно освоить и в самом процессе философского обучения. Сегодня философия специализирована: есть философия науки, политики, права, языка, философия религии, этика, эстетика, а раз ты этим занимаешься, ты должен знать соответствующий конкретный материал смежных наук.

Возникает другой вопрос – сохранилась ли  целостность философии, не рассыпалась ли она по этим специализациям? Да, сохранилась, потому что в каждой из специальных областей философского знания мы имеем дело с одним и тем же набором универсалий культуры. Можно провести следующую аналогию. В любой клетке многоклеточного организма есть   набор его генетических программ, но отдельные из них могут  активизироваться  в зависимости от клеточного окружения, что приводит к специализации клеток. Есть такой опыт: из туловища головастика брали клетку, которая должна была превратиться в кишечник, и переносили в головную часть, и эта клетка развивалась в глаз. Клеточное окружение выделяет и актуализирует из полного набора лишь отдельные  программы, которые и формируют специализированные органы целостного организма.

Аналогичным образом происходит и в дифференциации философских наук – полный набор мировоззренческих универсалий есть в каждой области философского знания, но только в особом материале. Если ты продуктивно работаешь в своей области, ты все равно выходишь на глубинные структуры бытия, с которыми имеет дело  философия.

— Есть ли отличия в преподавании философии у нас и на Западе? И как, по-вашему, скажется переход к Болонской системе на подготовке философов?

— На Западе тоже есть интересные подходы, но обучение строится по-другому. В основном изучают тексты классических философских работ – это хорошо, это нужно делать. Но чтобы систематически постичь философию, нужно давать не только исторический обзор, но и современный уровень.

Болонская двухуровневая система – это понижение планки образования. За рубежом её введение – вынужденная мера: сейчас большая миграция – например, приезжают люди из Африки, и у них нет такого уровня школьного образования, как, допустим, у французов, а их надо социализировать. Такому иммигранту надо дать упрощенный курс знаний, который бы позволил ему считать себя достойным человеком в обществе. Отсюда и сокращенные курсы вузовского обучения.

В 1930 – 1940-х годах в СССР уже было нечто подобное – так  называемые «учительские институты», где готовили учителей для начальной школы. Обучение в них длилось 2 года, затем их преобразовали в пединституты, где срок увеличился до 4-х лет, а еще позже – ввели пятилетнее обучение и стали готовить специалистов.

Если философ получил степень бакалавра, он прошел первую ступень философского образования, но полного философского образования он еще не имеет – для этого он должен получить степень магистра.

— Кем же становятся выпускники философских факультетов?

— Часть из них идет в исследовательские институты, часть в вузы на преподавательскую работу, часть в управленческие структуры или даже в бизнес. Хорошее философское образование дает системное мышление, а это то, что позволяет успешно заниматься любой деятельностью.

— Какие задачи стоят перед философией на современном этапе?

— Современная цивилизация находится на переломном этапе. Обострение глобальных кризисов (экологического, антропологического) требует новых стратегий развития, а это ставит проблему изменения ценностей, на базе которых осуществлялось предшествующее развитие. Это – проблема нового понимания отношения человека к природе, соотношения новаций и традиций, новых смыслов рациональности, власти, справедливости и т.п. Прежние смыслы проблематизируются. Задача состоит в том, чтобы обнаружить в недрах современной культуры точки роста новых ценностей и определить перспективы, которые они открывают для будущего. Я думаю, что в этом и состоит основная задача  современной философии.

С моей точки зрения, человечеству предстоит духовная революция, аналогичная той, которая произошла в эпохи Ренессанса, Реформации и Просвещения и благодаря которой осуществился переход от традиционного общества к обществу «проекта модерн». Конституирующим ядром такого рода революций всегда выступает философское осмысление действительности. Это «звездный час» философии – и одновременно ее момент истины. 

Беседовала Мария Салтыкова