Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия: демограф

Михаил Денисенко, Заместитель директора Института демографии, заведующий кафедрой демографии ГУ-ВШЭ
18.10.2010
«Чем отличается демограф от экономиста? Внимание экономистов приковано к решению краткосрочных проблем, к анализу  конъюнктурных изменений, значительную роль в которых играют капризы денег: изменений  в течение дня, ближайшей недели, месяца.  Демографы мыслят продолжительными временными категориями … их основная единица измерения времени – поколение, примерно 25 лет».

Михаил Борисович, давно ли существует такая профессия, как демограф? И только ли демографы занимаются проблемами народонаселения?

— У нас есть профессия экономист-демограф. Она появилась в классификаторе профессий в 1990-е годы по инициативе руководителя Центра по изучению проблем народонаселения экономического факультета МГУ, известного ученого и организатора науки Дмитрия Игнатьевича Валентея. Кроме экономистов на проблемах народонаселения специализируются еще социологи и выпускники других специальностей вузов. Среди них есть, например, географы, математики, историки.

Я, к примеру, по образованию экономист, математик, но профессионально занимаюсь вопросами демографии – анализом демографических процессов и разработкой политики в сфере народонаселения.

— У вас редкая профессия. Известный демограф Владимир Борисов утверждал, что люди его профессии «встречаются так же часто, как египтологи». Это так?

— Если говорить о специалистах, которые занимаются чисто  демографическими исследованиями, то их и в самом деле немного. Но так же сравнительно немного и тех, кто занимается, например, и теоретической физикой.  Тех, кто занимается фундаментальной наукой, меньше, чем тех, кто занимается ее прикладными аспектами, меньше, чем инженеров.

Конечно, в отечественной демографии ощущается недостаток специалистов в области фундаментальных демографических исследований. У нас в институте работает 15 человек. В МГУ – еще около 20. На мой взгляд, подобных демографических центров в такой стране, как Россия, должно быть не два, а как минимум пять-шесть – в Новосибирске, Санкт-Петербурге, на Северном Кавказе, на Дальнем Востоке. Если бы в каждом  из них работало по 20–30 сотрудников, в стране бы насчитывалось около 200 профессионалов в области демографии. А сейчас – в несколько раз меньше необходимого. Учитывая возрастной состав ученых, может получиться так, что лет через 5–10 демографов придется сравнивать не с египтологами, а с исчезающими видами из Красной книги…

— Вы получили сначала экономическое образование, затем закончили факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ. Как так случилось, что вы занимаетесь демографией?

— Меня с детства интересовали проблемы народонаселения, и именно поэтому я поступил на экономический факультет МГУ. Там была кафедра народонаселения. Специфика обучения демографов состояла в том, что мы изучали все те же дисциплины, что и наши сокурсники, но если у тех было три пары в день, у нас – четыре, если у них на 4-м курсе появился выходной – у нас его не было. У нас была дополнительная нагрузка в виде демографических дисциплин и иностранного языка, поскольку демография считалась специализацией международной.

На факультет вычислительной математики и кибернетики я поступал намеренно, чтобы овладеть математическим аппаратом – уметь считать и моделировать. Я уже тогда понимал, что хочу заниматься фундаментальной наукой. Кстати говоря, не случайно: в числе основателей демографической науки есть математики, статистики и даже физики. Из современных физиков своими демографическими публикациями известен Сергей Петрович Капица.

Если бы я хотел удовлетворить свои научные интересы сейчас, то вначале получил бы базовую специальность по экономике или математике, а затем поступил бы в магистратуру ГУ-ВШЭ на программу по демографии.

В мире демографическое образование получают, как правило,  на магистерских программах по демографии направления «Социология» или «Экономика». Однако в ряде стран (США, Франция), есть профильные демографические магистерские программы, выпускники которых получают специальность «Демограф».  Строго говоря, выпускник магистерской программы «Демография»  ГУ–ВШЭ получает диплом социолога,  специализирующегося в области народонаселения. Студенты нашей магистерской программы заканчивали разные вузы и имеют различное базовое образование: среди них много социологов, есть экономисты, географы, историки, медики, политологи, юристы. По сути, в ходе обучения в дополнение к своей базовой они получают еще одну, а иногда и две специальности  – демографа и социолога. Это существенно расширяет возможности по трудоустройству.

— И какие у них возможности? Где работают демографы?

 — Демограф, как и социолог, может работать в социологических службах и центрах по изучению общественного мнения. Причем в сравнении с социологом он будет обладать даже рядом преимуществ, поскольку демографы лучше знают источники данных о населении – переписи, текущую демографическую иммиграционную статистику, административные источники информации. Поэтому демографы могут найти себе применение в такой сфере, как, маркетинг. В США или Канаде выпускники магистерских программ по демографии  решают такую маркетинговую задачу, как сегментирование рынка и выполнение соответствующих прогнозных оценок. Они владеют необходимыми для этого методами, знают, где искать и как обрабатывать  необходимую информацию, разбираются в демографических тенденциях, которые сегодня нельзя не учитывать при развитии бизнеса.

К примеру, в автомобильной промышленности нельзя не принимать во внимание того факта, что население стареет: пожилые люди скорее оценят экономность и высокую степень надежности, чем мощь и большие скорости автомобилей.

Демографические знания необходимы также в страховании и при работе в пенсионных фондах, поскольку  с помощью демографических методов выполняются многие расчеты, а специалисты-страховщики должны разбираться в таких понятиях, как продолжительность жизни, знать  тенденции относительно смертности и здоровья населения.

Очевидно, что специалист-демограф будет востребован в аналитических службах и отделах разного рода предприятий. Знания о тенденциях развития населения в России, в ее регионах, городах и даже муниципальных образованиях,  в разных странах мира интересуют и политиков, и бизнес, и науку, и  широкую общественность.

Конечно же, многие из тех, кто получил демографическую подготовку еще в те годы, когда она осуществлялась в МГУ и в МЭСИ (до начала 1990-х годов), работают в госструктурах, прежде всего в Росстате, Минэкономразвития и Минздравсоцразвития. Результаты демографического анализа и демографических прогнозов  используются в построении программ и планов развития экономики, системы здравоохранения, социального и пенсионного обеспечения.

— … и еще демографы могут преподавать?

— Конечно. Профессионально подготовленные преподаватели демографии должны быть в каждом вузе. Причем не только на экономических и социологических направлениях подготовки, но, допустим, и в медицине – ведь будущие медики изучают курс, связанный с общественным здоровьем.

Проблема подготовки кадров в сфере демографического образования у нас стоит очень остро. В советское время до начала 1990-х годов демографов готовили на экономическом факультете МГУ и в  МЭСИ (специализация по демографической статистике). Но 1990-е были непростыми для науки и образования: интерес студентов к фундаментальным дисциплинам снизился, поскольку на рынке вырос спрос на финансистов, бухгалтеров, менеджеров. Экономические факультеты урезали программы по социальной тематике.

Но в те же 1990-е демография как дисциплина стала обязательной у социологов и экономистов. В условиях недостатка профессионалов ее преподавали те, у кого не было даже профильного экономического или социологического образования. Все это, конечно, тормозило развитие исследований в области демографии и не способствовало своевременному осознанию остроты стоящих перед нашим обществом  демографических проблем.

В результате приходится сталкиваться с тем, как спекулируют на теме, используя всеобщую демографическую неграмотность.

К примеру, мы часто слышим о китайской угрозе – возможном захвате и заселении наших территорий. Но население Китая стареет, и через 15 лет оно будет таким же старым, как и население России. Это значит, что в ближайшее время Китай столкнется с теми же проблемами, что и мы – сокращением численности людей трудоспособного возраста.  Вместе с тем в Китае уже сейчас ощущается недостаток рабочей силы высокой квалификации. Стареющая страна не может быть источником значительной миграции. Конечно, будут перемещаться  «челноки», торговцы, бизнесмены, студенты. Но о массовом переселении китайцев в Россию говорить не стоит.

— Если все же молодой человек планирует реализовать себя в науке, к чему надо быть готовым? Какие исследования вы и ваши коллеги ведете в Институте демографии?

— Прежде всего, могу сказать, что все сотрудники института востребованы. К нам часто обращаются представители госструктур, бизнеса, международных организаций с предложением реализовать тот или иной проект, выступить с лекциями, комментариями, провести демографическую экспертизу. Подчас даже не остается времени для других собственно фундаментальных  исследований. Меня, к примеру, интересуют долговременные социальные и экономические последствия демографических изменений – не только современности, но и  прошлого: 17–19 веков, однако заниматься этой проблематикой в полной мере не получается. 

Недавно, к примеру, институт проводил исследование по заказу Российского союза промышленников и предпринимателей. В достаточно сжатый период времени – в нашем распоряжении было 3 месяца – необходимо было показать, как изменяются демографические процессы и структуры населения России и по возможности оценить экономические последствия этих изменений.

Согласно демографическим прогнозам, численность населения в трудоспособных возрастах в ближайшие 10–12 лет сократится в России, как минимум, на 11 миллионов человек. К чему это приведет? Как преодолеть негативные последствия этого сокращения? Сейчас много говорят о миграции как о главном ресурсе восполнения естественной убыли населения. А вместе с тем даже умеренный (по европейским меркам) рост продолжительности жизни позволит за тот же период сохранить жизни, более  4 миллионов человек, большая часть из которых – в трудоспособном возрасте.

— А эти расчеты находят применение? Прислушиваются ли к рекомендациям демографов? Ведь часто можно прочитать, как эксперты ставят под сомнение решения властей в сфере демографии, и создается впечатление, что демографы и власть существуют независимо друг от друга.

— Сам факт наличия демографической политики говорит о том, что к демографам прислушиваются – в 1990-е годы, к примеру, об этом даже нельзя было подумать. Общепризнано, что демографические индикаторы – одни из ключевых показателей уровня и качества жизни. Во многих странах политики и даже экономисты прямо говорят, что для них главная оценка прогресса  – это продолжительность жизни населения. Если она растет, значит, в стране действительно все делается для блага людей – и в сфере экономики, и в социальной сфере, и в сфере безопасности.

С другой стороны, я не вижу особенных противоречий в том, что демографы не всегда соглашаются с решениями властей по тем или иным социальным вопросам. Известный французский ученый, экономист-демограф Альфред Сови (именно им, между прочим, было введено в научный оборот понятие «третьи страны») указал на главное отличие  демографов от экономистов.  Внимание экономистов приковано в основном к решению краткосрочных проблем, к анализу  конъюнктурных изменений, значительную роль в которых играют капризы денег: изменения  в течении дня, ближайшей недели, месяца... Демографы мыслят продолжительными временными категориями … У них основная единица измерения времени  – поколение, отрезок времени, равный примерно 25годам.  Из-за этих двух исходных позиций демографы и большинство экономистов живут как будто  на разных планетах.  Конечно, надо обладать политической волей, принципиальностью и дальновидностью, принимая решения в пользу долгосрочных  проблем в ущерб сиюминутной выгоде и интересам отдельных групп населения.  

Однако демографическое развитие все чаще подталкивает экономистов к переходу от решения «краткосрочных» задач у к «долгоиграющим» проектам. Например, такие феномены, как «длинные деньги» или накопительные проекты приобрели смысл по мере роста продолжительности жизни населения. В странах с высокой продолжительностью жизни у людей даже в старших возрастах есть время  и стимулы для того, чтобы делать сбережения и участвовать в разного рода  инвестиционных проектах. Трудно говорить о модернизации в стране, у населения которой плохое здоровье и сравнительно короткая жизнь. Например, многим ли мужчинам в возрасте 40 лет будут интересны программы по непрерывному образованию или накопительные финансовые схемы, когда при нынешнем режиме смертности в стране до пенсионного возраста доживает менее 60% мужского населения? 

Беседовала Елена Кузнецова