Эксоцман
на главную поиск contacts

Вузам будет трудно предоставить студентам реальную свободу выбора

Жанна Пузанова, заместитель заведующего кафедрой социологии факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов (РУДН)
28.03.2011
Стандарт третьего поколения предлагает студентам больше свободы в выборе индивидуальной образовательной траектории. О способах реализации нововведения рассуждает доктор социологических наук, заместитель заведующего кафедрой социологии факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов (РУДН) Жанна Пузанова.

— Жанна Васильевна, в разработке стандарта третьего поколения по социологии принимали участие ведущие российские вузы с разными научными школами. Что было привнесено в стандарт вашим университетом?

— Достаточно много, ведь РУДН первым из российских вузов  перешел на двухуровневую систему подготовки социологов «бакалавриат - магистратура» и обучения по системе зачетных единиц в соответствии с принципами Болонского процесса. Фактически, большая часть того, что записано в стандарте относительно зачетных единиц и отчасти относительно компетенций,  — разрабатывалось у нас.

— В чем смысл перехода на систему зачетных единиц? Пока складывается впечатление, что приравняли зачем-то 36 академических часов к одной зачетной единице — вот и вся разница.

— На самом деле это не так. Система расчета трудоемкости дисциплины для студентов с помощью зачетных единиц имеет целый ряд преимуществ по сравнению со старой. Остановлюсь лишь на двух.

Во-первых, (хотя это не самое главное) она открывает большие возможности для международного сотрудничества и более понятна нашим зарубежным коллегам. У РУДН обширные международные связи, и на нашем опыте можно сказать – нигде не понимают, что такое «академические часы», в которых у нас измеряют учебную нагрузку. В результате возникают очень большие сложности при взаимозачете дисциплин. Мы с этим столкнулись еще в конце 1990-х, когда создавали первую совместную программу с одним немецким университетом. Когда мы перешли на систему зачетных единиц, сразу стало гораздо проще. Неважно, что в мире существует несколько таких систем – они легко конвертируются одна в другую.

Во-вторых, при расчете нагрузки в академических часах необходимо указывать, сколько часов составит аудиторная часть, сколько внеаудиторная. Так было в стандарте второго поколения – для каждой дисциплины конкретизировалось, сколько должно быть часов лекционной работы, сколько – семинарской, а сколько – самостоятельной работы студентов. В современных условиях бессмысленно говорить об аудиторных и внеаудиторных занятиях. У нас часть курсов проходит в форме интерактивных семинаров по Интернету, часть – в форме тренингов. Со временем такие формы работы вытеснят традиционные.

При разработке стандарта было решено, что пока расчет трудоемкости дисциплины будет завязан на старую норму – часы нагрузки. Одна зачетная единица – 36 часов. Но сейчас не будет  жестко разделяться аудиторная и самостоятельная работа. «Часы» в стандарте фигурируют для того, чтобы было от чего оттолкнуться при расчете трудоемкости. Со временем, я думаю, от «часов» вообще отойдут, так как появится понимание того, что такое трудоемкость изучаемой дисциплины.

— Новый стандарт предполагает дать студентам гораздо больше свободы при формировании ими собственной образовательной программы. Каким образом российские вузы смогут эту свободу реализовать? В какой мере студенты и преподаватели готовы к свободе выбора?

— Наш университет перешел на индивидуальные учебные планы уже достаточно давно. Первые элективные дисциплины студенты выбирают уже во втором семестре первого курса, и ничего страшного в этом нет. В принципе это нормальная мировая практика. Другое дело, что такая свобода выбора накладывает на преподавателей больше ответственности – нужно помочь учащимся осуществить выбор.

Специально для этого из числа преподавателей выделены тьюторы, которые помогают студентам, консультируют их, объясняют, сколько элективных курсов они должны выбрать, сколько зачетных единиц даст им тот или иной курс.

— Но ведь выбор той или иной дисциплины предполагает определенную образовательную траекторию. Как может студент-первокурсник понять, куда эта траектория его «заведет»?

— У нас это реализуется следующим образом: разработаны типовые учебные планы с учетом той или иной образовательной траектории («История и теория социологии», «Социология управления», «Методология и методы социологических исследований»); студент имеет возможность ознакомиться с описаниями курсов, которые предложены для выбора (они размещены на учебном портале), тьюторы консультируют студентов во время осуществления выбора и составления индивидуальных учебных планов. Причем студент может как выбрать курсы, относящиеся к одной из образовательных траекторий, так и не придерживаться рекомендаций кафедры (например, если он четко понимает и знает свое будущее место работы или собирается продолжать обучение в магистратуре не нашего вуза, а другого).

Формально нагрузка в одном семестре должна соответствовать 30 кредитам, часть из которых закреплена за обязательными курсами, а другую часть студент должен набрать из дисциплин по выбору. В этом случае образовательная траектория – это ориентир, рекомендация вуза, кафедры, сформированная на основе  нашего опыта, знания рынка труда, реальных возможностей вуза. Студентам бакалавриата мы предлагаем три образовательные траектории, нацеленные в первую очередь на те магистерские программы, какие у нас открыты («Теория социологии: история и современность», «Социология управления и социальный менеджмент», «Методология и методы изучения социальных проблем современного общества»). Соответственно, выбор тех или иных курсов складывается в определенную траекторию; студент может выбрать курсы, связанные с практикой эмпирических социологических исследований, управленческого консультирования и проектирования, с теоретической работой.

Помочь студенту определиться с выбором дисциплин, направлений, траекторий, их возможностями, преимуществами и ограничениями – это обязанность и тьюторов, и кафедры. Например, среди первокурсников очень популярна социология управления как образовательная траектория, многие хотят писать курсовые и дипломные работы по управлению. Да и не только на «Социологии», стоит только посмотреть, какой наплыв абитуриентов на направления подготовки «Государственное и муниципальное управление» или «Менеджмент» (управление ассоциируется с «быть начальником», а это, в свою очередь, много иметь – денег, привилегий, преимуществ). Задача и кафедры, и тьютора - объяснить специфику работы социолога в «широком поле» управленческой деятельности: диагностирование, консультирование, проектирование, экспертиза, подготовка, оценка управленческих решений.

Конечно, бывает и так, что студенты выбирают дисциплины по принципу: насколько легко ее «сдать», но тут ничего не поделаешь, такие учащиеся всегда были и будут. Это зависит не от стандарта.  Те же, кто  пассивен, не проявляет  интереса к выбору предметов, учатся по типовому учебному плану и, как правило, ограничиваются окончанием бакалавриата.

— Как вы считаете, насколько будет реально - после перехода на новый стандарт - большинству российских вузов внедрить у себя вашу или схожую модель организации учебного процесса?

— Думаю, очень немногие пойдут нашим путем, так как на первых этапах это потребует огромных и организационных, и интеллектуальных усилий. Значительная часть вузов еще только начинает переходить на двухуровневую систему (в то время как мы работаем в ней с 1993 года); для того чтобы студент мог выбирать, нужно ему что-то (и очень многое) предложить. А квалифицированных преподавателей, особенно это касается вопросов методологии и методики социологических исследований, катастрофически не хватает.

С другой стороны – это же совершенно другой способ организации учебного процесса. Взять самое, казалось бы, простое – составление расписания: один и тот же студент выбирает несколько курсов, и нужно, чтобы эти курсы не читались в одно и то же время, а таких студентов – десятки. Работа учебной части становится очень сложной.

Кроме того, большое количество дисциплин по выбору предполагает иные отношения университета с преподавателями. Ведь студенты могут не выбрать курс. Если, например, дисциплину по выбору, которую ведет преподаватель, из года в год студенты не выбирают – это серьезный повод задуматься прежде всего самому преподавателю, насколько профессионально он работает, и руководству кафедры и факультета над целесообразностью продления с ним контракта.

Наконец, заработная плата преподавателя зависит у нас в том числе и от количества записавшихся на его курс студентов, что неизбежно создает конкуренцию. На мой взгляд, здесь больше положительных, чем отрицательных моментов: большинство студентов предпочитают курсы преподавателей, ведущих реальные исследования, способных иллюстрировать свои выкладки примерами из собственной практики, а также курсы с использованием современных методов обучения – тренингами, интерактивными формами, игровыми элементами. Соответственно, если к преподавателю записывается мало студентов, он вынужден что-то менять, совершенствоваться. Однако конкуренция и необходимость постоянно работать над собой понравятся далеко не всем.

— А что вы делаете, если на какую-то дисциплину записалось слишком много студентов?

— Это отдельная проблема. Каждый преподаватель решает ее по-разному. Кое-кто преподает и в том случае, если записалось и сорок - пятьдесят человек. Но некоторые формы работы просто не могут быть нормально реализованы, когда в группе больше пятнадцати-двадцати студентов. Поэтому я, например, ограничиваю количество студентов на один курс в семестре – не более двадцати человек. Те, кто «не попал» ко мне, могут потом прослушать мою дисциплину в другом семестре или на другом курсе. Понятие «курс» у нас в значительной степени размывается.

— Каковы более «мягкие» формы перехода на вариативность?

— Например, НИУ ВШЭ реализует менее радикальный (это совсем не означает, что он хуже или лучше) вариант, когда дисциплины по выбору студента составляют только 33% от вариативной части учебного плана, у нас таких дисциплин – более 70%. И «набор» элективных курсов у нас не совпадает. Как таковая «профилизация» осуществляется в НИУ ВШЭ на четвертом курсе (через выбор одного из образовательных модулей, теперь профилей). 

Я специально привожу пример ведущего российского вуза. А с разнообразием возможных учебных планов, я думаю, в скором времени можно будет познакомиться в материалах, представленных Консорциумом вузов, которые в ближайшее время появятся на вашем портале. Но в том-то и преимущество нового ФГОСа, что он дает вузам возможность (в строго очерченных стандартом рамках) самим и исходя из своих возможностей строить учебный процесс. Мне кажется, большинству из них будет нелегко в рамках нового ФГОСа: необходимо соответствовать ему не столько формально (кредиты вместо часов, компетенции вместо знаний-умений-навыков), сколько его идее: учитывать требования работодателей, обеспечить студентам возможность выбора, создать здоровую конкурентную среду среди преподавателей. Здесь велик соблазн пойти по пути наименьшего сопротивления (сузить для студентов возможности выбора или сделать этот выбор формальным), и есть опасность «размывания» базовой части, фундаментальности в подготовке именно социологов, а не специалистов по смежным направлениям (социальных работников, психологов, менеджеров, специалистов по кадрам или PR). Учет опыта ведущих вузов, с демонстрацией возможностей в реализации нового ФГОСа, мне кажется очень продуктивным.

— Новый стандарт предполагает, что все преподаватели должны заниматься исследовательской работой и подключать к ней студентов. Как это можно осуществить?

— По нашему опыту могу сказать, что появление значительного количества дисциплин по выбору выдвигает на первый план преподавателей, ведущих реальную научную работу. Их курсы более популярны и востребованы. Что касается непосредственного привлечения студентов к исследованиям, то у нас это осуществляется по нескольким направлениям.

Во-первых, подготовка курсовой работы студентом осуществляется не в рамках определенной дисциплины, как это чаще всего происходит сегодня в большинстве вузов, а у конкретного научного руководителя, область научно-исследовательской деятельности которого интересна студенту, т.е. он может подключиться к конкретному исследовательскому проекту. Таким образом, с каждым преподавателем обычно работает несколько студентов разных курсов – они видят достижения друг друга, могут общаться; появляется основа для создания исследовательской группы (коллектива).

Во-вторых, в учебном плане у нас предусмотрен практикум по курсу «Методология и методы социологического исследования». В течение года на третьем курсе студенты ведут собственные прикладные исследования. Заказчиками таких исследований может выступать руководство университета, его отдельные подразделения или заинтересованные лица. Это могут быть исследования в рамках уже действующих научных программ или инициативные студенческие проекты. Так, например, было с исследованием проблем этнической толерантности в студенческой среде – очень актуальным, и не только для нашего вуза. Результаты его заинтересовали администрацию университета, и мы получили заказ на его продолжение. Такого рода исследования, как правило, выполняются группами, что приучает студентов и к командной работе. Группа в то же время должна быть не больше десяти человек – когда больше, обычно уже кто-то работает, а кто-то – нет. Я полагаю, организовать научную работу студентов сходным образом большинству наших вузов ничто не мешает, а эффективность такого пути достаточно очевидна.

В-третьих, существует студенческое социологическое бюро, в рамках деятельности которого осуществляются, в том числе и студенческие исследования, проходят научные семинары, ролевые игры, просмотры и обсуждения фильмов.

— Часто приходится слышать, что большие сложности у вузов вызовет компетентностный подход. С чем это связано?

— С компетентностным подходом, как у нас его понимают, все непросто.У этого подхода есть как свои сторонники, так и противники. На мой взгляд, определение компетенций, предложенное Минобрнауки («готовность и способность к определенному виду деятельности в определенной области») далеко не однозначно и скорее не проясняет, что за этим стоит, к чему надо готовить студентов, чем оно кардинально отличается от традиционных  знаний-умений-навыков, а «затуманивает». Если мы обратимся к документам по Болонскому процессу, то увидим, что европейские коллеги придерживаются «традиционного» подхода: компетенция – это «динамическая комбинация знаний, умений, навыков». Не уверена, что введение нового термина кардинально изменит подход в подготовке специалистов, но безусловно, оно потребует дополнительный усилий на мало полезную, но очень трудоемкую работу по подготовке соответствующего методического обеспечения. В конечном счете, задача каждого вуза – подготовка квалифицированных специалистов, конкурентоспособных профессионалов, и главным «ОТК» здесь является не вуз, и даже не государство, а работодатель. А для него важно, что выпускник умеет, к работе на какой должностной позиции он готов. И неважно, как это называется, - «компетенция» или «знания, умения, навыки». Но здесь мы должны следовать заданным нам правилам.

Беседовала Екатерина Рылько 

 

ФГОС ВПО для бакалавров и магистров по направлениям "Экономика", "Социология", "Менеджмент", "Бизнес-информатика", "Государственное и муниципальное управление"