Эксоцман
на главную поиск contacts

Академическая культура работы с текстом закладывается на студенческой скамье

Владимир Гельман, профессор факультета политических наук и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге
16.05.2011
Важно не столько выявление злоупотреблений, сколько их предотвращение. Ведь задача состоит не в том, чтобы наказать человека, который нарушил правила, а в том, чтобы создать стимулы, при которых людям будет рискованно заниматься плагиатом.

— Владимир Яковлевич, в Европейском университете действует Кодекс академической добросовестности слушателей и аспирантов. С какой целью вы его разрабатывали?

— Мы, как и другие вузы, сталкиваемся с проблемами плагиата, и нам приходится принимать защитные меры. Не хочу сказать, что такого рода безобразия носят массовый характер. Я преподаю 15 лет, за эти годы в моей практике было два таких момента, и еще я знаю о двух на факультете. В случае с Кодексом мы ничего особенно нового не придумали – использовали опыт, накопленный в зарубежных университетах, прежде всего, американских.

 — Легко ли установить факт плагиата?

— Есть технические средства вроде программы «Антиплагиат», но они не столь эффективны: студенты находят способы, как их обойти. Опытные преподаватели используют «ручной метод» – если возникают сомнения, что студент работал нечестно, они «пробивают» работу через Google, иногда это лучше, чем какие-либо программы.

Но, на мой взгляд, важно не столько выявление злоупотреблений, сколько их предотвращение. Ведь задача состоит не в том, чтобы наказать человека, который нарушил правила, а в том, чтобы создать стимулы, при которых людям будет рискованно заниматься плагиатом.

— Рискованно? Или речь должна идти о культуре, когда заимствовать чужую работу считается недопустимым?

— Но вы же не воспитываете окружающих, чтобы у вас не воровали?... Вы устанавливаете замки, сигнализацию... Так и с плагиатом. Если человек боится, понимает, что он серьезно рискует, тогда и шансов меньше, что он будет нарушать правила. Это касается любых правонарушений. Стоит ли стянуть товар с полки в супермаркете? Стоит ли списать какой-нибудь текст из Интернета? Экономическая теория преступлений и наказаний по Гэри Беккеру работает в том и другом случае.

— Есть факты отчисления студентов за плагиат. Другое дело, что это скорее исключение…

— Если такая практика будет распространенной, если студент будет знать, что за плагиат его могут отчислить и что это не просто угроза, тогда и поведение учащихся будет меняться.

Правила, нарушение которых может привести к отчислению, могут быть предусмотрены при подписании контрактов с обучающимися.

— А как быть с преподавателями? Увольнять за плагиат?

— Да. Другое дело, что в массовом порядке, как правило, случаи плагиата имеют место среди студентов. И академическая культура работы с текстом закладывается на студенческой скамье. Поэтому если мы хотим пресекать подобные ситуации, то заниматься их профилактикой мы должны, прежде всего, со студентами. Конечно, есть и нечистые на руку преподаватели и научные сотрудники, но все-таки в их среде проблема носит иной характер.

— В одном из интервью вы высказывались о необходимости публичного механизма борьбы с плагиатом - едва ли не составлять «черные» списки. Речь, понятно, не о студентах…

— Да, о научных работниках, преподавателях, когда какой-то автор статьи или книги присвоил себе чужие идеи. Поскольку научные сотрудники производят публичную продукцию, то, естественно, и борьба в случае нарушения ими правил должна носить публичный характер. «Черных» списков, может быть, публиковать и не надо, но все факты такого рода должны предаваться огласке: это увеличит шансы на то, что подобные вещи будут практиковаться реже.

— А вам не кажется, что в академическом сообществе стараются, наоборот, избежать огласки и всячески оправдывают плагиатчиков? Не хотят выносить сор из избы?

— Я не сталкивался с тем, чтобы выявленный случай плагиата кто-то бы оправдывал по велению души. Был большой скандал с вице-президентом РАН Александром Некипеловым, когда в Академии наук даже была создана комиссия, чтобы оградить его от обвинений в заимствовании чужих идей, и ее члены, скорее, были по должности вынуждены оправдывать Некипелова. Ясно, что можно задействовать для защиты начальства административный ресурс. Но в итоге, думаю, Некипелов имеет теперь на своей репутации несмываемое пятно, более того, оно расползлось и на всю  РАН – по большому счету, для Академии наук от такой защиты своего вице-президента больше вреда, чем пользы.

В плагиате уличали и декана социологического факультета МГУ Владимира Добренькова. Но это high profile – истории очень известные. В большинстве же случаев речь просто о том, что какой-нибудь преподаватель вставил в свое учебное пособие безо всяких ссылок пару абзацев из одной книжки и еще тройку – из другой… Такого рода практика распространена довольно широко. Как ее пресекать? Не будешь же с каждым судиться - это долго и сложно. Поэтому, мне кажется, единственное средство борьбы – гласность. Другое дело, что гласность есть, но нет слышимости, резонанса, когда на такие сигналы реагировали бы коллеги по кафедре, руководство вуза...

— Во многих академических журналах, кстати, появилась рубрика «Осторожно, плагиат!», где публикуются конкретные примеры…

— Да, есть журналы, которые подобную информацию публикуют, но далеко не все. Хорошо, что информация предается гласности и печатные издания реагируют (хотя им это и неприятно: представьте себя на месте редактора журнала, который исходит из презумпции добросовестности авторов…) Но это будет сигналом для тех, кто хочет подать в то или иное издание свой материал.

— Вы преподавали в американском университете. Какова система борьбы с плагиатом за рубежом?

— Плагиаторы есть везде – я в Техасском университете ловил студента на плагиате. Однако там за это наказывают куда более чувствительно, чем в России.

Когда выясняется факт плагиата, то составляется соответствующий протокол, к нему прилагаются необходимые документы и информация о наказании – я уличенному в плагиате поставил оценку F (незачет), и выгнал из класса. Это, в общем-то, само по себе серьезное наказание. Но дело тут не в том, что у студента незачет по курсу, а в том, что документы хранятся в личном досье и могут быть затребованы работодателем или в другом университете, если человек пойдет учиться дальше. В США многие из тех, кто учится в бакалавриате по политологии, планируют затем поступать в школу права, чтобы получить диплом юриста. Но при наличии записи в личном деле о плагиате их в школу права не примут. Считается, что это очень серьезное правонарушение, все равно как если бы человек украл что-нибудь в магазине – в юристы с таким бэкграундом не берут. Когда люди об этом знают, они иначе относятся к плагиату и очень хорошо подумают, прежде чем взяться скачать что-то из Интернета и выдать за свое.

Конечно, если сравнивать с США, у нас проблема с плагиатом стоит острее. Американские университеты проделали довольно долгий путь эволюции. И важным элементом американской модели является острая конкуренция между учебными заведениями: за привлечение денег, студентов – и в том числе за имидж, академическую репутацию. Борьба университетов есть борьба брендов. И, естественно, университеты заинтересованы в том, чтобы с их брендом все было в порядке, не исключая академической этики. Мне кажется, это важный стимулирующий механизм. Нельзя ведь поставить начальника с плеткой, который бы над всеми надзирал. Это невозможно, да и не нужно, вузы и преподаватели сами в состоянии с этим бороться, если чувствуют, что им это необходимо. Если же не чувствуют, то ничего не поделаешь, и неважно, стоит кто-то с плеткой или нет.

Чтобы что-то менялось, нужны усилия, механизмы. Один из главных, на мой взгляд, стимулов – наличие конкуренции. До тех пор, пока конкуренции нет, можно делать все, что угодно. Но если, к примеру, руководство МГУ вдруг почувствует, что учебное заведение проигрывает в конкурентной борьбе другим вузам, в частности и потому, что декана социологического факультета уличили в плагиате, наверное, тогда можно ожидать каких-то изменений.

— Чем опасен плагиат? В одном из своих блогов, посвященных VIP-диссертациям, которые пишут по заказу чиновников, вы описали сценарий, когда в будущем все наши толковые ребята уедут защищаться за рубеж, а в российских ученых советах останутся только такие вот VIP-научные сотрудники.

— Такая опасность есть. Но весьма вероятно, что процессы, когда в одних ученых советах работают добросовестно, а в других защищают VIP-диссертации, будут развиваться параллельно. У нас такие параллельные миры уже обозначились, и, думаю, какое-то время они будут сосуществовать (не говоря о том, что картина пестрая и в зависимости от научных дисциплин). У нас в стране в целом академическая жизнь очень фрагментирована – и не только в связи с плагиатом: во всех сферах академической жизни протекают параллельные процессы.

Чем опасен плагиат? Как раз тем, что плохими научными работами вытесняются хорошие. Представьте себе двух студентов: один тратит на написание работы время и силы, второй скачивает работу из Интернета - при этом оба получают одинаковые оценки... Естественно, это отбивает всякое желание у первого студента работать самостоятельно и дальше. А процесс вытеснения хороших работ  плохими губителен и для науки, и для образования.

— Что же в итоге возобладает? Какой из «параллельных миров»?

— Конечно, хочется верить, что в России произойдет диффузия лучших практик: четкие нормы и стандарты академической этики, принятые в университетах, которые считаются передовыми, другие возьмут на вооружение и будут применять у себя.

Но, думаю, для этого должно пройти больше времени, грубо говоря, больше шишек должно быть набито... Пока, видимо, еще недостаточно – даже скандальные истории с Добреньковым и Некипеловым, по большому счету, руководство вузов и РАН ничему не научили. Чтобы от отдельных очагов картина начала меняться в стране в целом, должно, наверное, случиться что-то еще более серьезное. Но надеюсь, что усилия отдельных ученых, вузов и кафедр по культивированию академической добросовестности в конечном итоге окупятся.

 

Беседовала Елена Кузнецова