Эксоцман
на главную поиск contacts

Огласка факта плагиата – это уже серьезное наказание

Ольга Буторина, заведующая кафедрой европейской интеграции, советник ректора МГИМО
17.06.2011
Масштабы плагиата действительно велики. При этом есть большое число ученых – их имена хорошо известны, – которые создают авторские тексты. Они – цвет российской гуманитарной науки, на них все ссылаются, их уважают.

— Ольга Витальевна, вы в своем дневнике в «Живом журнале» развернули публичную кампанию борьбы с плагиатом. Началось все с истории заимствования материалов из вашей книги преподавателем Высшей школой экономики. Вышка тогда приняла меры. Я перечитывала ваш блог, и у меня возникло впечатление, что эта история стала последней каплей. Как вы пишете, вам надоело читать свои тексты и тексты коллег под чужими именами.

— Мне действительно довольно часто приходится сталкиваться со случаями плагиата. Круг людей, которые профессионально занимаются европейской интеграцией, невелик – я хорошо знаю всех своих коллег. При этом публикаций по теме – статей, диссертаций, книг – выходит много, и  заимствования встречаются часто. Самый распространенный способ плагиата состоит в том, что «закавычивается» одно-два предложения, а к ним добавляется еще несколько абзацев или страниц из того же источника без соответствующих указаний. Глядя на ссылку, читатель думает, что она относится к нескольким строчкам. В любом случае определить, откуда начинается цитируемый или пересказанный текст, невозможно.

В ряде случаев плагиат бросается в глаза. В текстах по европейской интеграции весьма распространены цитаты из Юрия Антоновича Борко, основателя Ассоциации европейских исследований, руководителя центра Института Европы РАН. Профессору Борко уже за 80, у него свой – особенный – язык, каким современная молодежь не говорит и не пишет. Порой читаешь чей-то текст – и узнаешь стиль, любимые слова Юрия Антоновича…

Несколько лет назад произошел комический случай. В Институт Европы РАН прислала свою новую книгу преподаватель из РУДН, в письме она просила коллег поделиться впечатлениями. Каково же было наше удивление, когда почти все сотрудники отдела исследований европейской интеграции и кафедры европейской интеграции МГИМО – Юрий Анатольевич Борко, Ольга Юрьевна Потемкина, Марина Вадимовна Стрежнева, Николай Юрьевич Кавешников и я  – нашли в этой книге фрагменты своих текстов без кавычек и ссылок. Местами это была буквально «нарезка» из наших работ. А автор так невинно и простодушно хотела поделиться с нами «своим» успехом. ... И подобных историй было много.

— Одну из последних – вы также описываете в «Живом журнале». Вы обнаружили заимствования из ваших текстов и текстов профессора В.Г. Шемятенкова в книге Елены Юрьевны Лицаревой (Томский государственный университет – ТГУ). Публичный механизм борьбы с плагиатом оправдывает себя?

— Да, как показывает мой опыт,публичное действие вкупе с обращением в вуз работает лучше, нежели одно последнее. В случае с ТГУ я, опираясь на положительный опыт взаимодействия с Высшей школой экономики, когда случай плагиата был признанрешила не публиковать фотографии текстов – оригиналов и г-жи Лицаревой, а только сообщила о факте плагиата в вуз. В ТГУ рассмотрели этот случай, и по результату проверки я получила письмо от ректора, профессора Г.В. Майера. В нем признавался факт некорректного цитирования – но не плагиата. Теперь я сожалею, что не опубликовала ксерокопии страниц в Интернете, чтобы показать, как г-жа Лицарева склеивала фрагменты из моей книги и книги профессора Шемятенкова и снабжала их ссылками на иностранных авторов.

— Но в данном случае факт плагиата в вузе не был признан. И, как я понимаю, Елена Лицарева продолжает работать в ТГУ. Вас устроил такой исход дела?

— Огласка – это уже серьезное наказание. Человек, который заимствует чужие тексты, рискует научной репутацией: о плагиате узнают его студенты, аспиранты, преподаватели. В данном случае, я считаю, разбирательство достигло цели. История обсуждалась в вузе, среди молодых преподавателей и на студенческом форуме Томского государственного университета, о ней знает ректор.

Увольнять или не увольнять преподавателя – это вопрос работодателя. Если вуз продолжает давать работу специалисту, который заимствует чужие тексты, значит, у него нет выбора. В Высшей школе экономики была другая ситуация: вуз находится в Москве, где много специалистов, среди них всегда можно выбрать лучших. Региональные вузы в этом смысле более стеснены.

— Что касается плагиата именно в гуманитарных науках, в «Живом журнале» была дискуссия и на эту тему, и вы не согласились с автором поста «Пирамида плагиата», утверждавшим, что в гуманитарных науках списывают все.

— Я была не согласна именно с формулировкой, что все списывают друг у друга. Масштабы плагиата действительно велики. При этом есть большое число ученых – их имена хорошо известны, – которые создают авторские тексты. Они – основа и цвет российской гуманитарной науки, на них все ссылаются, их уважают. Те же, кто занимается плагиатом, может быть, защищают диссертации, публикуют статьи и книги. Но частью науки они все равно не становятся.

Другое дело – соглашусь – есть проблема учебников по гуманитарным дисциплинам, в частности, по экономике. Совсем недавно я держала в руках западный учебник по эконометрике. Последние 50 страниц из 500 (то есть 10 процентов объема) – это список использованной литературы. Автор, приводя любой пример, задачу, давал ссылку на первоисточник. У нас не происходит ничего подобного. Например, читая в разных учебниках про золотой стандарт или про систему плавающих курсов, мы постоянно встречаем один и тот же текст. Но узнать, откуда он взят, кто его автор, невозможно: в учебниках нет ссылок.

В подавляющем большинстве учебников нет списка рекомендуемой литературы по темам. Создается впечатление, что все по данной дисциплине автор придумал сам. А может быть, заимствовал или «склеил»? У читателя нет возможности оценить личный вклад человека, чье имя стоит на обложке книги. Точно так же невозможно узнать, когда были получены упоминаемые в учебнике сведения, данные, научные положения. Часто в учебниках тиражируются представления, которые существовали в экономической науке двадцать и тридцать лет назад. Студенты добросовестно заучивают их, принимая за современные. Но сейчас экономика устроена по-другому. Получается, авторы идут на обман! Это все равно, что продавать лекарства с истекшим сроком годности…

— Как быть с плагиатом в студенческой среде? Есть мнение, что это вторичная проблема, для искоренения заимствований среди студентов достаточно примера преподавателя: если студенты видят положительный пример, то они будут ему следовать.

— Не уверена, что это так. На мой взгляд, плагиат в студенческих  работах – копирование и компиляция текстов из Интернета, отсутствие ссылок на источники – происходит из-за того, что студентов не учат правильному цитированию. В школе при подготовке рефератов учеников призывают пользоваться Интернетом, при этом никто не просит делать сноски на источники. А в вузе это вдруг оказывается необходимым.

Проблему усугубляют сайты, где студентам продают готовые рефераты. Владельцы этих сайтов собирают качественно и понятно написанные тексты. Поэтому среди ученых страдают от плагиата больше всего те, кто пишет просто. Их тексты попадают в готовые рефераты, покупатели которых не подозревают, что текст написан профессором, поскольку в нем нет ничего «заумного». Потом из студенческих работ эти тексты попадают в работы преподавателей. Преподаватель читает текст своего студента и думает: «Ах, какая хорошая работа, раз я ею руководил, то имею право воспользоваться ее результатами». Так лучшие фрагменты (имеющие именитых авторов) оказываются в чужих диссертациях и книгах. Когда плагиат обнаруживается, для «авторов» это становится полной неожиданностью.

— Такой круговорот текста…

— Это единственное объяснение, какое приходит мне в голову, когда я пытаюсь ответить на вопрос, зачем человек в здравом уме и твердой памяти посылает свою книгу коллеге, у которого он «содрал» текст.

— Вы высказали идею создания добровольной декларации. Ученые, присоединившиеся к ней, публично бы гарантировали: их тексты свободны от плагиата.

— Да, это мог бы быть небольшой документ – буквально несколько позиций, – под которым добровольно подписывались бы авторы научных трудов. Что-то наподобие кодекса поведения. Авторы, указывая в своих работах на то, что они подписали данную декларацию, гарантировали бы, что в их текстах нет заимствований и некорректного цитирования. Такая декларация могла бы задать правильный тон в российской научной среде. Благодаря ей этические нормы и принципы, которые сейчас соблюдают лишь отдельные наиболее ответственные ученые, постепенно становились бы нормой для всего научного сообщества.

Беседовала Елена Кузнецова