Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия – социолог

Валерий Федоров, генеральный директор ВЦИОМ
28.06.2011
Ребята, которые придут к нам через несколько лет, совершенно не обязательно будут бегать с анкетами по улицам – вполне возможно, они будут проводить он-лайн фокус-группы в соцсетях. Или же будут опрашивать респондентов, как и прежде – только с не кипой листков, а со смартфоном...

— Валерий Валерьевич, вы окончили отделение политологии философского факультета МГУ. До прихода во ВЦИОМ работали как политолог, политтехнолог. Ваша кандидатская диссертация была посвящена электоральному поведению. Где грань между социологом и политологом?

— Я бы сказал, что Великой китайской стены между двумя этими дисциплинами не существует. Например, во Франции социолог и политолог – это вообще одна профессия. У нас же, к примеру, ведутся дискуссии по поводу того, чем отличаются такие субдисциплины, как социология политики и политическая социология – разные ли у них предметы и объекты исследования, или все-таки общий?

Вообще же политологи вам признаются, что почти нет методов исследования, которые присущи только политологии, – все они «импортированы» в политологию из экономической или социологической науки. И так или иначе любой исследователь, который занимается изучением политики в демократическом обществе – обществе, где главным основанием для легитимации власти является избрание на выборах, – вынужден сталкиваться с социологией. Без социологии, без исследований массового поведения, политического поведения политолог сегодня обойтись не может.

Ведь что такое выборы? Это многофакторная, многослойная игра, большое значение в которой имеет конъюнктурный фактор – то, как складывается политическая ситуация, что влияет на настроение людей, на их мнение и, в конечном счете, поведение. В нашем случае интерес вызывает лишь один акт этого поведения – пришел ли человек на участок или нет, проголосовал ли, и если да, то за кого. Как еще 80 лет назад показал Джордж Гэллап, без глубоко профессионального исследования общественного мнения победа на выборах в принципе возможна, но совершенно не гарантирована. А в последнее время она становится вообще невозможна, ведь мало того, что демократические общества все более гетерогенизируются – ещё и революция в средствах массовой коммуникации приводит к нарастанию изменчивости общественного мнения. Сегодня любое событие, происходящее в любой точке земного шара, становится известным максимум через час и может повлиять на поведение людей и оценку ими происходящего в другой стране.

— То есть можно сказать, что ваш приход в социологию был не случаен…

— Не скажу, что мы во время моей учебы глубоко постигали науку исследования общественного мнения. Многому приходилось учиться в процессе работы – в аналитических центрах, во время политико-технологических кампаний. Я и на этапе работы в качестве политолога, политического технолога очень активно работал с социологическими данными. Но, конечно же, все богатство этой науки, ее «подводные течения» открываются, только когда начинаешь заниматься ею непосредственно. Восемь лет я работаю во ВЦИОМ – и это очень интересное время.

— Социолог на руководящей позиции – ведет ли он собственные исследования?

— Возможностей для собственных исследований у руководителя, конечно, меньше, потому что он прежде всего работает с клиентами, с заказчиками исследований.

Специфика для компании, работающей в исследовательской области, состоит еще и в том, что для нас важно так называемое «публичное лицо», обнародующее данные и выводы наших исследований. И, как правило, это именно гендиректор. Вот два этих аспекта накладывают существенные ограничения на собственно исследовательскую деятельность.

С другой стороны, понятно, что в научной сфере управленцы, которые не занимаются исследованиями, встречаются достаточно редко. Им было бы сложно находить общий язык с коллегами: речь зачастую идет о вещах, какие «чистому управленцу» непонятны и неинтересны.

Мои собственные исследования связаны со сферой моих научных интересов и посвящены электоральному поведению: как люди принимают решение, за кого они будут голосовать на выборах, каким образом они это решение реализуют, под влиянием каких факторов оно меняется – социально-экономической ситуации, коммуникационной политики, активности СМИ и политических партий. Работа во ВЦИОМ для меня – это бесценная возможность удовлетворить собственный научный интерес путем проведения эмпирических исследований.

А сейчас для этого самое удачное, горячее время. В декабре будут выборы в Госдуму, в марте следующего года – выборы президента. Ситуация динамичная, изменчивая. Высказанные еще год назад прогнозы, что выборы будут скучными, что результат их предопределен, уже очевидно не оправдываются. Жизнь в российской политике, которая, казалось бы, несколько лет назад совсем замерла, активизируется. И следить за таким меняющимся, трансформирующимся объектом, безусловно, интересно. «Текучая современность» начинает сейчас течь быстрее обычного.

— Обращаете ли вы внимание на образование своих будущих сотрудников при приеме их на работу? Какое вообще образование у сотрудников ВЦИОМ? И когда лучше всего идти на практику?

— Образование у наших сотрудников высшее, уж конечно! Мы внимательны к тому, какие учебные заведения за плечами приходящих к нам претендентов на должность. Конечно, это еще не гарантия успеха – мы оцениваем личные качества, способность человека учиться новому. Сегодня практически ни одна отрасль экономики не может похвастаться тем, что люди, которые приходят в нее из соответствующего учебного заведения, полностью подготовлены к работе – они обучаются, встраиваются. Известный российский социолог Симон Кордонский, к примеру, по образованию биолог, а Юрий Левада был философом и специализировался на китайской философии и религии.

Конечно, хорошо, когда у человека уже есть опыт работы в других социологических компаниях – пусть даже небольших. Но мы берем людей и со студенческой скамьи. Среди вузов, которые преимущественно поставляют нам кадры, – ВШЭ, Российский государственный социальный университет, Новосибирский государственный университет. Некоторое время назад у нас работали выпускники соцфака МГУ – сейчас их практически нет. Надеюсь, со временем появятся выпускники соцфака РГГУ, где в прошлом году была открыта наша базовая кафедра. Есть представители и региональных вузов. Работают у нас и выпускники непрофильных факультетов – философских, психологических.

Когда лучше идти на практику, особого значения нет. Можно и на последнем курсе, и по окончании вуза, и поработав где-то в другой сфере – люди ищут себя. Это вообще особенность нашего современного образования, когда едва ли не половина выпускников вузов работает не по специальности. И я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится. Жесткая профориентация, характерная для советской образовательной системы, – уже в прошлом. Это не вердикт нашей образовательной системе – скорее это характеристика нынешнего состояния мира, когда резко возросла динамика изменений, когда каждый человек хочет в отведенные ему сроки прожить не одну, а несколько жизней, когда мобильность, переменчивость кажется не злом, а благом.

— ВЦИОМ имеет две базовые кафедры – в НИУ ВШЭ и в РГГУ. Вы читаете лекции студентам, какие у вас впечатления от общения с ними?

— Я вообще пессимист по натуре, и когда мы только открывали базовые кафедры, я полагал, что все будет значительно хуже – я имею в виду подготовку студентов, их желание учиться. Но сейчас могу сказать, что все, в общем, весьма неплохо. «Дети» там умные, ищущие, обязательные, понимают, что учеба нужна им, а не родителям. Возможно, здесь еще имеет значение «правильный» подбор студентов.

Чем мне, к примеру, нравится соцфак Вышки? С одной стороны, Вышка – это престижный вуз, куда идут амбициозные ребята, с другой стороны, соцфак – не самый престижный и не самый «денежный» с точки зрения заработков выпускников факультет, поэтому сюда идет не «золотая молодежь», а представители среднего класса. Молодые люди, которые понимают, что карьера им не гарантирована. И у этих ребят, как мне кажется, правильная мотивация: достаточно высокий уровень жизненных притязаний – и понимание, что само по себе ничего не происходит, чтобы чего-то достичь, нужно прилагать усилия. Как говорят виноделы: чтобы дать хорошее вино, лоза должна страдать – расти на каменистом склоне. Так и здесь: чтобы вышел толк, студент должен к чему-то стремиться и понимать, что ему не все по жизни гарантировано.

Базовые знания у студентов есть. Например, программой SPSS в Вышке студенты третьего курса владеют совсем неплохо. И те базовые знания, какие мы планировали им дать, оказались тут не нужны.

Есть, правда, и замечания: студентам бывает сложно войти в наш ритм. Дело в том, что учебный процесс протекает достаточно размеренно, а в коммерческой сфере сроки всегда сжаты, мы даже называем нашу работу индустриальной – это конвейер, индустрия маркетинговых исследований, опросов общественного мнения. Каждое исследование уникально, но основные его стадии схожи, и надо, что называется, «поймать ритм». Тех, кому это удается, мы примем к себе с распростертыми объятиями. Коллектив у нас достаточно молодой, средний возраст – немного выше 30, вписаться к нам выпускнику психологически будет довольно просто.

— У вас на сайте можно прочитать, что стиль ВЦИОМ – это сплав исследовательских традиций и новых технологий. О чем речь? Какие новые технологии появляются в социологии? Вы упомянули о революции в средствах массовой коммуникации. Как она сказывается на профессии?

— У нас, и правда, много нового. Прежде всего, меняется предмет исследования социологии – человек. Если раньше, допустим, он смотрел два-три телеканала, слушал несколько радиопрограмм и читал газеты, то сегодня картина иная – он может вообще не смотреть телевизор, не читать газет, но при этом активно общаться в Интернете, социальных сетях, читать блоги.

За последние два десятилетия в коммуникационной среде человека произошли радикальные изменения. Этот переворот еще не до конца осмыслен, но очевидно: новый стиль потребления, новые объемы информации требуют других подходов и методов измерения.

На мой взгляд, мы стоим на пороге революции в методах измерения не только общественного мнения, но и, например, медиапотребления. А ведь это самый дорогой сектор исследовательского рынка. К примеру, лидер российского исследовательского рынка медиаизмерениий с оборотом более 40 миллионов долларов – компания TNS. Но парадокс в том, что она меряет прошлую эпоху, пользуется технологиями прошлого века – пиплметрами (устройства для измерения аудитории – ред.). Это напоминает отношение к доллару – валюте прошлого века: все понимают, доллар плох, за ним стоит страна-банкрот, но лучшего – пока нет. А вот в случае с телеизмерением уже даже есть другие системы, более точные. Но на рынке сохраняется монополия пиплметров, в существовании которой заинтересованы многие игроки. Думаю, эта монополия доживает последние годы: будет другая система измерения – будут и другие рейтинги, лидеры, иная расстановка сил…

Меняется и методика, техника опросов. Когда в 1960-е годы Борис Грушин проводил свои опросы, опросные анкеты рассылали с проводниками, их заполняли вручную – не было даже компьютеров. Сейчас все компьютеризировано, хотя у нас основной метод прежний – бумажные анкеты, личное интервью (face-to-face). Но в мире почти никто так уже не работает. Коллеги из Европы, США сильно удивляются, когда узнают, что мы проводим опросы с бумажными анкетами – на нас смотрят как на пещерных людей.

Европа давно перешла на телефонные опросы, США – на Интернет-опросы. Революция в нашем методе уже началась, и, думаю, она будет принимать все большие масштабы: личные опросы будут уходить в прошлое, сменяться другими – дистанционными – методами. Возможно, будут появляться сложносочиненные выборки, когда одна часть населения опрашивается лично, другая – по Интернету, третья – по телефону, причем, возможно, по мобильному телефону, после чего все данные обобщаются. Так работают уже многие наши коллеги – в Литве например.

— То есть ребята, которые придут к нам в ближайшие годы, совершенно не обязательно будут бегать с анкетами по улицам?..

— Да, вполне возможно, они будут проводить он-лайн фокус-группы в социальных сетях. Или же опрашивать респондентов будут, как и прежде, только интервьюер будет оснащен не бумажной анкетой, а смартфоном. За данными, которые он будет вводить, тут же можно будет наблюдать в реальном времени. Смартфоны, оснащенные GPS-навигаторами, позволят еще и отслеживать маршрут движения интервьюера… В общем, приходите – скучно точно не будет!

Беседовала Елена Кузнецова