Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия — экономист-исследователь в сфере образования

Татьяна Абанкина, директор Центра прикладных экономических исследований и разработок Института развития образования НИУ ВШЭ
24.08.2011
Сложно найти специалистов, которые, с одной стороны, владели бы навыками финансового анализа, а с другой — разбирались в особенностях бюджетной сферы и образовательной проблематики.

— Татьяна Всеволодовна, почему имеет смысл выделять образование как отдельную область исследований для экономистов?

— В любой стране мира образование — это огромная область экономики. На образование уходит от трех до семи процентов ВВП и от десяти до восемнадцати процентов бюджета. В этой сфере заняты миллионы людей. Любая семья заинтересована в продуктивной системе образования. Таким образом, уже за счет масштаба и «спроса» на ее результат область образования приобретает особенное значение в жизни общества.

Другая причина, выносящая образование в отдельную область исследований, состоит в необходимости здесь для экономиста специальных знаний. Прежде всего, нужно хорошо разбираться в государственных финансах. Нужно хорошо знать все, что связано с финансированием собственно образования. Знаний в целом бюджетной сферы будет мало, так как образование – по сравнению, допустим, с культурой и медициной – финансируются по-разному.

Очень важны юридические знания. Мы постоянно работаем в тесном сотрудничестве с юристами. Например, нам нужно оценить объем так называемых привлеченных ресурсов школы, от приносящей доход деятельности, которые не должны финансироваться из бюджета. Мы не можем сделать это без консультации с юристом, и нашим исследователям нужно уметь говорить с юристами на одном языке.

Наконец, экономисту-исследователю «от образования» нужны социологические знания, так как многие понятия, которыми мы оперируем: «жизненная траектория выпускника школы», например, - связаны с социологией. Мы используем методы социологических исследований: так, изучая карьерные планы сельских школьников, мы и прибегали к различным опросам, и работали с фокус-группами.

— Многим молодым специалистам хотелось бы увидеть результаты своего труда. Имеют ли экономические исследования в области образования практическое значение?

— Безусловно. Все.

Одно из преимуществ работы исследователя именно в том, что можно увидеть, как на основе анализа строятся рекомендации, как они потом «работают».

Вот сейчас мы помогаем регионам с переходом школ в новый статус бюджетных, автономных или – казенных учреждений. Мы изучаем ситуацию по регионам, смотрим, какие услуги могут оказывать те или иные школы. Одно дело малокомплектная сельская школа — ее обязаны финансировать независимо от количества учащихся, если она выполняет все требования федерального государственного стандарта. В то же время платные услуги ей оказывать проблематично. Конечно, лучше таким школам стать казенными учреждениями и получать финансирование просто по произведенным расходам, в соответствии со сметой.

Другое дело — городской лицей, который может работать как культурный центр для всего муниципалитета. И все это нужно объяснить руководителям учреждений, муниципальным и региональным чиновникам, помочь им подготовить финансово-экономическое обоснование, проанализировать нормативно-правовую базу.

Наша область отчетливо демонстрирует: научные исследования — это очень практично.

— С какими трудностями экономисты-исследователи сталкиваются в процессе работы?

— Во-первых, трудность, общая для всех исследовательских организаций, — работать часто приходится в режиме аврала. Нас поддерживает университет с помощью различных грантов, но даже здесь действует высокая конкуренция. А большинство наших проектов — это различные конкурсы: Министерства образования и науки, Министерства экономического развития и так далее. Подготовка к любому конкурсу занимает время и отнимает много ресурсов, а проект затем приходится делать очень быстро. И самое грустное: никогда не понятно — будет проект, не будет проекта? Очень трудно с долгосрочными исследованиями — невозможно их планировать, потому что не знаешь, будут ли средства на продолжение. Но мы, конечно, стараемся сделать так, чтобы они были.

Например, у нас уже было сравнительное исследование по сельским школьникам — рассматривали их карьерные планы. Международный проект: Россия, Казахстан, Китай. Исследование посвящено планам сельских школьников: куда собираются поступать, «на кого» учиться. Нам хотелось бы сделать его «панельным» — в следующем году выявить, удалось ли школьникам осуществить свои планы, а еще через несколько лет — кто из них трудоустроился в городе, а кто нет. Но неизвестно, изыщем ли мы средства.

Во-вторых, сбор данных. С регионами у нас налажена хорошая коммуникация, но проблема в том, что многих нужных нам данных нет, так сказать, в природе. Например, оценивали мы динамику финансирования вузов — бюджетного и внебюджетного. Однако вузы неохотно рассказывают о своих внебюджетных доходах. Все приходится вычислять с помощью сложных финансовых подсчетов по косвенным признакам. А это тяжелая, трудоемкая расчетная работа – почти отдельное исследование, которое делается в авральные сроки.

— Кто обычно становится экономистом-исследователем в области образования — выпускники экономических факультетов?

— Здесь как раз существуют некоторые проблемы. Программ очень мало и специалистов, соответственно, тоже. Есть магистерские программы нашего Института развития образования, связанные с менеджментом в области образования и педагогическими измерениями. Но это капля в море. А специалисты очень нужны, и чем дальше, тем эта потребность будет возрастать. Сейчас, к сожалению, у нас подобными исследованиями часто вынуждены заниматься либо люди, которые не знают экономики, либо те, кто не разбирается в особенностях бюджетной сферы.

Пример активности первых — «замечательная» идея просто увеличить число мест в технических вузах и готовить инженеров вместо экономистов. Только почему-то они не говорят, что из себя представляет рынок труда инженеров. Какие зарплаты им платят. Зато выпускники школ это знают. В результате если так делать, у нас лишь обострится проблема – мы будем готовить невостребованных специалистов. В этом году увеличили контрольные цифры приема на технические и инженерные специальности – многие вузы недобрали абитуриентов даже на бюджетные места. Ребята выбирают другие, престижные и перспективные специальности, которые востребованы рынком труда и могут обеспечить профессиональный и карьерный рост, а также достойную зарплату.

При решении подобных проблем необходимо учитывать экономическую составляющую. Нужно изучать емкость рынка труда, демографическую ситуацию. К примеру, у нас есть проекты, связанные с вузами. Мы оцениваем спрос на специалистов различных типов со стороны рынка труда, демографическую ситуацию, строим на основе этого прогноз и даем рекомендации региональным администрациям и вузам.

— В каких организациях сейчас могут работать специалисты в области экономики образования?

— Сейчас наше российское образование включается в международную среду. Наступает очень сложный момент, когда, с одной стороны, нам нужно привести свою систему в соответствие с международными требованиями, а с другой – не потерять то хорошее, что есть у нас. Для этого и нужны исследования. Исследовательских организаций пока не очень много, но они есть — это и Федеральный институт развития образования, и ряд институтов Российской академии образования, и организации, занимающиеся реформой бюджетной сферы в целом: например, Институт фискальной политики. Спрос на такие кадры предъявляют региональные администрации. Действительно, сложно найти специалистов, которые бы и владели навыками финансового анализа, и разбирались в особенностях бюджетной сферы и образовательной проблематики.

Беседовала Екатерина Рылько