Эксоцман
на главную поиск contacts

90 процентов соискателей хотели бы учиться в Гарварде, Беркли и Колумбийском университете

Наталья Смирнова, заместитель директора программы Фулбрайта, Институт международного образования
21.12.2011
Бывали случаи, когда обладатели грантов, узнав, где им предстоит учиться, едва ли не плакали – им казалось, что их отправляют в глубинку. Но потом  писали, как хорошо, что учатся именно в этом вузе. В США свыше 4,5 тысяч университетов – и большинство их  дают очень хорошую подготовку.

— Наталия Юрьевна, программа Фулбрайта – одна из самых известных в России и мире. Какие гранты вы предоставляете и кто может на них рассчитывать?

— Я бы выделила четыре программы – они стабильны, действуют уже многие годы.

Во-первых, программа обучения в магистратуре (2 года) и аспирантуре (1 год) США. Эта программа – самая популярная в России, мы получаем на нее самое большое количество заявок.

Во-вторых, гранты для ученых– самая известная и престижная наша программа. Она рассчитана на 3 – 6 месяцев. Гранты предоставляются для проведения научных исследований, чтения лекций.

В-третьих, семестровая программа для преподавателей вузов – для тех, кому нужно разработать новый учебный курс или существенно переработать имеющийся.

И наконец, годичная программа для преподавателей английского языка. В ней могут принимать участие и студенты последних курсов.

— Какой у вас набор - не сокращался ли он в последние годы?

— Сейчас набор стабильный, хотя в кризис количество грантов, действительно, уменьшалось.

На магистерско-аспирантскую программу у нас выделяется ежегодно 50 грантов, ученым –  35-40 (количество грантов зависит от места распределения и длительности стажировки), на программы преподавателей вузов – 15-20 грантов, преподавателям английского – около 40.

— Известно, что на любую грантовую программу огромные конкурсы, по этой причине кто-то даже и не рискует участвовать в них. Насколько сильные поступают заявки, и строг ли процесс отбора?

— Показательной в данном случае может быть магистерско-аспирантсткая программа. Конкурс на нее довольно большой – в последние годы поступало до 700 заявок. Почти 100 из них сразу же «выбраковываются» – некорректно заполнены, или заявители не соответствуют требованиям, предъявляемым к участникам программы. Например, в одном эссе нужно мотивировать участие в программе, в том числе объяснить, почему именно в США, в другом – рассказать о себе. И вот человек отправляет заявку по социологии и пишет, что в США ему просто необходимо поехать, чтобы подтянуть свой английский… Тут, конечно, не о чем говорить.

Если заявка соответствует формальным требованиям, ее отдают на оценку двум профессорам – американскому и российскому, работающим по тому направлению, на какое хочет попасть кандидат. Они и оценивают уровень заявки – то, насколько хорошо человек подготовлен: образование, публикации, интересы и прочее. На этом туре происходит самый большой отсев – по его итогам на один грант, как правило, претендуют два человека.

После этого надо пройти собеседование с комиссией (в ее состав входят и наши специалисты, и американские), по итогам собеседования комиссия делает вывод о личных качествах и уровне разговорного английского кандидата. Далее происходит окончательный отбор в полуфинал по итогам двух отборочных туров.

— Какие ошибки допускают кандидаты в заявках? Что бы вы посоветовали вашим будущим соискателям, чтобы их избежать?

— Прежде всего, подготовленную заявку дайте проверить кому-то, кто знает английский, пусть даже это будет не носитель языка. Ошибки сразу очень сильно портят общее впечатление.

Старайтесь ответить на все вопросы. Например, даже если у вас нет публикаций – а их нужно указать, – напишите о каких-то других своих достижениях: вот ссылки на блог, который я веду, вот моя волонтерская работа и т.д. Мы ищем людей с активной жизненной позицией!

И еще. Важно грамотно написать мотивационное письмо – proposal. На эту тему есть очень много ресурсов в Интернете. Так, важно понимать подход американцев к написанию эссе в заявке на грант – он отличается от нашего. Если у нас, как правило, сначала идет вступление, затем основная часть и заключение, то у американцев в подобных эссе суть, идея излагается буквально в первых строках, дальше – детали, подробности. Поэтому в эссе надо сразу же объяснять, почему вы хотите поехать именно в США и с какой целью. Если этого объяснения не будет в первых строках, а придется сначала читать долгое вступление – впечатление о заявке тоже может быть испорчено.

— Могли бы вы привести удачные примеры объяснений, почему соискатель выбрал учебу или работу именно в США? 

— Допустим, социологи изучают американский опыт по организации работы с инвалидами, малообеспеченными людьми, проблему миграции – как она решается в США. Вообще важно, чтобы было видно: человек хочет научиться чему-то, что еще не так развито или развивалось иным путем, чем у нас в стране.

У одного из наших стипендиатов была тема, посвященная новым технологиям выпечки хлеба. Оказывается, это целая наука – правильно подбирать тепловые режимы печей, ингредиенты, чтобы хлеб дольше оставался свежим и мягким. Наш кандидат знал, как и кто это делает именно в США. Он грамотно изложил все в эссе, посвященном целям участия в программе. А в другом эссе, о себе, он рассказал, как сформировался его интерес к этой теме – в детстве он очень любил наблюдать, как его бабушка печет хлеб в печи. Кандидатура этого молодого человека ни у кого не вызывала вопросов – он был хорошо подготовлен.

Или еще пример: один российский ученый накопил уникальную фонотеку птичьих голосов. Записи были на лентах и начали портиться. Это было еще в начале 1990-х годов, когда в России не было возможностей перенести фонотеку на другие носители, а в США они были. Супруге и сподвижнице этого ученого удалось выиграть грант и таким образом сохранить записи – они остались и в России, и в США – она с благодарностью поделилась коллекцией с коллегами.

— Как происходит распределение стипендиатов по учебным заведениям? Участники могут высказать пожелания, в каком вузе они бы хотели учиться или работать, но известно, что далеко не всегда это учитывается.

— Распределение принимает администрирующая организация в США – Институт международного образования, который мы представляем в России. По возможности сотрудники института стараются учесть пожелания кандидата, но не всегда это получается. Когда распределение утверждено – это, как правило, решение окончательное, и финалиста просто ставят перед фактом.

На магистерской программе нам редко удается учесть пожелания просто потому, что подавляющее большинство – 90 процентов кандидатов – пишут, что хотели бы учиться в ведущих американских вузах: Гарварде, Беркли, Колумбийском университете. Это сильные вузы, у них свои требования к студентам, и не все стипендиаты им отвечают. У человека может быть очень хорошая заявка, рекомендации, но недостаточно баллов по TOEFL или GRE – у разных вузов свои критерии по этим тестам, и если результат кандидата ниже тех, что требует университет, то заявку даже формально не будут рассматривать.

Кроме того у нас есть и своеобразный «черный» список вузов – это учебные заведения, на которые уже поступали жалобы, где плохо принимали иностранных обучающихся. В них мы стараемся повторно не отправлять студентов. А есть вузы, которые заинтересованы в наших стипендиатах, и они могут предложить какие-то особые условия, например, организуют дополнительные курсы или предлагают софинансирование учебной программы. Так или иначе, нюансов при распределении студентов много.

В США свыше 4,5 тысяч университетов – и большинство их дают очень хорошую подготовку. Университет может не занимать ведущих позиций в общеуниверситетских рейтингах, но некоторые его программы могут быть сильнее, чем в том же Гарварде. Бывали случаи, когда люди, узнав, где им предстоит учиться, едва ли не плакали – им казалось, что их отправляют в глубинку. А оказавшись на месте, писали нам, как хорошо именно в этом вузе, в нем самая сильная кафедра по их направлению – и с лекциями туда приезжают профессора из ведущих вузов.

Что касается аспирантов, ученых и преподавателей, то им проще попасть в вуз, который они указывают в заявке.  Они могут даже заранее связаться с университетом, в котором ведутся исследования по их теме, пообщаться с профессорами, заручиться их поддержкой и приложить к заявке пригласительные письма или рекомендации.

— Когда грантовые программы только появились в нашей стране,  многие не верили, что выиграть в них и поехать не за свой счет на учебу или стажировку в другую страну – реально. Это отношение сейчас поменялось?

— Информации о программах сейчас гораздо больше. Но многие до сих пор не верят, что у нас справедливый конкурсный отбор – дескать, вы своих набираете по блату…

— Откуда о вас узнают? Из презентаций, которые вы сами проводите?

— Да, мы распространяем информацию в вузах. Каждый год посещаем самые разные вузы с презентациями программы. И обычно оттуда, где мы бываем, потихоньку начинает идти поток новых кандидатов.

А еще один действенный канал распространения информации – это выпускники наших программ, в России их уже около 2 тысяч человек. Они рассказывают о программе своим коллегам, стимулируют их, чтобы и они подавали документы на программы, и те понимают, что все реально.

— Можно ли проследить, откуда больше всего стипендиатов?

— У нас обширная география. Причем любопытно, что чем моложе участники программы, тем шире география. Заявки подают выпускники бакалавриата, магистратуры, аспирантуры, молодые преподаватели английского языка. В этих программах у нас представлена буквально вся страна – от Калининграда до Дальнего Востока. Есть и города с сильными вузами, из которых поступает особенно много заявок, например, Томск, Омск, Красноярск, Новосибирск.

А вот на программах для ученых гораздо больше участников из Москвы и Санкт-Петербурга – их около половины. С учеными вообще сложнее работать, чем с молодежью, – у них семьи, с работы не всегда легко отпускают, часто останавливает языковой барьер.

— А как строго оценивается знание языка? Многие опасаются, что не пройдут по конкурсу именно из-за языка.

— Бояться, конечно, не стоит, а вот подготовиться к собеседованию и тесту – надо. Все участники наших программ сдают тест TOEFL, кроме ученых – им достаточно пройти собеседование на английском. В TOEFL самое сложное – это структура теста. С этим надо обязательно ознакомиться заранее! Многие до последнего момента не верят, что их заявка пройдет, и для них приглашение на тест – чуть ли не сюрприз. Кто-то даже не смотрит, что это за тест – и банально запутывается в его меню.

Что касается устного собеседования с учеными, то здесь ничего сложного нет – достаточно понимать вопросы и отвечать на них. Как правило, когда кандидатам начинают задавать вопросы по их исследованиям, они перестают волноваться, забывают про ошибки в английском – и общение идет легко.

Беседовала Елена Кузнецова