Эксоцман
на главную поиск contacts

В какой политии мы хотели бы жить?

Святослав Каспэ, главный редактор журнала «Полития», профессор кафедры общей политологии НИУ ВШЭ
24.12.2011
Ангажировать нас нельзя; изредка случающиеся доброхотные датели предлагают нам – журналу или семинару – тему для экспертного обсуждения, но никак не предрешают его, обсуждения, ход и результат. Конечно, у такой позиции есть прямое следствие – бедность. Но честь дороже. 

 

— Аристотель считал политию наилучшей формой государственного правления. Святослав Игоревич, выбор названия вашего журнала как-то связан с этим фактом? 

— Предположение абсолютно верное – с Аристотелем и связан. Действительно, для нас важен аристотелевский образ умеренного правления – то есть такого, которое, не уклоняясь в опасные увлечения умозрительными идеалами, сообразуется прежде всего со здравым смыслом и здоровой нравственностью. Такого правления, которое не оскорбляет ни этическое, ни эстетическое чувство. Такого правления, которое обеспечивает гражданам безусловную свободу в их частных делах и условную – ограниченную индивидуально принятой на себя солидарной ответственностью и только ею – в решении дел общих. Собственно, в такой политии мы и хотели бы жить. Однако есть еще одно значение этого слова, также восходящее к Стагириту (имя Аристотеля по городу Стагиру, где он родился. – Ред.) и для нас не менее значимое – методологическое. Третья книга «Политики» начинается с различения между «политией» и «полисом»: «…деятельность государственного мужа и законодателя направлена исключительно на государство (polis), а государственное устройство (politeia) есть известная организация обитателей государства». Вот и нас интересуют не только узко понимаемые политические институты, обеспечивающие распределение властных ресурсов и осуществление тех или иных политических программ, и не только политические союзы и альянсы, стремящиеся на эти процессы повлиять. Нас интересует социетальная рамка, объемлющая и политические институты, и политические союзы, и союзы гражданские, и граждан как таковых. Именно двойственность термина «полития» наилучшим образом выражает теоретическую и прагматическую программу нашего журнала. Мы стремимся понять, как возможны и какие бывают политически организованные сообщества, как устраивают свое политическое бытие обитатели  разных государств – и, конечно, прежде всего обитатели государства российского.

— В конце 1980-х годов группа политологов и историков организовали общемосковский семинар, который стал дискуссионной площадкой для политологов страны. Какие принципы лежат в основе семинара сегодня, какие темы являются, с вашей точки зрения, самыми значимыми? 

— Семинар «Полития», ведущим которого я вот уже лет десять имею честь состоять, действительно является одной из старейших экспертных институций Москвы. Начавшись с естественного для позднесоветских времен «квартирного» формата, он неоднократно менял площадки (в частности, несколько лет работал непосредственно в администрации президента Ельцина) и способы своего функционирования – и наверняка изменит их еще неоднократно. Принцип у нас, пожалуй, один (наши ценности – это другой разговор, их больше): мы стремимся к буквальному прочтению банальной формулировки «научно-практический». То есть мы стараемся говорить о сюжетах, наделенных явными признаками политической актуальности, – но говорить о них не на языке власти и не на языке толпы, а на языке профессиональном. Еще мы не привечаем демагогов и экстремистов любой масти – но это вопрос не столько принципов, сколько моральной гигиены. Темы же подсказывает сам политический процесс – как правило, я понимаю, что станет темой следующего семинара, только за пару недель до того, как он состоится.  

— На вашем сайте указано, что и семинар, и журнал «Полития» – «никак не ангажированы политически». Каким образом удается сохранять нейтральность политической позиции и в чем это проявляется?

— Странный вопрос, в котором соединены два вообще-то разных сюжета – об ангажированности и нейтральности. То, что он появляется, многое говорит о состоянии нашего публичного пространства. Ну представьте себе, что получившую викторианское воспитание даму спрашивают: «Как вам удалось не стать проституткой?»… Да как-то и мысли такой не возникало – на панель не выходила, вот и все. Как говорится в одном из моих любимых фильмов: «How hard is that? It's that easy ». Это что касается ангажированности, под которой в наших условиях принято понимать прямое или косвенное обслуживание той или иной политической силы. Ангажировать нас нельзя; изредка случающиеся доброхотные датели предлагают нам – журналу или семинару – тему для экспертного обсуждения, но никак не предрешают его, обсуждения, ход и результат. Конечно, у такой позиции есть прямое следствие – бедность. Но честь дороже.

Что касается нейтральности – конечно, у нас есть свои политические предпочтения, и не думаю, что я стал бы публиковать тексты, радикально с ними несовместимые (см. выше о демагогах и экстремистах). Впрочем, такие тексты, если и поступают в редакцию, неизменно оказываются еще и не соответствующими элементарным стандартам научного качества и добросовестности, что вряд ли случайно и, в общем, радует.

— «Полития» входит в перечень ВАК, он является только академическим журналом или в равной степени ориентирован на практикующих специалистов? 

— Журнал ориентирован и на теоретиков, и на практиков – а прежде и пуще всего на пересечение этих множеств. На тех, для кого академические штудии и участие в практической политике являются интерферирующими источниками опыта. Таких людей мало, но они есть; мы хотели бы, чтобы их стало больше, для этого мы и работаем.

— Одна из рубрик журнала называется «Лаборатория». Возникает впечатление, что здесь публикуются  практические исследования и их результаты, обсуждается методология проведения политических исследований, - зачем и для кого публикуются эти, казалось бы, исключительно прикладные вещи?

— Как это зачем? Что может быть важнее вопросов метода? Именно от недостатка внимания и чуткости к ним, то есть к правилам и процедурам совершения интеллектуальных операций, более всего страдает российская политическая и вообще вся социальная наука. Применительно к науке слово «дисциплина» должно восприниматься в первую очередь буквально. Рубрика «Лаборатория» и призвана  способствовать дисциплинированию кипучей – часто слишком кипучей – отечественной мысли.

— На протяжении многих лет ряд тем появляется на страницах журнала с завидной регулярностью: например, правовая система России, состояние партийной системы, отношения центра и регионов. Это самые благодатные темы в сегодняшней политической науке? Почему? Потому что они затрагивают «нерешаемые» проблемы России?

— Наши темы определяются прежде всего нашими авторами. Хорошие тексты мы публикуем; плохие – нет; вот и вся наша редакционная политика. Если хорошие тексты группируются вокруг некоторых регулярно возникающих тем, то это, конечно, не случайно – люди пишут, отвечая на встающие перед ними интеллектуальные вызовы. Что до «нерешаемых» проблем России, то я не верю в существование таковых. Мы вообще склонны преувеличивать собственную уникальность – или, точнее сказать, воспринимать ее как неотменимый приговор. Уникальна любая полития: как заметил однажды великий поэт земли Русской Дмитрий Александрович Пригов, «Умом Папуа-Новую Гвинею не понять, Аршином общим не измерить. У Папуа-Новой Гвинеи особенная стать. В Папуа-Новую Гвинею можно только верить» – ведь это чистая правда! Очень многие политии страдали и страдают от разнообразных непорядков и неустройств, иногда ввергавших и ввергающих их обитателей в отчаяние. Причем это в полной мере относится и к странам, которые сегодня принято считать эталонами политического благополучия: жестокости и зверства, творившиеся британцами по отношению к британцам же, породили гоббсов образ «войны всех против всех», Франция в революционном угаре четверть века заливала кровью всю Европу (начав с себя самой), США на протяжении всего XIX, да и значительной части XX века представляли собой прямо-таки пандемониум политической коррупции… Однако и названные, и многие неназванные политии нашли – после долгих поисков – и способы преодоления своего нездоровья. Почему именно Россия должна быть инкурабельным случаем, решительно непонятно и ни из чего в ее истории и современности не следует. Да, исцеление от наших болезней будет трудным и небыстрым – а кто сказал, что оно должно или может быть скорым? Впрочем, я надеюсь, что некоторые полезные рецепты лечения российских социальных и политических недугов на страницах «Политии» можно найти уже сейчас.

— Вы упомянули, что  хороший текст – это и есть главное требование вашей редакционной политики. Но все же каковы критерии добротного, качественного текста?

— Вы знаете, есть такая навязшая в зубах формула, в обязательном порядке присутствующая в диссертациях и в отзывах на них, – «научная новизна». На самом деле это и есть важнейший критерий. Хороший текст – это, во-первых, текст, в котором создан какой-то новый смысл, до того в этом мире не существовавший. В котором дан ответ на вопрос, который раньше либо не задавался вовсе, либо задавался, но удовлетворительного ответа так и не получил. Во-вторых, ответ, данный в хорошем тексте, должен быть доказательным – то есть опираться на совокупность надлежащим образом обработанных эмпирических данных и/или надлежащим образом простроенные логические конструкции, а не на частные наблюдения и/или визионерские прозрения. Мы не печатаем ни чисто реферативных статей (которыми, увы, часто грешат аспиранты и докторанты), ни чисто спекулятивных опусов (которыми, следуя традициям недисциплинированной отечественной мысли, грешат обладатели самых разных степеней и званий). Мы печатаем то, в чем есть хотя бы горчичное зерно нового, прежде небывалого смысла.

— Название рубрик, материалов и самого журнала наводят на мысль, что «Полития» – междисциплинарное издание. Так ли это? Много ли материалов по политической философии и социологии политики? Например, с 2009 года  не видно больше рубрики «Практическая социология». С чем это связано?

— Междисциплинарный, да – но не в смысле того интеллектуального промискуитета, к которому слишком часто приводит мода последних десятилетий на междисциплинарность, превращающая ее в способ избавиться от какой бы то ни бы дисциплины вовсе, а в том смысле, что поддержание диалога между представителями разных дисциплин, методы которых применимы к одному предмету (в нашем случае – к политике), нам действительно кажется чрезвычайно полезным и важным делом. Что до рубрики «Практическая социология», задуманной как совместное предприятие «Политии» и одного из лучших отечественных социологических центров – Исследовательской группы ЦИРКОН, – то она, хотя и появляется неритмично, никуда из журнала не делась. Так, с удовольствием сообщаю, что в свежем № 4 за 2011 г. в ней опубликована сокращенная версия аналитического отчета об интереснейшем исследовании ЦИРКОНа – «Качества власти: восприятие и представления населения», посвященном сравнению образов идеальной и реальной власти в массовом сознании.

— Можете ли вы назвать какие-то материалы из тех, что появлялись на страницах «Политии», которыми вы особенно гордитесь? А какие из материалов журнала вы настоятельно рекомендуете к прочтению студентам-социологам и политологам?

— Сначала я хотел вообще отказаться отвечать на этот вопрос как на не вполне этичный. Мне как главному редактору негоже выделять одни статьи и одних авторов и не упоминать других – по умолчанию предполагается, что все материалы, принятые к публикации в «Политии», публикации равно достойны. Однако я передумал – увы, материалы, которые я назову, связаны печальной темой смерти. Я горжусь тем, что именно «Политию» выбрал для своей последней – и блистательной – статьи «В урнах – пепел демократии» Илья Борисович Левин. Я горжусь материалами специального заседания семинара «Полития» «Салмин: In memoriam», посвященного 60-летию со дня его рождения, а также тем, что нам не удалось вместить все поступившие в связи с этой датой оммажи в один номер и пришлось публиковать продолжение в следующем (см. вошедшие в рубрику «Academia» № 3 за 2011 г. статьи Юрия Сергеевича Пивоварова, Андрея Борисовича Зубова, Елены Борисовны Шестопал, Георгия Александровича Сатарова). Что до особо рекомендуемых мной материалов, то опять же я по статусу могу сказать только то, к чему этот статус обязывает: все названные; и все остальные тоже.

— Можно ли утверждать, что часть текстов «Политии» рассчитана на более подготовленную аудиторию, а часть – на менее подготовленную, например, на абитуриентов-политологов или студентов младших курсов?

— Пожалуй, нет. Разве что рубрика «Кафедра» скорее адресована тем, кто делает свои первые или вторые шаги в политической науке, хотя и в ней мы печатаем то, чего нельзя найти ни в одном учебнике. Бывают и студенты, способные работать с текстами сколь угодно сложными; бывают, к сожалению, и профессора, предпочитающие что попроще. Дело не в возрасте и не в статусе читателя «Политии» (кстати, и автора «Политии» тоже – наши процедуры отбора текстов работают безотносительно имен и титулов), а во взыскательности и изощренности его интеллекта и вкуса.

— В 2008 году журнал «Полития» опубликовал первый выпуск англоязычного ежегодника «Российская полития» – Russian Polity. Как развивается этот проект и какое у него будущее?

— Увы, этот проект заморожен. Нам уже давно кажется важным делом исправление асимметрии отношений между мировой политической наукой и ее российским сегментом. Грубо говоря, мы их читаем, а они нас – за вычетом нескольких имен, список которых обновляется крайне редко, – нет. Между тем многие концептуальные выкладки отечественных специалистов вполне были бы способны углубить понимание российской политики нашими западными коллегами, в том числе и теми, кто непосредственно включен в процесс принятия решений относительно России. В 2007 году нам удалось получить на реализацию этого проекта грант Общественной палаты, и кажется, получилось неплохо – по крайней мере, ни за одну страницу и ни за одну строку Russian Polity мне не стыдно. Однако та простая мысль, что ежегодник должен выходить ежегодно, оказалась совершенно не укладывающейся в сознании и этого грантодателя, и всех иных, у которых мы просили финансирование на продолжение издания. Мы продолжаем искать; как только с этой мыслью согласится какой-нибудь распорядитель ресурсов, проект Russian Polity будет возобновлен.

— Журнал основал в 1996 году Алексей Михайлович Салмин. Что этот человек дал российской политической науке и сохраняет ли сегодняшняя «Полития» преемственность в отношении взглядов своего основателя?

— Полноценный ответ на этот вопрос далеко превысил бы объем, допустимый для интервью. Заинтересованных читателей отсылаю к великолепному тексту Бориса Макаренко «Русский европеец» и к своему предисловию к посмертному переизданию главной салминской книги «Современная демократия: очерки становления и развития». Если совсем коротко, то российской политической науке он продемонстрировал самоё возможность существования – то есть быть достойной этого высокого имени. Возможность, которой воспользовались немногие; впрочем, так обычно и бывает – «много званых, а мало избранных» (Мф 20:16). Особенно удивительно, что Салмин сочетал приверженность самым жестким стандартам качества, принятым в мировой политической науке (в том, что называется strong political science), с верностью традициям старой русской религиозно-философской мысли. Вообще-то раньше, до знакомства с Салминым (сначала – с его текстами, потом – с ним самим), я был склонен полагать, что эти интеллектуальные установки объективнонесовместимы. Теперь, после того как Алексея Михайловича не стало, я снова так думаю. Но я помню, что однажды они оказались совместимы субъективно– в уникальной личности Салмина. 

— С 2005 года журнал проводит конкурс работ молодых политологов на премию А.М. Салмина. Какие темы вызывают наибольший интерес в среде молодых политологов? Что нужно, чтобы победить в конкурсе?

— Темы очень разные, и я затрудняюсь определить какой-либо общий знаменатель представляемых на конкурс и выигрывающих его статей. Тут, как и в случае журнала в целом, все зависит от авторской воли. Что нужно для победы в конкурсе? Вы не поверите:  нужно ознакомиться с регламентом конкурса, написать добротный, качественный текст и удосужиться прислать его в редакцию. И все. Если говорить серьезно, то мы несколько разочарованы количеством поступающих к нам материалов, претендующих на премию, – исходя из объема (насколько я его себе представляю) генеральной совокупности молодых политологов в стране, претендентов могло бы быть в разы больше. То ли тут неверие в собственные силы, то ли априорная убежденность в том, что такого рода премии дают только «своим». Это не так, и все наши лауреаты могут о том свидетельствовать. А всякий молодой ученый имеет шанс пополнить их число.

 

Беседовала Алина Иванова