Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия — преподаватель философии

Дмитрий Носов, заместитель декана факультета философии НИУ ВШЭ
2.05.2012
Работа преподавателя сродни актерской. Исполнительское искусство не может существовать отдельно от публики, произведение искусства рождается во взаимодействии артиста и зрителя. То же и с преподавателем — лекция, которую аудитория пропустила мимо ушей, не имеет ценности.

— Дмитрий Михайлович, каким должен быть человек, способный стать преподавателем философии?

— Преподавательская работа, на мой взгляд, предполагает особый склад личности. Известный немецкий социальный мыслитель Макс Вебер писал о науке или политике как призвании и профессии. Преподавание — тоже особое призвание. Это верно не только для преподавателей философии: так, не все выпускники экономических факультетов становятся брокерами или банковскими служащими, некоторые остаются в университетах, преподают.

Человеку, который хочет стать преподавателем, должно быть интересно преподавать — это главное. Кроме того он должен обладать ораторскими способностями, умением находить контакт с аудиторией. Можно быть большим ученым, прекрасно владеть научным материалом, но если не умеешь находить контакт со студентами, хорошим преподавателем не стать. Работа преподавателя сродни актерской. Что такое произведение искусства балерины? По большому счету это — восторг зрителя. Исполнительское искусство не может существовать отдельно от публики, произведение искусства рождается во взаимодействии артиста и зрителя. Тот же танец, разучиваемый в студии перед зеркалом, не будет произведением искусства. Также не будет произведением искусства танец, исполненный перед ротой спящих солдат, которых загнали в театр в рамках культпохода. То же и с преподавателем — лекция, которую аудитория пропустила мимо ушей, не имеет ценности.

Способность заинтересовывать зрителей — вопрос не только умения, но и таланта, призвания. Человек, желающий стать преподавателем любой дисциплины, должен сначала понять, обладает ли он этой способностью.

— Но преподавательское искусство тем не менее предполагает и знание неких педагогических азов, без которых не обходится преподавание чего бы то ни было — будь то история живописи или банковское дело…

— Да. И прежде всего — это понимание значимости того, что ты рассказываешь студентам. Особенно это относится к преподавателям непрофильных дисциплин, например, философам или культурологам, которые читают свой предмет будущим банковским служащим. Курсы, непосредственно связанные с банковским делом, студенты кафедры банковского дела будут слушать внимательно, даже если их читает равнодушный к своей аудитории и дисциплине преподаватель. Ведь скрупулезное знание банковского дела принесет прибавку к зарплате.

Но если преподаватель философии не сумеет убедить аудиторию, что человек с высшим образованием должен обладать определенным кругозором, невозможным без философии, глупо рассчитывать, что студенты воспримут его дисциплину.

Нужно также учитывать возраст аудитории. И для иллюстрации тех или иных тезисов уметь подбирать доступные и запоминающиеся примеры или аллегории. Рассказывая о политической философии, я привожу такую аналогию (ее придумал у меня на семинаре один студент): мальчик играет с машинкой, которой можно управлять с помощью радиопульта. Машинка — это общество. Пульт дистанционного управления — государство, а мальчик — партия или группировка, находящаяся у власти.

В целом преподавателю философии проще работать со старшекурсниками, чем со студентами младших курсов. Первые лучше понимают сложность и важность философских проблем, более живо их «чувствуют». У меня был показательный опыт: несколько лет назад я один и тот же курс на факультете психологии читал параллельно первокурсникам и четверокурсникам. Когда в конце года студенты оценивали преподавателей, первокурсники поставили мне чуть выше «четверки», четверокурсники — почти круглую «пятерку».

— За рубежом преподаватель часто одновременно и исследователь. Российскую же образовательную систему обвиняют в том, что преподаватели пересказывают на лекциях чужие учебники. Как вы считаете, хорошему преподавателю философии нужно быть исследователем?

— Мне кажется, это во многом зависит от того, какова стратегическая задача курса. Если предполагается, что тот или иной курс может стать осью дальнейшего профессионального развития студентов, от него будет зависеть их успех на передних рубежах науки или практической деятельности, преподавать его должен быть и исследователь. Он сможет показать студентам процесс развития научной мысли в рамках этой дисциплины. Студенты, которым «вживую» продемонстрировали процесс развития научной мысли, увидят, куда идти дальше, как выбираться из «научных апорий».

Если же задача курса — ликвидировать пробелы в школьном образовании, расширить мировоззренческий кругозор, то его может успешно преподавать человек, не ведущий значимых самостоятельных исследований. Гораздо важнее, чтобы преподаватель такого курса мог увлечь студентов, зажечь блеск в их глазах. В этом случае сам преподаваемый материал становится для незнакомого с ним студента неким ориентиром, перспективой, какую полезно видеть при занятиях любым профессиональным делом.

Зато для исследователей преподавательская работа весьма полезна. Знаете, есть старый преподавательский анекдот: один профессор жалуется коллеге на студентов — мол, четыре раза им объяснял, на третий уже сам все понял, а они никак не понимают! Когда ученый долго занимается одной и той же темой и не преподает, у него появляется привычка в своей научной работе переходить от «первого пункта» сразу к «десятому», ибо пункты со второго по девятый кажутся ему самоочевидными.

 Но даже его коллеги, которые не работали с этой темой так долго, как он, нуждаются в более подробных объяснениях и стройной аргументации. Поэтому очень полезно, еще будучи аспирантом, столкнуться с аудиторией, которая может тебя не понимать. Это помогает в дальнейшем выстраивать свою аргументацию, свои статьи и выступления на конференциях по заветам Рене Декарта — «не делать никаких пропусков в логических звеньях исследования».

— А что такое «исследования в области философии» в современной России?

— Работа современных российских исследователей философии много лет была связана в основном с историей философии.

До начала 1990-х годов у нас существовала «единственно верная» марксистско-ленинская философия, накладывавшая очень жесткие рамки на философское творчество. Поэтому ни философских теорий, ни философов мирового уровня у нас в советские годы и не могло появиться. Единственная область, где существовала определенная свобода, — это история философии. Специалист по истории философии и философ — это как литературный, художественный или музыкальный критик и писатель, художник или композитор. Критики могут быть выдающимися деятелями культуры, можно вспомнить хотя бы В. В. Стасова. Советская философская наука дала немало «критиков» очень достойного уровня, но ни одного выдающегося «писателя (художника, композитора)». Традиция развития той или иной национальной научной школы определяет очень много, и большинство отечественных философов, ведущих исследования, остаются такими «критиками».

Есть еще одна причина, по которой наши философы пока остаются в основном историками философии. За XX век в нашем философском образовании (и шире — философской культуре в целом) появилось множество пробелов: творчество большого числа современных западных мыслителей никак не изучалось. Поэтому на протяжении последних двадцати лет велась огромная работа по переводу на русский язык выдающихся (и очень сложных для перевода) работ классиков философии XX века и исследованию их наследия. Это было совершенно необходимо. Сейчас она завершена процентов на 95. Думаю, скоро среди отечественных философов-исследователей появятся не только критики, но и творцы.

— Что бы вы посоветовали студенту факультета философии, который ощущает призвание к преподавательской работе?

— Нужно — как ни банально это звучит — хорошо учиться и стараться уделять внимание всем учебным дисциплинам. Учебный план всегда выстроен в соответствии с определенной логикой, он сам собой систематизирует знания. Преподавателю без такой системы в голове потом будет сложно излагать материал студентам.

На последних курсах, когда станет понятно, что человеку интересно, нужно углубляться в эту тему. Если хочется заниматься древнегреческой философией, учить древнегреческий, если арабской — древнегреческий и арабский, так как арабская средневековая философия очень тесно связана с древнегреческой философией. Кстати, арабская средневековая философия — очень перспективное направление исследования, у нас фактически нет специалистов ни по Ибн Сине (Авиценне), ни по Ибн Рушду (Аверроэсу), потому что практически нет людей, владеющих на необходимом уровне и древнегреческим, и языком Корана.

Конечно, большим плюсом станет учеба за границей, она позволит увидеть другие подходы к изучению одних и тех же проблем. Учиться только в России или и в России, и за рубежом — это как прыгать в высоту просто так или прыгать в высоту с шестом. Без шеста тоже можно, но с шестом — выше.

— В каких странах человеку с российским философским бэкраундом проще учиться или пройти стажировку?

— Континентальные философские школы — немецкая, французская – ближе к нашей, российской, чем англо-американская (вернее, конечно же, наоборот — наша школа ближе к…). В Великобритании и США уже не один десяток лет доминирует аналитическая философия, развившаяся в середине ХХ века. В рамках этой философской традиции сформирован очень сложный и детальный понятийный и познавательный аппарат. Если человек им не владеет в совершенстве, в Великобритании и США его не примут как коллегу. Такая специфика усложняет стажировку или работу в британских и американских университетах. Но в Вышке на факультете философии много курсов по аналитической философии, и я надеюсь, что благодаря тем выпускникам, которые захотят ею всерьез заниматься, российской философии будет проще взаимодействовать с англо-американской.

— Какой аспект философского знания содержит в себе возможность уже на первой лекции «зацепить» студента, показать ему смысл философских рассуждений и подходов к явлениям и вообще — к жизни? То есть как объяснить студентам, зачем им нужна философия?

— Знаете, когда началась Великая Депрессия, это был шок для США. Привычный мир, весь уклад жизни рушился на глазах у людей. Тогда ректор Гарвардского университета Джон Бакен пригласил выпускников прошлых лет и обратился к ним со словами: «Мы живем в бедствующем и хаотическом мире, будущее которого никто не в состоянии предсказать, основы этого мира разрушаются на наших глазах, а компромисс, которому мы дали имя цивилизация, подвергается страшному риску. Какую позицию в это критическое время должны занять те, кто, подобно нам, получил широкое общее образование? Ибо если это образование не указывает нам путь в столь трудное время, то грош ему цена»... Я всегда напоминаю об этом.

 Философия помогает людям понять, что происходит с людьми, с человечеством. Поиском ответа на этот вопрос занимаются все гуманитарные науки — и экономика, и социология, и юриспруденция. Но каждая изучает только свою какую-то часть. Философы видят картину в целом. Когда человек может самостоятельно искать ответы на большинство вопросов, ему легче жить.

Беседовала Екатерина Рылько