Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия — специалист по миграционным исследованиям

Никита Мкртчян, ведущий научный сотрудник Центра демографических исследований Института демографии НИУ ВШЭ
21.05.2012
Самая большая сложность в миграционных исследованиях – добывание адекватной информации. В отличие от других отраслей демографии – изучения рождаемости, смертности — миграция гораздо труднее поддается статистике. Статистика в России очень далека от совершенства, а репрезентативные обследования по миграционной тематике у нас не проводятся. К сожалению, и переписи не дают точных данных. Поэтому мы очень часто сталкиваемся с отсутствием или недостоверностью информации. Образно говоря, если российская статистика говорит, что где-то «ноль», на самом деле этот «ноль» может быть «минусом», а если она утверждает, что где-то «большой плюс», в действительности это скорее «некий плюс».

— Никита Владимирович, к какой области знания вы бы отнесли изучение миграции?

— Миграция — явление многоплановое, поэтому ее изучение имеет междисциплинарный характер. Здесь есть место и демографии, и географии, и политологии, и социологии, и истории, и даже психологии. Единого мнения среди специалистов, безусловного отнесения миграционной проблематики к какой-то одной области научного знания пока нет. Ближе всего она к демографии, вместе с ней обычно и изучается, но может рассматриваться и как полностью отдельная отрасль, и изучаться в рамках других дисциплин.

Миграционные исследования отличаются большим разнообразием. В России сейчас наиболее распространено изучение внешней миграции, связанной с иностранными гражданами, приезжающими к нам, и россиянами, выезжающими за рубеж.

Однако мне более интересна внутренняя миграция — передвижения граждан России по стране: не «миграция по России в целом», а миграция на уровне регионов и муниципальных образований. Когда человек решает переехать, он ведь едет из определенного места, например, из станицы в Ставропольском крае – предположим, в город Краснодар, а не «вообще мигрирует по России». Какие причины вызывают переселение — ответ на этот вопрос надо искать в тех городах и районах, куда непосредственно человек переселяется, где он  может приложить свой труд, приобрести или арендовать жилье, устроить личную жизнь.

— Что представляет собой «типичное миграционное исследование», какие этапы его можно выделить?

— Сложно говорить о типичном миграционном исследовании, наверное, таковых не существует. Социолог будет работать по своей методике, демограф, или, скажем, историк – по своей. Расскажу о сравнительно недавней нашей работе.

Мы с коллегами проводили по заказу государства исследование потенциальной мобильности безработных. Стояла задача — выяснить, готовы ли безработные, ищущие работу при содействии органов по труду и занятости, переехать туда, куда их хотят и готовы направить, — при условии, что государство стимулирует их миграцию. Наши управляющие структуры понимают: миграцию нужно как-то поддерживать, и, по идее, самый подходящий контингент – люди, испытывающие проблемы с трудоустройством в своем городе (селе, поселке). Вопрос — какие меры поддержки государство может предложить и найдут ли они отклик у потенциальных мигрантов? Это исследование началось в 2008 году и оказалось удивительно актуальным в связи с кризисом.

Прежде всего мы разработали анкету. На этом этапе мы стараемся привлечь различных специалистов, в данном случае привлекли специалистов-трудовиков. Определенный опыт проведения социологических исследований и отработанные анкеты у нас уже были. Но мы всегда корректируем инструментарий под цели конкретной работы. Поскольку такое исследование невозможно проводить без содействия властей, мы обратились к органам по труду и занятости и попросили их нам помочь. Запустили анкеты «в поле», провели опрос, собрали данные, обработали, написали отчет и подготовили рекомендации. Заказ был выполнен, но мы на этом не остановились.

Особенность исследований, заказанных государством, – короткие сроки и конкретные задачи. Я не помню ни одного заказанного госструктурами обследования, которое продолжалось бы больше полугода. После выполнения заказа работа с полученным материалом обычно не заканчивается — при отсутствии жестких временных рамок из них зачастую можно извлечь больше. Мы провели повторную серию обследований сходной аудитории по той же анкете, уже без заказа со стороны государства. Однако мы обратились к нашим прежним заказчикам с одной просьбой – помочь нам в организации работы на местах, и содействие это было нам оказано. Первые данные собирали в октябре 2008 года, когда о кризисе на рынке труда практически ничего не говорили. Следующая волна была в 2009 году, когда с кризисом все уже было ясно, хотя острая фаза его миновала и стало понятно, что это не 1998 год, все несколько по-иному. По общим итогам мы подготовили статью о готовности российских безработных активно искать работу в других регионах, об их потенциальной пространственной мобильности в это непростое время – она оказалась очень невелика, вопреки ожиданиям управленцев.

На мой взгляд, это наше исследование может оказаться полезным — экономика России циклична, кризис весьма вероятен, новое поколение управленцев попытается предпринять те же шаги... Если кто-то из них прочтет нашу статью, он сможет понять, что реально может получиться, избавиться от многих иллюзий.

— Что составляет самую большую сложность для исследователя миграции?

— Добывание адекватной информации. В отличие от других отраслей демографии – изучения рождаемости, смертности — миграция гораздо труднее поддается статистике. Статистика в России далека от совершенства, а репрезентативные обследования миграции в нашей стране не проводятся. К сожалению, и переписи не дают точные данных. Поэтому мы очень часто сталкиваемся с отсутствием или недостоверностью информации. Образно говоря, если российская статистика говорит, что где-то «ноль», на самом деле этот «ноль» может быть «минусом», а если она утверждает, что где-то «большой плюс», в действительности это скорее «некий плюс».

Так, мы занимались подготовкой региональных исследований населения в Иркутской области, Красноярском и Пермском краях по заказу региональных властей и корпораций. Любое миграционное исследование начинается с визита в управление статистики, ибо те данные, какие можно получить в Москве или прочитать в бюллетенях, публикуемых в Москве, Росстатом, для наших целей часто не годятся в принципе. Росстат представляет регион в виде одной точки — численность городского населения, численность сельского на такой-то момент времени, а мне тогда нужна была информация по всем городам ряда районов, скажем, Иркутской области. Более того, в Иркутске нам нужно было померить так называемую маятниковую миграцию — из каких городов и районовобласти люди постоянно ездят на работу в Иркутск. Это необходимо, чтобы оценить численность Иркутской агломерации – если есть постоянные трудовые связи такого типа, город входит в агломерацию, если нет, значит не входит. Эту информацию можно получить, только проведя обследование населения, т.к. статистики такой «маятниковой» миграции не существует.

Дальше началась обычная история — сначала заказчик сказал, что все возможности для исследования будут предоставлены, мы подготовили инструментарий, но потом — то одно мешает, то другое. В результате все сроки прошли, а обследование провести так и не удалось. Поэтому лепили «из того, что было», агломерацию мерили «на глазок». Благо, исследование затрагивало не только эти вопросы.

 Обычная ситуация, что данных у заказчика нет, их нужно добывать самостоятельно, на месте. Мы жестко ограничены в сроках. Пока идут все согласования, остается 2-4 месяца до завершения проекта. Здесь мы либо титаническим усилием все же добиваемся минимально необходимой нам информации, либо исследования откладывают на следующий год и на этом все заканчивается. Обычно визит исследователя в регион — это постоянные хождения по различным структурам и «выбивание» информации. Я помню один из первых моих проектов, в Нижнем Новгороде. Мне в день нужно было «обегать» 3-4 структуры — миграционную службу, органы по труду и занятости, органы соцзащиты, транспортников, и везде дождаться нужного человека, вместе с ним садиться за компьютер и вытаскивать информацию. Очень тяжелая и изматывающая работа, но необходимая. Исследователю, чтобы хоть что-то начать изучать, мало иметь хорошее представление о предмете. Нужно познакомиться с людьми в регионах, убедить их в том, что без имеющейся у них информации работы не получится.

— Можно ли научиться понимать, что таит в себе каждая цифра российской статистики, или нужно просто заводить себе знакомых среди чиновников?

— Можно узнать о некоторых закономерностях того, как эти цифры получаются. Однако это совершенно отдельная отрасль, которой занимается несколько специалистов по всей России. У нас, например, на магистерской программе «Демография» читает лекции один из них – Ольга СергеевнаЧудиновских, завсектором Лаборатории экономики народонаселения и демографии экономического факультета МГУ, а с недавнего времени – работник Вышки. Она все 2000-е годы занималась изучением российской статистики, у нее множество работ на эту тему. Она проводит тренинги для коллег по всей России и СНГ, является экспертом ряда международных организаций. Ольга Сергеевна – очень квалифицированный и упорный исследователь, она часами может обзванивать чиновников разного уровня  в Росстате, в ФМС, в других ведомствах, чтобы выяснить, как появилась та или иная цифра. Многими своими знаниями она делится с коллегами. Но самое важное, конечно, понимать, что недостаточно выписать или «скачать» ряд цифр из статсборника — нужно выяснять происхождение каждого показателя, а для этого – учиться разговаривать с теми людьми, кто занят производством информации, понимает все тонкости учета.

— А какая часть исследования для вас самая увлекательная?

— Я очень люблю сам «ходить в поле». У меня было исследование о том, что сдерживает пространственную мобильность, и для этого были выбраны три «модельных» города — Екатеринбург, Ставрополь и Москва. Исследование я проводил почти в одиночку. У меня были только помощники (как оказалось, очень хорошие) на местах, чьей задачей было свести меня с десятком работодателей, чиновников и самими мигрантами в каждом из регионов. Со всеми этими людьми я беседовал по заранее заготовленному «гайду» интервью. Непростое это дело — беседовать с чиновниками. Они зажаты своими инструкциями со всех сторон, некоторые сказать по сути ничего не могут, «как бы чего не вышло». Совсем другое дело — работодатели. У меня была одна работодательница, с которой я разговорился по дороге в магазин — ей нужно было отправлять бетономешалки на стройку, времени совсем не было. Но она очень емко, по вопросам – буквально в трех словах, разъяснила мне суть многих проблем. У нее была такая выразительная, «сочная» речь, что я потом студентам прокручивал запись — одно дело наши заумные рассуждения на десяток страниц прочитать, другое — несколько слов о том же и – куда образней.

Полученные интервью я должен был обработать, выделить  некие ключевые места и написать отчет. Очень увлекательная работа, некоторые люди до сих пор в памяти. Запомнился один рабочий на стройке в Екатеринбурге, который говорил, как мой дед «…насточертело» (работа в бывшем колхозе). Не только я так думаю — одна моя коллега, прекрасный исследователь, по базовому образованию – экономист, после первого такого исследования думала вообще заниматься только качественной социологией…

— Допустим, молодой человек решил заниматься миграционными исследованиями. Какое образование здесь предпочтительней?

— Я, конечно, патриот Вышки и нашей магистерской программы «Демография»(направление – социология) и считаю, что мы даем очень хорошую подготовку для наших студентов, но вообще в исследования миграции можно прийти практически из любой науки. Здесь найдет себя и психолог, и социолог, и географ, и математик. Мне, например, совершенно не близка история, но я знаю историков, которые всю жизнь занимались миграцией в историческом ключе. Для социологов – просто поле непаханое. Или, допустим, я выступал соруководителем диплома у девушки с факультета экономики Вышки. Она занималась эконометрикой, но решила примерить ряд моделей для изучения миграционных процессов. И успешно продолжает эту работу, уже в аспирантуре ВШЭ.

— Что бы вы посоветовали студенту, которому интересны миграционные исследования?

— Много читать — как российских исследователей, так и зарубежных. У нас систематические исследования миграции ведутся с  1960-х гг, начали выходить соответствующие работы. До этого несколько десятилетий исследования миграции практически не велись, вообще термин миграции фактически не применялся, у нас было «организованное перераспределение трудовых ресурсов». Плановая экономика… Но нельзя не замечать объективного: к людям нельзя применить известное «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики». Стали появляться серьезные исследования Назову работы Виктора Ивановича Переведенцева и Жанны Антоновны Зайончковской, с которыми надопознакомиться. Обязательно нужно изучать зарубежную литературу — в Европе, США нет таких проблем со статистикой, как у нас, проводятся обследования, соответственно, у них больше возможностей, более качественная база для изучения интересующих нас процессов. Еще я бы посоветовал искать ту область, которая интересна. Не хочет исследователь общаться с людьми — можно заниматься математическими моделями, обработкой данных, работой в архивах.

Но самое важное — не останавливаться на достигнутом, не сидеть на месте. Когда я только начинал свою исследовательскую деятельность 20 лет назад, мне казалось — ну что нового я могу узнать о миграции? А сейчас мне кажется, что я почти ничего о ней не знаю. Я считаю, что если ученый начинает думать, что в чем-то разобрался до конца — это тревожный знак. Нужно всегда искать что-то новое.

Беседовала Екатерина Рылько